Scisne?

Болезнь, инвалидность и уродство в христианстве

Комментарии: 13

В эпоху, когда религиозные чувства были крайне выражены, болезнь и уродство воспринималось как знак божественного недовольства, как наказание за грехи, а иногда и сами больные считались воплощением Дьявола и других нечистых сил.

 

Библейский Бог просит оградить его от всяческих существ с различными телесными изъянами:

16 И сказал Господь Моисею, говоря:
17 скажи Аарону: никто из семени твоего во все роды их, у которого на теле будет недостаток, не должен приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему;
18 никто, у кого на теле есть недостаток, не должен приступать, ни слепой, ни хромой, ни уродливый,
19 ни такой, у которого переломлена нога или переломлена рука,
20 ни горбатый, ни с сухим членом, ни с бельмом на глазу, ни коростовый, ни паршивый, ни с поврежденными ятрами;
21 ни один человек из семени Аарона священника, у которого на теле есть недостаток, не должен приступать, чтобы приносить жертвы Господу; недостаток на нем, поэтому не должен он приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему;
22 хлеб Бога своего из великих святынь и из святынь он может есть;
23 но к завесе не должен он приходить и к жертвеннику не должен приступать, потому что недостаток на нем: не должен он бесчестить святилища Моего, ибо Я Господь, освящающий их.
(Левит, 21:16-23)

А вот как Бог велит относиться к прокаженным:

43. священник осмотрит его, и если увидит, что опухоль язвы бела или красновата на плеши его или на лысине его, видом похожа на проказу кожи тела,
44. то он прокаженный, нечист он; священник должен объявить его нечистым, у него на голове язва.
45. У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист!
46. Во все дни, доколе на нем язва, он должен быть нечист, нечист он; он должен жить отдельно, вне стана жилище его.
(Левит 13:43-46)

Людей с повережденными половыми органами Бог приравнивает к грешникам и закрывает им путь в общество Господне:

1. У кого раздавлены ятра или отрезан детородный член, тот не может войти в общество Господне.
2. Сын блудницы не может войти в общество Господне, и десятое поколение его не может войти в общество Господне.
3. Аммонитянин и Моавитянин не может войти в общество Господне, и десятое поколение их не может войти в общество Господне во веки…
(Второзаконие 23:1-3)

Раздавленные ятра Бог не терпит и у жертвенных животных:

20 никакого животного, на котором есть порок, не приносите [Господу], ибо это не приобретет вам благоволения.
21 И если кто приносит мирную жертву Господу, исполняя обет, или по усердию, [или в праздники ваши,] из крупного скота или из мелкого, то жертва должна быть без порока, чтоб быть угодною Богу: никакого порока не должно быть на ней;
22 животного слепого, или поврежденного, или уродливого, или больного, или коростового, или паршивого, таких не приносите Господу и в жертву не давайте их на жертвенник Господень;
23 тельца и агнца с членами, несоразмерно длинными или короткими, в жертву усердия принести можешь; а если по обету, то это не угодно будет Богу;
24 животного, у которого ятра раздавлены, разбиты, оторваны или вырезаны, не приносите Господу и в земле вашей не делайте сего;
(Левит, 22:20-24)

В Библии неоднократно говорится о том что болезни - это божья кара за грехи:

«Если же не будешь слушать гласа Господа Бога твоего и не будешь стараться исполнить все заповеди Его и постановления Его... то... пошлет Господь на тебя моровую язву... поразит тебя... чахлостью, горячкою, лихорадкою, воспалением... проказою Египетскою, почечуем, коростою и чесоткою, от которых ты не возможешь исцелиться... поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца»
(Второзаконие, гл. XXVIII, 15, 21, 22, 27, 28).

По сранению с Ветхим заветом, в Новом завете отношение к инвалидам смягчается, но причиной болезней по прежнему считаются грехи.

К примеру, в 5 главе Евангелия от Луки Иисус исцеляет больного, простив ему его грехи:

18. вот, принесли некоторые на постели человека, который был расслаблен, и старались внести его в дом и положить перед Иисусом;
19. и, не найдя, где пронести его за многолюдством, влезли на верх дома и сквозь кровлю спустили его с постелью на средину пред Иисуса.
20. И Он, видя веру их, сказал человеку тому: прощаются тебе грехи твои.
21. Книжники и фарисеи начали рассуждать, говоря: кто это, который богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?
22. Иисус, уразумев помышления их, сказал им в ответ: что вы помышляете в сердцах ваших?
23. Что легче сказать: прощаются тебе грехи твои, или сказать: встань и ходи?
24. Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — сказал Он расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой.
25. И он тотчас встал перед ними, взял, на чем лежал, и пошел в дом свой, славя Бога.
(Евангелие от Луки 5:18-25)

Кстати, о проказе. Несмотря на гуманизацию отношения в Новом завете, в Европе людей с признаками проказы безжалостно убивали или изгоняли из городов и селений. Позже для них стали устраивать специальные лепрозории. В средневековой Европе насчитывалось несколько тысяч таких убежищ. Ритуал заключения в лепрозорий был странным и бесчеловечным. «Как только болезнь обнаруживалась, человека отводили в религиозный трибунал, который осуждал его на смерть». Несчастного отводили в церковь, где все было приготовлено для похорон. Больного клали в гроб, служили заупокойную службу, относили на кладбище, опускали в могилу и сбрасывали на него несколько лопат земли со словами: «Ты не живой, ты мертвый для всех нас». После этого до последних своих дней он был обречен жить в лепрозории. Правда, ему разрешалось иногда выходить в город за подаянием, но при этом следовало издали возвещать о своем приближении звоном колокольчика или звуком трещотки. На одежду его нашивали особый предупредительный знак - скрещенные руки. Однако несмотря на всевозможные предосторожности число прокаженных не убывало. Случалось, что во время народных волнений гнев людей обращался на этих несчастных. В 1321 году во Франции оказались отравленными многие водоемы и колодцы. Кто-то пустил слух, что в воду добавлен яд, изготовленный прокаженными. «Жители городов и деревень, - рассказывал современник, - бросились на лепрозорий, чтобы перебить больных, внезапно ставших врагами общества. Щадили только беременных женщин и матерей, да и то лишь пока они кормили младенцев. Королевские суды прикрывали эти массовые убийства, а знать даже выделяла для совершения погромов вооруженных людей».

Еще есть такой интересный пример. Святой Августин считал, что глухонемые люди были отстранены богом от себя и не могли быть христианами (St Augustine, Contra Julianum , 3, 10). Он ссылался на утверждение святого Павла, что «вера от слышания» (Рим. 10:17). 

В знаменитом христианском трактате по демонологии «Молот ведьм» есть интересное объяснение болезни маленьких детей. Считалось, что демоны подменяют новорожденных то ли своими детьми то ли собой.

«Если спросят, случаются ли при помощи демонов подмены детей и может ли демон переносить с места на место людей, даже против их воли, то на первый вопрос нужно ответить утвердительно, ибо и Вильгельм Парижский, в последней части сочинения «О Вселенной», говорит, что при попущении Божием демон может подменить ребёнка и перенести с места на место. Такие дети всегда ужасно плачут, и молока четырех или пяти матерей едва ли хватило бы накормить их; они нисколько не толстеют, но делаются необычайно тяжёлыми. Из-за чрезмерного ужаса, какой они могут испытать, матерям этого не следует ни утверждать, ни отрицать, но указывать, чтобы они искали совета у сведущих людей. Бог же допускает подобное за грехи родителей...»
(Молот ведьм. Глава III. О способе, коим ведьмы переносятся с места на место).

Основоположник протестантизма, Мартин Лютер, описывая умственно отсталого ребенка, отрицает его человечность: 

«Восемь лет назад был один ребенок в Дессау (Dessau), которого я, Мартин Лютер, видел. Ему было двенадцать лет. Он использовал свои глаза и все свои чувства так, можно было подумать, что он нормальный. Но он не делал ничего, кроме того, что жрал за четырех крестьян или за молотилку. Он ел, испражнялся и пускал слюни. Если кто его трогал, он кричал, если что-то было не хорошо, он плакал. Так что я сказал принцу Ангальту: «Если бы я был принцом, я бы отнес этого ребенка к реке Влтаве, которая течет возле Дессау, и утопил». Но принц Ангальт и принц Саксонский отказались следовать моим советам. Тогда я сказал: «Ну, тогда христиане должны заказать молитву Господу в церкви и молиться о том, чтоб дорогой Господь изгнал Дьявола прочь. Это было сделано в тот же день в Дессау и мальчик умер в следующем году. Когда Лютера спросили, почему он сделал такую рекомендацию, он ответил, что он был твердо убежден, что такие подменыши были просто массой плоти без души. Ибо это Дьявол поражает людей, овладевая людьми, которые обладают разумом и душами. Дьявол сидит в таких подменышах вместо души, которая должна была там быть!»

Есть несколько версий этой протокольной записи, полученных из различных изданий Luther's Tabletalks, например, работы Luther's Works, Vol. 54, Fortress Press, Philadelphia, 1967, p. 396, and Aurifaber, Jr., Tischreden, Vol. 5, Weimar Edition, p. 9. Во всех источниках запись идет под пунктом № 5207.

Кстати, в «Молоте ведьм» импотенция и бесплодие объясняются проделками ведьм. Утверждается даже, что ведьмы похищают мужские члены и складывают их в гнезда на деревья, где они сами живут и питаются:

«Что нужно думать о тех ведьмах, которые такие члены в большом количестве, до двадцати или тридцати членов зараз, скрывают в птичьем гнезде или ящике, где они движутся, как живые, и принимают пищу, что многие видели и что повсеместно известно? На это следует сказать, что всё это делается дьявольским наваждением и действием, так как чувства зрителей обманываются вышеуказанными способами. Некто рассказывал, что когда он потерял член и обратился за восстановлением своего здоровья к ведьме, та приказала ему подняться на дерево и из находившегося там гнёзда, в котором лежало большое количество членов, взять себе один. Когда тот хотел взять из них один побольше, ведьма сказала: «Нет, этот не тронь, и при этом добавила, он принадлежит одному попу».
(Молот ведьм. Глава VII. О способе, коим ведьмы лишают мужчин полового члена)

Надо сказать, это руководство для охоты на ведьм переиздавалось, по крайней мере, 13 раз до 1520 г. и ещё не менее 16 изданий вышло между 1574 и 1669 гг. – многие ранние издания выходили без указания места и времени издания. Известно, по крайней мере, 16 немецких, 11 французских, 2 итальянских и несколько английских изданий (преимущественно поздних – 1584, 1595, 1604, 1615, 1620, 1669 гг.). «Молот ведьм» стал источником вдохновения для авторов всех последующих руководств и удерживал главенствующую позицию. Это было обусловлено несколькими причинами: во-первых, известностью авторов, доминиканцев Якова Шпренгера (1436 –1495) декана Кёльнского университета и приора Генриха Крамера (латинизированное Инститорис) (ок. 1430 –1505); во-вторых, папской буллой 1484 г., которую Крамер получил от папы Иннокентия VIII, чтобы подавить оппозицию, выступавшую против охот на ведьм; и в-третьих, детальной разработкой процедуры судопроизводства над ведьмами, «чтобы как духовные, так и гражданские судьи располагали готовыми приёмами пыток, ведения суда и вынесения приговора».

Если декан университета писал такое, то что говорит про царившие в народне традиции. Даже страшно представить.

 

Христиаеские богословы считалим возможным сексуальную связи между Дьяволом и человеком. Так, в христианстве были широко известны инкубы и суккубы.

«incubus, от лат. incubare, «ложиться на», в средневековой европейской мифологии мужские демоны, домогающиеся женской любви, в противоположность женским демонам - суккубам (succubus, от лат. succubare, «ложиться под»), соблазняющим мужчин. По толкованиям некоторых христианских теологов, инкубы. - падшие ангелы. От инкуба могла зачать спящая женщина. Иногда они принимали человеческий облик и имели потомство - от браков с инкубами рождались уроды или полузвери. Обычно напарницами инкубов были ведьмы или жертвы их колдовства.»
(«Мифы народов мира»).

 

Гравюра 1489 года показывает, как девочку соблазнил дьявол, который выдавал себя за крестьянина.
Гравюра 1489 года показывает, как девочку соблазнил дьявол, который выдавал себя за крестьянина.

 

Среди богословов шли споры о том, имеют ли инкубы тела, откуда демоны берут тела, могут ли совершать половые акты, откуда берут сперму, какие у них члены: раздвоенне, холодные и т.п.

Так, Фома Аквинский (1225-1274), утверждал, что демоны воходят в трупы или делают новые органы из частей трупов. А на счет спермы, писал следубщее: «Если иногда дети рождаются от общения с демонами, это не потому, что сперма, испускалась ими или от органов, которые они взяли себе, а через семя взятое из какого-то человека для этой цели» (Summa Theologica).

Цезарий Гейстербахский (Caesarius of Heisterbach) (1180-1240) считал, что демоны берут сперму, испускаемую в ночные поллюции или мастурбации, и используют ее для создания нового тела для себя. 

Бонавентура (Bonaventura) (1221-1274) писал:  «Дьяволы в виде женщин (суккубы) сношаются с мужчинами и получают их семя. Хитрым мастерством демоны сохраняют свою потенцию, а потом, с позволения Бога, они становятся инкубами и вливают сперму в женсую вагину».

Charles Rene Billuart (1685-1757) в своем трактате Angelis, писал: «Один и тот же злой дух может служить как суккубом для мужчины, так инкубом для женщин. По этому они могут повторно использовать сперму полученную будучи суккубом для последующего применения в качестве инкуба».

Эти вопросы также обсуждаются в уже упомянутом «Молоте ведьм» (см. Вопрос III. Могут ли быть порождены люди инкубами и суккубами?).

 

Считалось, что общение с демонами может привести к рождению детей-монстров и уродов.

Папа Бенедикт XIV, в De Servorum Dei Beatificatione, комментируя Быт 16:4, подтвердил, что союз с дьяволом может произвести потомство:  «Это имеет отношение к чертям известным как инкубы и суккубы ... некоторые авторы утверждают, что не может быть потомства ... Другие, однако, утверждает, что половой акт может привести к появлению детей, и говорят, что это на самом деле происходило, но неизвесным и необычным способом».

Иоганн Клейн (Johann Klein) (представитель University of Rostock в 1698 году) в диссертации дал один из наиболее подробных отчетов о чудовищах, которые появились от этих союзов. В отчете рассказывается о признании женщины, которая утверждала, что родила сначала длинного червя, а затем девочку размером кувшин, которая сосала грудь. Ее демон, Дэвид, удалил обоих. От другого демона, Хансена, у нее были мальчик и девочка, которых Хансен взял из нее. Она призналась, что отношения с инкубами продолжались и в тюрьме, и что она родила там еще ребенка, который также был удален. Несмотря на наличие обильных следов, которые покрывали одежду и пол, все следы ребенка исчезли.

Jean Bodin (1530–1596) также описывал подобные случаи. Он повествует, что в Тулузе в 1275 году Angela de Labarthe родила чудовище с головой волка и хвостом змеи. Она была, предположительно, первой женщиной, сожженной из-за общения с дьяволом. 

Benedikt Carpzov (1595-1666) также рассказывали множество историй подобного рода, в том числе о женщине из города Augshurg (Германия), которая в 1531 году родила двуногую змею.

Хроники Holinshed рассказывают о молодой женщине из Шотландии, которая совокуплялась с монстром, в дальнейшем родила «такого уродливого, как раньше никто не видел». Для того чтобы избежать позора, семья сожгла новорожденного. 

В протоколе процесса над шестью ведьмами, проходившего в 1652 году в Maidstone in Kent (Англия), было отмечено, что ведьмы Anne Ashly, Anne Martin признались, что были беременны от дьявола.

Наверно самым известным «монстром» является монстр из города Равенна (Ravenna), что на севере Италии.

«Мы узнали, что в Равенне родилось чудовище, изображение которого прислали сюда: на голове у него торчит рог – прямой, как меч, вместо рук – два крыла, как у летучей мыши, на уровне груди с одной стороны рубец в виде буквы У, с другой – крест, а ниже, у талии, – две змеи. Это гермафродит, на правом колене у него глаз, а левая ступня – как у орла. Я видел, как его рисовали, и всякий, кто пожелает, может посмотреть на этот рисунок во Флоренции»

Так писал в своем дневнике флорентийский аптекарь по имени Лука Ландуччи. Шел март 1512 года, и у Ландуччи было о чем поведать. Северная Италия объята войной. Максимилиан, император германский, и Людовик XII, король французский, захвачены борьбой с испанцами, англичанами и папой Юлием II за контроль над Венецианской республикой. Разоряя город за городом, армии бороздят страну. Равенна пала через восемнадцать дней после рождения чудовища. «Стало ясно, – писал Ландуччи, – какое зло принес им этот монстр! Как будто великие несчастья всегда обрушиваются на город, когда рождаются такие существа».

 

Равеннский монстр. Monster from Ravenna
Равеннский монстр, 1512 г.
Из книги Улиссе Альдрованди "История монстров", 1642 (Библиотека Уэллком, Лондон).

 

Ландуччи сам никогда не видел монстра, его рассказ основан на зарисовке, выставленной на публичное обозрение во Флоренции. Это изображение было первым из многих, последовавших за ним. Оттиски и гравюры разнесли весть о чудовище по всей Европе, и по мере их распространения монстр обретал новую, посмертную жизнь. Покидая Равенну, он стоял на двух ногах, но, прибыв в Париж, остался при одной. На некоторых оттисках у него крылья летучей мыши, на других – они больше похожи на птичьи. Его изображали то с гениталиями гермафродита, то с одним большим эрегированным членом. Постепенно его стали путать с другим монстром, родившимся во Флоренции в 1506 году, чей образ впоследствии попал на средневековую икону, изображавшую греховность человеческого рода. Это была так называемая "Фрау Вельт" ("Госпожа Земли") – одноногая гарпия с крыльями, словно у летучей мыши, схватившая Землю своими когтями.

 

Monster from Ravenna
The Ravenna Monster in its Florentine Form (German Broadside)

 

Монстр из Равенны. The Ravenna Monster
The Ravenna Monster. From 'The Doome, warning all men to the Judgement", 1581.

 

По мере того как монстр странствовал и видоизменялся, легенда о нем обретала все более сложные оттенки и скрытые смыслы. Итальянцы усмотрели в нем предупреждение против ужасов войны. Несчастного ребенка-инвалида уморили голодом по приказу папы римского Юлия II.  

Французы, затратив больше аналитических усилий, истолковали рог как символ гордыни, крылья – как проявление легкомыслия и непостоянства, отсутствие рук – как недостаток добрых дел, ступню хищной птицы – как признак ненасытности, уродливые половые органы – как результат содомии, перечислив, иначе говоря, все известные итальянские пороки.

По словам одних, монстр родился у почтенной замужней женщины; другие утверждали, что это был плод греховной связи между монахиней и монахом. Под бременем аллегорий трудно распознать, кем же в действительности был монстр. Вероятнее всего, это был просто ребенок, родившийся с тяжелым, редким, но отнюдь не загадочным генетическим расстройством. Можно даже рискнуть высказать предположение о том, что у него был синдром Робертса – уродство, встречающееся у детей, родившихся с исключительно вредоносной мутацией. Это, по крайней мере, объясняет аномалии конечностей и половых органов, а также, возможно, появление двух змей на талии и лишнего глаза на колене.

 

Синдром Робертса
Синдром Робертса. Мертворожденный младенец.
Из книги Б.К. Херста и Дж.А. Пирсона "Человеческие уродства", 1893 (Библиотека Уэллком, Лондон).

 

О монстре из Равенны писали многие. См. у Ландуччи (Landucci, 1542; 1927) стр. 249-250 описание глазами современника. Жан Сеар (Jean Ceard) обсуждает эволюцию монстра в издании Паре "О монстрах" (Pare, 1573, 1971), стр. 153-155; Никколи (Niccoli, 1990) пишет о его политическом значении; см. также Fischer, 1991, p. 54-56; Daston and Park, 1998, p. 177-182. Большинство полагают, что у монстра был синдром Робертса (268300), но другие ученые (Walton et al., 1993; Martinez-Frias, 1993) считают, что это была циклопия, сиреномелия и даже гидроцефалия. Все это не более чем догадки, и тот диагноз, который вы выберете, зависит прежде всего от описания монстра, которым вы воспользуетесь, и от того, какие из множества странных его черт вам покажутся более реальными.

«Рождение детей с серьезными отклонениями сейчас хорошо известны медицине. Хотя современный медицинский термин для таких аномалий, порок развития, до сих пор носит его греческий корень «monster». Большинство образованных людей в настоящее время не видят в рождении таких детей ничего чудовищного или знаменательного. Когда такие случаи происходят, то «нормальная» реакция - симпатия к родителям и жалость к дефектному ребенку. Правда и сейчас некоторые люди уверены, что уродства могут быть предвестниками бедствий. Но современная наука отвергает это как суеверия и пережитки прошлого.

Радикально различное восприятие врожденных пороков развития в эпоху Возрождения по сравнению с нашим временем является результатом огромной культурной пропасти, которая отделяет наш век от средневековья. Людям шестнадцатого века не хватало научных натуралистических знаний для объяснения таких аномалий.

Прототипы «монстров», очень вероятно, были реальными людьми. Большинство из них преждевременно умирали от естественных причин. Вряд ли кто-то хотел, чтобы эти дети выжили. Некоторые погибли в результате преднамеренного лишения ухода. Это случилось и с «монстром из Равенны», которого папа Юлий II приказал убить голодом. Та же участь постигла «чудовищного» ребенка, который родился во Флоренции в 1506 году. Иногда таких «монстров» бальзамировали и показывали в качестве напоминания ужасного Божьего гнева.»
(Regents, The Monster of Ravenna. New Mexico State University).

 

Помимо естественных нарушений, были уродства созданные людьми намеренно. В средневековой Европе было принято всячески «доделывать» детей.

«Тельце новорожденного воспринимали как нечто незавершенное, не закончившее формироваться. Взрослым полагалось довершить то, что не успела природа к моменту его рождения. Такому «довершению», «доделыванию» подвергались определенные части тела: череп, нос, уши, язычок, руки и соски на груди у девочек. Наиболее сложно и трудоемкой была еще галло-романская традиционная процедура деформации черепа, практиковавшаяся до конца XIX века (в Нормандии этот обычай исчез к середине XIX в., в Пуату и Лангедоке сохранялся дольше).

Во Франции доминировали две модели черепа - длинный и круглый. «Длинный» тип имел четыре разновидности: тулузская, сан-годенская, пуатвинская и нормандская. Ремоделяций черепа достигали с помощью перетягивания головки новорожденного лентами из холста, шнурами, кожаными ремнями, носовыми и шейными платками. Такую повязку ребенок носил долгие годы, а женщины иногда и всю жизнь. Практика вытягивания черепа, особенно на юге, была основана на представлении об интеллектуальном, моральном и эстетическом превосходстве долихоцефалов. Позднее стали считать, что массирование головки новорожденного с целью придания ей удлиненной формы предохранит его от менингита.

В Бретани выражение «faire la tête» (сделать головку) означало придание ей округлости, что достигалось специальным массажем повитухи. Особенно важной была эта процедура для девочек: считалось, что на круглой голове красиво смотрится прическа. В Гаскони круглоголовость достигалась специальными способами укладывания ребенка в колыбели, которая имела плоское изголовье. В нем имелась полость, в которую помещалась головка. Люлька имела кожаные петли, в которых закреплялся платок, фиксировавший положение головы.

Деформация черепа (особенно по «длинному» типу) влекла за собой изменение формы ушей: они становились сплющенными и прижатыми к голове. Изменение формы черепа влияло также и на кости носа: уплощение лба под стягивающей лентой приводило к выступлению и искривлению костей носа. Нос «формировали» и нажиманием пальцев на еще хрупкие хрящи новорожденного, а кроме того, прищипывали и кончик, чтобы нос был остроконечным.

Девочек с рождения готовили к роли кормящей матери - акушерка слегка оттягивала соски на груди у новорожденной, своим ртом имитируя сосание. Кроме того, тело ребенка стремились улучшить «выравниванием» бугров, складок, растяжением, вытягиванием. Большую роль здесь играло пеленание. В большинстве районов младенцев пеленали туго, иногда всё тельце до самой шеи крепко перевязывали лентами, не допуская свободы движений; такая процедура практиковалась от одного до восьми месяцев» 

(Любарт М. К. Народы Франции // Рождение ребенка в обычаях и обрядах. Страны зарубежной Европы. М.: Наука. 1999. С. 225-226.)

Описанные выше манипуляции, вероятно, еще не самое страшное, так как эти мероприятия делались родитялями с благими намереняими. Намного более ужасные методы «переделывания» детей применяли скупщики детей или «компрачикосы».

«Aguardate, nino, que voy allamar al comprachicos!» [берегись, детка, не то я позову компрачикосов (исп.)] - пугают в тех местах матери своих детей... Торговля детьми в семнадцатом столетии, как уже было упомянуто, дополнялась особым промыслом. Этой торговлей и этим промыслом занимались компрачикосы. Они покупали детей, слегка обрабатывали это сырье, а затем перепродавали его».
(Виктор Гюго. Человек, который смеется)

Компрачикосы (от исп. comprachicos, букв. - покупатели детей), в Испании, Англии, Германии, Франции 13-17 вв. сообщества, занимавшиеся похищением и куплей-продажей детей. Изуродовав физически детей, они продавали их в качестве шутов, акробатов и т. п.
(Энциклопедия)

Виктор Гюго, подробно описывает компрачикосов в «Человек, который смеется»:

«Компрачикосы, повторяем, не имели ничего с общего цыганами. Цыгане составляли определенную народность; компрачикосы были же смесью всех наций, как мы уже говорили, отбросами их, отвратительной лоханью с помоями... Цыгане составляли племя, компрачикосы же были своего рода масонским обществом; но это масонское общество не преследовало высоких целей, а занималось отвратительным промыслом. Наконец, было между ними различие и в религии. Цыгане были язычниками, компрачикосы христианами, и даже хорошими христианами, как подобает братству, хотя и состоявшему из представителей всех народностей, но возникшему в благочестивой Испании.

Они были больше чем христианами — они были католиками, и даже больше чем католиками — они были рьяными почитателями папы. Притом они столь ревностно охраняли чистоту своей веры, что отказались соединиться с венгерскими кочевниками из Пештского комитата, во главе которых стоял некий старец, имевший вместо жезла посох с серебряным набалдашником, украшенным двуглавым австрийским орлом. Правда, эти венгры были схизматиками и даже праздновали 27 августа успение — омерзительная ересь!»

Цели уродования детей Гюго описал так:

«Что же они делали с этими детьми? Они делали из них уродов. Для чего же? Для забавы. Народ нуждается в забаве. Короли — тоже. Улице нужен паяц; дворцам нужен гаер»

«Фабрикация уродов производилась в большом масштабе и охватывала многие разновидности. Уроды нужны были султану; уроды нужны были папе. Первому - чтобы охранять его жен; второму - чтобы возносить молитвы. Это был особый вид калек, неспособных к воспроизведению рода. Эти человекоподобные существа служили и сладострастию и религии...».

Не понятно, как именно уродцы служили религии? 

Встречал такую неподтвержденную версию: «Средневековые компрачикосы крали маленьких детей у их матерей, а затем обезображивали их: ломали руки и ноги, вырезали щёки и веки, разрезали вдоль кончик языка, отрезали нос, натирали всю кожу порохом и селитрой, чтобы она навсегда стала синей, а под кожу головы каким-то образом вживляли фрагменты козлиных рогов. Если постепенно изуродованное таким образом дитя оставалось в живых, его продавали церквам: попы сажали урода на цепь и выдавали его за пойманного беса. Чем сильнее доверчивая паства ужасалась увиденному — тем легче она расставалась с деньгами. Наиболее ревностным христианам за особую плату дозволялось побить «беса» камнями...».

Вообще, Гюго хорошо раскрывается отношение высших слоев европейского общества к неполноценным людям. Приведу более объемную цитату.

«Ребенок, предназначенный служить игрушкой для взрослых, — такое явление не раз имело место в истории. (Оно имеет место и в наши дни.) В простодушно-жестокие эпохи оно вызывало к жизни особый промысел. Одной из таких эпох был семнадцатый век, называемый «великим». Это был век чисто византийских нравов; простодушие сочеталось в нем с развращенностью, а жестокость с чувствительностью — любопытная разновидность цивилизации! Он напоминает жеманничающего тигра. Это век мадам де Севинье, мило щебечущей о костре и колесовании. В этот век эксплуатация детей была явлением обычным: историки, льстившие семнадцатому столетию, скрыли эту язву, но им не удалось скрыть попытку Венсена де Поля залечить ее.

Чтобы сделать из человека хорошую игрушку, надо приняться за дело заблаговременно. Превратить ребенка в карлика можно, только пока он еще мал. Дети служили забавой. Но нормальный ребенок не очень забавен. Горбун куда потешнее.

Отсюда возникает настоящее искусство. Существовали подлинные мастера этого дела. Из нормального человека делали уродца. Человеческое лицо превращали в харю. Останавливали рост. Перекраивали ребенка наново. Искусственная фабрикация уродов производилась по известным правилам. Это была целая наука. Представьте себе ортопедию наизнанку. Нормальный человеческий взор заменялся косоглазием. Гармония черт вытеснялась уродством. Там, где бог достиг совершенства, восстанавливался черновой набросок творения. И в глазах знатоков именно этот набросок и был совершенством. Такие же опыты искажения естественного облика производились и над животными: изобрели, например, пегих лошадей. У Тюренна был пегий конь. А разве в наши дни не красят собак в голубой и зеленый цвет? Природа — это канва. Человек искони стремился прибавить к творению божьему кое-что от себя. Он переделывает его иногда к лучшему, иногда к худшему. Придворный шут был не чем иным, как попыткой вернуть человека к состоянию обезьяньи. Прогресс вспять. Изумительный образец движения назад. Одновременно бывали попытки превратить обезьяну в человека. Герцогиня Барбара Кливленд, графиня Саутгемптон, держала у себя в качестве пажа обезьяну сапажу. У Франсуазы Сеттон, баронессы Дадлей, жены мэра, занимавшего восьмое место на баронской скамье, чай подавал одетый в золотую парчу павиан, которого леди Дадлей называла «мой негр». Екатерина Сидлей, графиня Дорчестер, отправлялась на заседание парламента в карете с гербом, на запятках которой торчали, задрав морды кверху, три павиана в парадных ливреях. Одна из герцогинь Мединасели, при утреннем туалете которой довелось присутствовать кардиналу Полу, заставляла орангутанга надевать ей чулки. Обезьян возвышали до положения человека, зато людей низводили до положения скотов и зверей. Это своеобразное смешение человека с животным, столь приятное для знати, ярко проявлялось в традиционной паре: карлик и собака; карлик был неразлучен с огромной собакой. Собака была неизменным спутником карлика. Они ходили как бы на одной сворке. Это сочетание противоположностей запечатлено во множестве памятников домашнего быта, в частности, на портрете Джеффри Гудсона, карлика Генриеты Французской, дочери Генриха IV, жены Карла I.

Унижение человека ведет к лишению его человеческого облика. Бесправное положение завершалось уродованием. Некоторым операторам того времени превосходно удавалось вытравить с человеческого лица образ божий. Доктор Конкест, член Аменстритской коллегии, инспектировавший торговлю химическими товарами в Лондоне, написал на латинском языке книгу, посвященную этой хирургии наизнанку, изложив ее основные приемы. Если верить Юстусу Каррик-Фергюсу, основоположником этой хирургии является некий монах по имени Авен-Мор, что по-ирландски значит "Большая река".

Карлик немецкого властительного князя — уродец Перкео (кукла, изображающая его, — настоящее страшилище, — выскакивает из потайного ящика в одном из гейдельбергских погребков) — был замечательным образчиком этого искусства, чрезвычайно разностороннего в своем применении.

Оно создавало уродов, для которых закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.

Фабрикация уродов производилась в большом масштабе и охватывала многие разновидности.

Уроды нужны были султану; уроды нужны были папе. Первому — чтобы охранять его жен; второму — чтобы возносить молитвы. Это был особый вид калек, неспособных к воспроизведению рода. Эти человекоподобные существа служили и сладострастию и религии. Гарем и Сикстинская капелла были потребителями одной и той же разновидности уродов: первый — свирепых, вторая — пленительных.

В те времена умели делать многое, чего не умеют делать теперь; люди обладали талантами, которых у нас уже нет, — недаром же благомыслящие умы кричат об упадке. Мы уже не умеем перекраивать живое человеческое тело: это объясняется тем, что искусство пытки нами почти утрачено. Раньше существовали виртуозы этого дела, теперь их уже нет. Искусство пытки упростили до такой степени, что вскоре оно, быть может, совсем исчезнет. Отрезая живым людям руки и ноги, вспарывая им животы, вырывая внутренности, проникали в живой организм человека; и это приводило к открытиям. От подобных успехов, которыми хирургия обязана была палачу, нам теперь приходится отказаться.

Операции эти не ограничивались в те давние времена изготовлением диковинных уродов для народных зрелищ, шутов, увеличивающих собою штат королевских придворных, и кастратов — для султанов и пап. Они были чрезвычайно разнообразны. Одним из высших достижении этого искусства было изготовление "петуха" для английского короля.

В Англии существовал обычай, согласно которому в королевском дворце держали человека, певшего по ночам петухом. Этот полуночник, не смыкавший глаз в то время, как все спали, бродил по дворцу и каждый час издавал петушиный крик, повторяя его столько раз, сколько требовалось, чтобы, заменить собою колокол. Человека, предназначенного для роли петуха, подвергали в детстве операции гортани, описанной в числе других доктором Конкестом. С тех пор как в царствование Карла II герцогиню Портсмутскую чуть не стошнило при виде слюнотечения, бывшего неизбежным результатом такой операции, к этому делу приставили человека с неизуродованным горлом, но самую должность упразднить не решились, дабы не ослабить блеска короны. Обычно на столь почетную должность назначали отставного офицера. При Иакове II ее занимал Вильям. Самсон Кок  (Coq — петух (франц.)), получавший за свое пение девять фунтов два шиллинга шесть пенсов в год.

В Петербурге, менее ста лет тому назад, — об этом упоминает в своих мемуарах Екатерина II, — в тех случаях, когда царь или царица бывали недовольны каким-нибудь вельможей, последний должен был в наказание садиться на корточки в парадном вестибюле дворца и просиживать в этой позе иногда по нескольку дней, то мяукая, как кошка, то кудахтая, как наседка, и подбирая на полу брошенный ему корм.

Эти обычаи отошли в прошлое. Однако не настолько, как это принято думать. И в наши дни придворные квохчут в угоду властелину, лишь немного изменив интонацию. Любой из них подбирает свой корм если не из грязи, то с полу.

К счастью, королям не свойственно ошибаться. Благодаря этому противоречия, в которые они впадают, никого не смущают. Всегда одобряя их действия, можно быть уверенным в своей правоте, а такая уверенность приятна. Людовик XIV не пожелал бы видеть в Версале ни офицера, поющего петухом, ни вельможу, изображающего индюка. То, что в Англии и в России поднимало престиж королевской и императорской власти, показалось бы Людовику Великому несовместимым с короной Людовика Святого. Всем известно, как он быт недоволен, когда Генриета, герцогиня Орлеанская, забылась до того, что увидала во сне курицу, — поступок, в самом деле весьма непристойный для особы, приближенной ко двору. Тот, кто принадлежит к королевскому двору, не должен интересоваться двором птичьим. Боссюэ, как известно, разделял возмущение Людовика XIV.

Торговля детьми в семнадцатом столетии, как уже было упомянуто, дополнялась особым промыслом. Этой торговлей и этим промыслом занимались компрачикосы. Они покупали детей, слегка обрабатывали это сырье, а затем перепродавали его.

Продавцы бывали всякого рода, начиная с бедняка-отца, освобождавшегося таким способом от лишнего рта, и кончая рабовладельцем, выгодно сбывавшим приплод от принадлежащего ему человеческого стада. Торговля людьми считалась самым обычным делом. Еще и в наши дни право на нее отстаивали с оружием в руках. Достаточно только вспомнить, что меньше столетия назад курфюрст Гессенский продавал своих подданных английскому королю, которому нужны были люди, чтобы посылать их в Америку на убой. К курфюрсту Гессенскому шли как к мяснику. Он торговал пушечным мясом. В лавке этого государя подданные висели, как туши на крюках. Покупайте — продается!

В Англии во времена Джеффриса, после трагической авантюры герцога Монмута, было обезглавлено и четвертовано немало вельмож и дворян: жены и дочери их, оставшиеся вдовами и сиротами, были подарены Иаковом II его супруге — королеве. Королева продала этих леди Вильяму Пенну. Возможно, что король получил комиссионное вознаграждение и известный процент со сделки!. Но удивительно не то, что Иаков II продал этих женщин, а то, что Вильям Пенн их купил. Впрочем, эта покупка, находит себе если не оправдание, то объяснение в том, что, будучи поставлен перед необходимостью заселить целую пустыню, Пенн нуждался в женщинах. Женщины были как бы частью живого инвентаря.

Эти леди оказались недурным источником дохода для ее королевского величества. Молодые были проданы по дорогой цене. Не без смущения думаешь о том, что старых герцогинь Пенн, по всей вероятности, приобрел за бесценок.

Компрачикосы назывались также "чейлас" — индусское слово, означающее "охотники за детьми".

Долгое время компрачикосы находились почти на легальном положении.

Иногда темные стороны самого общественного строя благоприятствуют развитию преступных промыслов; в подобных случаях они особенно живучи. В наши дни в Испании такое сообщество, возглавлявшееся бандитом Рамоном Селлем, просуществовало с 1834 по 1866 год; в течение тридцати лет оно держало в страхе три провинции: Валенсию, Аликанте и Мурсию.

Во времена Стюартов к компрачикосам при дворе относились довольно снисходительно. При случае правительство прибегало к их услугам. Для Иакова II они были почти instrumentum regni (орудие власти (лат.)).

Это были времена, когда пресекали существование целых родов, проявивших непокорность или являвшихся почему-либо помехой, когда одним ударом уничтожали целые семьи, когда насильственно устраняли наследников. Иногда обманным образом лишали законных прав одну ветвь в пользу другой. Компрачикосы обладали умением видоизменять наружность человека, и это делало их полезными целям политики. Изменить наружность человека лучше, чем убить его. Существовала, правда, железная маска, но это было слишком грубое средство. Нельзя ведь наводнить Европу железными масками, между тем как уроды-фигляры могут появляться на улицах, не возбуждая ни в ком подозрения; кроме того, железную маску можно сорвать, чего с живой маской сделать нельзя. Сделать навсегда маской собственное лицо человека — что может быть остроумнее этого? Компрачикосы подвергали обработке детей так, как китайцы обрабатывают дерево. У них, как мы уже говорили, были свои секретные способы. У них были свои особые приемы. Это искусство исчезло бесследно. Из рук компрачикосов выходило странное существо, остановившееся в своем росте. Оно вызывало смех; оно заставляло призадуматься. Компрачикосы с такой изобретательностью изменяли наружность ребенка, что родной отец не узнал бы его. Иногда они оставляли спинной хребет нетронутым, но перекраивали лицо. Они вытравляли природные черты ребенка, как спарывают метку с украденного носового платка. У тех, кого предназначали для роли фигляра, весьма искусно выворачивали суставы; казалось, у этих существ нет костей. Из них делали гимнастов.»
(Виктор Гюго. Человек, который смеется)

Кстати, наши цари тоже любили шутов и карликов. В этом особенно прославилась Анна Ивановна.

«Анна Ивановна тратила громадные суммы на разные празднества, балы, маскарады, торжественные приемы послов, фейерверки и иллюминации. Даже иностранцы поражались роскоши ее двора. Жена английского резидента леди Рондо приходила в восторг от великолепия придворных праздников в Санкт-Петербурге, переносивших ее своей волшебной обстановкой в страну фей и напоминавших ей шекспировский «Сон в летнюю ночь». Ими восхищались и избалованный маркиз двора Людовика XV де ла Шетарди, и французские офицеры, взятые в плен под Данцигом. Отчасти собственный вкус, отчасти, быть может, стремление подражать Петру Великому побуждали Анну Ивановну устраивать иногда шуточные процессии. Самой замечательной из этих процессий была «курьезная» свадьба шута князя Голицына с шутихой калмычкой Бужениновой в Ледяном доме 6.2.1740. Председателем «машкарадной комиссии», учрежденной для устройства этой забавы, был А.П. Волынский. Он напряг все силы и изобретательность, чтобы свадебный поезд, представлявший живую этнографическую выставку, потешил и императрицу, и народ. Своеобразное зрелище доставило большое удовольствие Анне Ивановне, и она стала снова благоволить к Волынскому, впавшему перед тем в немилость. Будучи любительницей разных «курьезов», Анна Ивановна держала при дворе выдающихся по своим внешним особенностям людей, зверей и птиц. У нее были великаны и карлики, были шутихи и шуты, развлекавшие ее в минуты скуки, а также сказочницы, которые рассказывали ей на ночь сказки. Были и обезьяны, ученые скворцы, белые павы.»
(Анисимов Е.В. Анна Ивановна // Вопросы истории. 1993. №4.)

 

То, что болезнь - наказание за грехи, звучит и в современной богословской литературе: «Первопричину болезни, основание недугов и болезней наших» составляют грехи (Журнал Московской патриархии, 1977, э 2, с. 40); «...причиной нашего расслабления, как душевного, так и телесного, являются грехи. Чтобы не наказывать нас за грехи вечными муками, Господь часто посылает нам временные болезни в этой жизни...» (Журнал Московской патриархии, 1983, э 3, с. 38).

В то же время во многих высказываниях богословов звучит мысль, что болезнь есть проявление особой божественной милости. «Страдания-великий стимул прогресса; избегать их... значит намеренно тормозить движение вперед человечества» (Алексий (Дородницын). Две морали. 1911, с. б). «В нашей жизни разве не бывает так, что болезнь или другое несчастье делают нас лучше, открывают нам глаза на многое, что мы раньше не видели?» - пишет протоиерей Н. Дятлов. В проповеди протоиерея Н. Голубцова мы находим следующее утверждение: «Чтобы избавить нас от грехов, Господь посылает нам крест - болезнь, страдания, смерть близких» (Журнал Московской патриархии, 1983, э3, с. 39).

 

SE

Комментарии: 13