Scisne?

Монастырский беспредел

# 21 Окт 2009 15:09:48
SE

Уйду в монастырь. Что потом?

Татьяна КУЗНЕЦОВА

ЭТО выражение можно внести в список устойчивых словосочетаний русского языка. Но вряд ли кто-нибудь имеет представление о том, что ожидает его за монастырскими стенами. Хотя некоторые и уходят, чаще всего в сложные моменты жизни. А попадают из одной переделки в другую.

ИСПОВЕДЬ БЫВШЕЙ ПОСЛУШНИЦЫ

"Я ЧЕЛОВЕК верующий. Поэтому, когда со мной случилось несчастье - в 35 лет потеряла трудоспособность, средств для существования не было, - я ушла в монастырь. Надежды, что меня туда возьмут, было мало из-за состояния здоровья, о чем я без утайки рассказала настоятельнице Шамординского монастыря, что в Калужской области. К своему удивлению, меня приняли в послушницы безоговорочно. Вскоре по благословению старца из Оптиной пустыни я продала квартиру и все деньги отдала настоятельнице без какой-либо расписки.

После этого отношение ко мне резко изменилось. Меня заставляли работать наравне со здоровыми. А кто выдержит такой режим: подъем в 5 утра, тяжелая работа в огороде до 11 вечера, а в 12 ночи служба до полчетвертого утра. Скудная пища - баланда, каша или макароны 2 раза в день. Картошка и овощи по праздникам. Сестры ходят истощенные, чтобы не засыпали на ночной службе, батюшка дает им чифирь.

Антисанитария страшная, в кельях по 4-5 человек, больные туберкулезом открытой формы живут со здоровыми, да еще и на кухне работают.

Вообще ситуация в монастыре напоминает советские лагеря. Вооруженная охрана - казаки, собакалюдоед, натасканная на задержание. Сестры следят друг за другом, доносят матушке, непокорных смиряют тяжелыми физическими работами. Тех, у кого не выдерживают нервы, отправляют на лечение в "психушку".

Когда я высказала все это настоятельнице и отказалась от работ, меня выгнали. Денег мне не вернули, мотивируя это тем, что я их отдала Богу. Я пыталась жаловаться высшим духовным чинам вплоть до Патриарха, но везде меня призывают к смирению и терпению. Неужели на людей в рясах нет управы?"

УСТАМИ МАТУШКИ ГЛАГОЛЕТ ИСТИНА?

Попасть в Шамординский монастырь было несложно: через ворота постоянно проходили паломники, туристы или местные жители. Но везде, где бы ни появился чужой человек, сразу вырастала фигура в черном платье.

Когда в 90-м году в поселок Шамордино пожаловали монашки восстанавливать монастырь, все с удовольствием им помогали. Потом местных стали оттеснять, забрали огороды, перекрыли дорогу, а позже посоветовали убираться. После нескольких стычек с казаками, применявшими против местных кулаки и дубинки, последние написали письмо в районную администрацию. Прибывшая комиссия после обеда в трапезной рекомендовала: живите дружно. Но люди боятся за свою жизнь.

А что касается условий жизни в монастыре, сказала, что да, трудно, но показать кельи сестер категорически отказалась. "Я ведь и сама моюсь раз в три недели", - смиренно произнесла она.

Не пустили меня и в паломническую, где, по словам сестер, можно увидеть все "прелести" монастырского существования. Зато в трапезную отобедать позвали, но вспомнилась виденная перед этим послушница с голодными глазами, которая бросилась ко мне с двумя сырыми грибами: "Мне сказали, их можно посолить и через три часа есть сырыми". На вопрос, на какие деньги ведется реконструкция монастыря, настоятельница только руками развела: "И сама не знаю. Чудеса Божии".

ЗА ЧЕЙ СЧЕТ ЧУДЕСА

В монастырь принимают всех без разбора. Многие продают жилье и отдают деньги в монастырскую казну, как Нина Девяткина, написавшая письмо. Туда же поступают пенсии старушек-сестер. Бывают пожертвования, и немалые. Туристы, торговля в собственных ларьках продовольственными мелочами и церковной литературой тоже приносят доход. Рабочие руки, кроме строительных, бесплатные. Но и тут не находится 10 тысяч рублей, которые просит бывшая послушница Девяткина для покупки домика в соседней деревне. Ей, оставленной монастырем без крова, лишь выплачивают по 500 рублей в месяц. А в это время для батюшкиных кур возводят дворец, в котором ни один из местных не отказался бы жить. И матушка с любимыми сестрами по нескольку раз в год ездит в Иерусалим.

В соседнем поселке приютили уже не одну бывшую сестру. С двумя из них удалось встретиться. Серафима бежала из монастыря после недвусмысленного совета батюшки о том, как бороться с "искушением блуда". Наташу, против правил, в монастырь приняли с малолетним сыном. За то, что мальчик, по словам настоятельницы, стал совать нос не в свои дела, его вместе с матерью ночью, в феврале, вытащили на улицу и вывезли в ближайший поселок, бросив на морозе.

За последнее время из монастыря бежал не один десяток женщин. Оставшимся внушили, что их удел - мученичество...

* * *

Что касается не возвращенных Нине Девяткиной денег, в Московской Патриархии заявили однозначно, что вряд ли их вернут, потому что они, скорее всего, пошли на реконструкцию монастыря. Там же сообщили, что в России 148 женских монастырей. Для сравнения: на Украине их 58, в других республиках СНГ - 33, в Прибалтике только 3 и еще 5 во всем зарубежье. И после вечных жалоб на отсутствие средств возникает вопрос: на какие деньги монастыри открываются и содержатся? И зачем их так много?


"Аргументы и Факты", 1999
e-mail: info@aif.ru
# 21 Окт 2009 15:10:12
SE

Монастырский беспредел, или История о том, как Нина Девяткина так и не стала монахиней

Настоятельницу известного на весь мир православного монастыря суд уличил в аморальности и безнравственности. Перед вами - монолог бывшей сестры монастыря Нины Девяткиной. О том, как и почему умирали сестры, оставившие в миру жилплощадь.

В последнее время о православных храмах и монастырях, как о покойниках, принято либо говорить хорошо, либо не говорить вовсе. Русская православная церковь в массовом сознании является синонимом нравственности, морали. И как-то забылось, что там служат в большинстве своем не святые, а люди - с их интересами, устоявшимися характерами и грехами, если хотите.

Уход из мира

Мир словно невзлюбил Нину с самого рождения. В младенчестве ее бросила мать, от отца остались лишь фотографии. В 12 лет она заболела менингитом, что определило ее нездоровье на всю оставшуюся жизнь. Потом - неудачное замужество, смерть сына и болезни опорно-двигательной системы. Последние одолевали так, что она была вынуждена уйти из медицинской академии им. И. М. Сеченова, где работала хирургической сестрой. Пенсия по инвалидности была единственной надеждой на жизнь. Но, увы, беда Девяткиной совпала с победным шествием ельцинских реформ. И Москва начала 90-х перестала признавать инвалидами таких больных, как Нина. В пенсии по инвалидности ей отказали. Живи, если выживешь. А как?

Вдруг объявилась мать-отказница - сын выгнал из дома. Двум легче бороться, чем одной, рассудила Нина и приняла женщину. Но вскоре стало ясно, что на мизерную пенсию в столице не просуществуешь, и Нина всерьез задумалась об уходе из мира.

Понимая, что монашество - это не только духовность, но и труд, она хотела быть полезной и востребованной, а не обузой. Возрождать красоту и великолепие православных храмов. Для этого закончила курсы по шитью, научилась плести кружева и вышивать золотом...

Шамординская игуменья матушка Никона приняла ее ласково, и хоть жила Нина в трудах - то яблоки поможет собрать, то в трапезной убрать, да без привычных удобств - комната человек на 20, где кровати в два яруса, - показалось ей то место раем на земле.

Не прошло и года, как ее перевели из паломниц в послушницы и надели подрясник. Сестры удивлялись: иные того по три года ждут. И Нина стала еще усерднее готовить себя к постригу. Вскоре ей как специалисту, имеющему соответствующее образование, доверили следить за здоровьем сестер и вышивать золотом. Будущее наконец потеряло черты безысходности и страха. Но рай превратился в ад, как только у Нины появились деньги.

В монастыре

- Беда пришла, откуда не ждала. В Москве убили брата, и та, которая меня родила, приехала за утешением и советом. Утешать в монастырях умеют, и мать очень скоро приняла решение тоже уйти в монастырь.

А квартира в Юхнове? Нина, уже успевшая отвыкнуть от мирских забот, помчалась в Оптину Пустынь к старику Илию, благословившему ее мать на монашество, за советом.

- Он почему-то не сказал: обменяй на жилье поближе к монастырю или сдай квартирантам. Он посоветовал продать. То же самое сказала и м.Никона. И я продала. За 40 миллионов неденоминированных рублей (1996 год), которые казначей монастыря м. Амвросия посоветовала мне сразу обменять на новые стодолларовые купюры.

Что бы сделал с такой суммой любой из нас? Конечно, приберег бы на "черный день". Нина тоже так решила. Только понесла она деньги не в сберкассу, а в монастырь, посчитав, что до пострига они тут сохранятся лучше, чем в миру, а после пострига и вовсе станут ненужными.

- Пакет с деньгами у меня почти вырвала из рук казначейша монастыря м.Амвросия. Ни расписки, никакой другой бумажки мне не дали. Удивилась я, да не задумалась об этом - верила им. И напрасно. Как я теперь понимаю, им нужны именно деньги, а не люди.

Прозрение наступило не сразу

- Сестры в монастыре почти не общаются, кто как живет - неизвестно. А у меня как у медсестры была возможность и видеть, и разговаривать, и сравнивать. Однажды во время службы монашка дико закричала и потеряла сознание. Когда я ее раздела, то увидела не тело, а мощи. Оказалось, она перепостилась и была не первой монашкой, умирающей от голода. Поначалу я думала, что сестры сами переусердствуют, но позже узнала, что их на такие посты благословляют. Понимаете, благословляют на пост до смерти! При этом им отказывают в медицинской помощи. Нет, не врачи - духовные отцы, а игуменьи. Среди верующих ведь ничего не делается без благословения, даже таблетку от головной боли нельзя принять без разрешения. И люди умирают, сходят с ума. Ту монашку мне не удалось спасти, она умом тронулась. А сколько их, брошенных, похороненных на монастырском кладбище?! Я знаю таких не меньше десятка. Бабушка Евстолия, как и я, продала свой дом, отдала монастырю деньги и стала ненужной. На Крещение в 30-градусный мороз ее подвели к купели. Она прыгнула - инсульт. Лечиться не разрешили. Выкарабкалась сама. Да однажды поскользнулась, упала, поломала два ребра... Так и умирала в келье - беспомощная, заброшенная, голодная, хотя я знаю, что она просила духовника благословить ее на уход из монастыря. Да только очень уж толстые стены - разве кто услышит...

От неоказания своевременной помощи умерла монашка Ефросинья (Тихонова Катя). Тоже москвичка. Сковырнула родинку - пошло воспаление. Вместо того чтобы направить в больницу, ее тут лампадным маслом мазали. Пока не умерла. Говорят, квартира ее уже отошла монастырю.Две недели как справили 40 дней по насельнице Насте. Она при мне пришла в монастырь, приехав из Азербайджана. Ее благословили на пост, и она умерла от голода прямо на улице. Проповедуемые в монастыре принципы "Послушание до смерти!" и "Кончина должна быть мученической!" работают без перерывов и выходных и чаще всего для тех, кто передал монастырю свою собственность.

То, с чем, может быть, и могла бы смириться послушница, не смогла медсестра. "Я ведь давала клятву Гиппократа и обязана помогать людям где угодно и когда угодно. Закрыть глаза на средневековое невежество духовных отцов и настоятельницы, которые молитвы и пост ставят выше врачебной и лекарственной помощи, было выше моих сил".

Так началась "война" послушницы с игуменьей, перед которой Нина уже не чувствовала благоговейного трепета: вхожая во все двери, она видела, что жизнь монастырского начальства резко отличается от жалкого существования сестер. Той же матушке Никоне и медпомощь вовремя оказывается, и обеды сытные, и вместо труда тяжкого - сон да отдых в келье, больше напоминающей трехкомнатную квартиру: с душем, ванной, туалетом, холодильником; и огородик свой, и курятник... За то, что послушница выбивала лекарства и досаждала игуменье просьбами благословить на лечение то одну насельницу, то другую, ей в конце концов запретили исполнять обязанности медсестры. А когда Нина посмела предложить матушке Никоне вместо изнурительной работы на огородах организовать мастерскую, где она бы обучила женщин шитью да вышиванию - исконно монастырскому искусству, прославившему не один православный храм, - то и вовсе попала в немилость. На следующий же день Нина была направлена на скотный двор и огород. Это с ее межпозвоночной грыжей. День начинался по "календарю" - в 12 часов ночи. До полчетвертого утра - служба, полтора часа на сон, а в 5 утра - подъем и работа, работа с двумя перерывами на скудную еду, где даже капуста и картошка считаются деликатесом.

- И я засомневалась. Не может быть, чтобы не было предела в послушании. Где найти ответ? Конечно, в Святом писании. Я занялась богопознанием - тем, что, к слову, напрочь отсутствует в монастыре. И когда сопоставила то, что написано в книгах, и то, что есть в жизни, я поняла, что здесь не рай, а ад. И наши духовные наставники очень далеки от того учения, которое они проповедуют. Великая Вера превращалась в какое-то сектантство, где людей ставят в положение преступников, которые могут спасти душу, только умертвив тело, где пугают миром и концом света так, что свет становится страшнее смерти...

К тому времени Нину физически почти уничтожили: отнялись правая нога, руки. Порой давление падало так низко, что останавливалось сердце, и ей снилось, будто она умирает. Но благословение на лечение не давали ни матушка Никона, ни монастырский духовник батюшка Поликарп. Ей советовали поститься, ссылаясь на Господа: "Бог терпел и нам велел". У нее не было другого выхода, как уйти из монастыря, чтобы не умереть. Но для верующего человека даже право на жизнь должно быть благословлено. И Нина вырвала его у игуменьи, доведя своими вопросами и предложениями последнюю чуть не до бешенства. "Я исключаю тебя из сестричества!" - объявила м.Никона, что в переводе на мирской язык означало: живи, если сможешь выжить.

Возвращение в мир

Они верно рассчитали: сама она бы не смогла. Из монастыря Нина сбежала тайком с послушницей Серафимой. Вернее, не сбежала - уползла, так как послушница фактически тащила ее на себе. Куда? В брошенную деревеньку в десяти километрах от поселка Шамордино. Но как жить дальше? И Нина вспомнила о деньгах. "А ты докажи, что их давала", - ответят ей в монастыре.

- Я была в шоке, понимая, что в долларах денег мне не вернут - нет доказательств, - и попросила свои 40 миллионов рублей.

То ли монастырское начальство испугалось, то ли смилостивилось, но ей положили выплачивать по 500 рублей в месяц. Крохи, которых едва хватало на лекарство. Но Девяткина не унывала. Помогала чем могла местным, за это получала от них продукты.

- Они, наверное, рассчитывали, что долго не протяну. Но Господь помог мне, я стала поправляться. Если честно: мне иного не было надо. Отдали б они мне разом хотя бы тысяч десять на покупку какого-нибудь деревенского домика, я бы больше не попросила. Но они отказали. А потом мать Амвросия и вовсе заявила: "Пиши на имя матушки заявление с просьбой о матпомощи в размере 500 рублей, иначе вообще ничего не получишь". Написала я, а куда деваться, вышла на улицу, села на пенек и думаю: вот и все. Матпомощь - дело добровольное. Сегодня - дали, завтра - нет, и поминай как звали. Но Бог не оставил меня, надоумил, как сделать. Побежала назад, попросила свое заявление, чтобы дописать главное. Казначейши уже не было, и я дописала: "... в счет выплаты долга".

На основании этого документа еще через два месяца Нина догадается, наконец, подать заявление в суд, который вынесет решение в ее пользу и обяжет монастырь выплатить оставшуюся сумму. Правда, почему-то без индексации. А потом будет второй суд, который подтвердит: "... Девяткиной не были созданы нормальные условия для проживания в Казанской Свято-Амвросиевской пустыни, ей причинялись серьезные нравственные страдания". И Козельский районный суд под председательством Н.Степанова решит: взыскать с монастыря индексацию долга, а с игуменьи Никоны - компенсацию за нанесенный моральный вред в размере 25 тысяч рублей.

Только вдумайтесь в эти слова: настоятельницу известного на весь мир монастыря, ассоциирующегося у людей не иначе как с моралью и нравственностью, фактически уличают в аморальности и безнравственности! Нонсенс? Или закономерность? В любом случае это говорит о том, что пора освободиться от навязываемого нам священнослужителями чувства вины за беспредел по отношению к церквям в годы Советской власти, которое невольно закрывает обществу глаза на происходящий сегодня беспредел уже в стенах храмов и монастырей. Религия - религией, а люди - людьми, и права человека, как известно, приоритетны перед любым вероисповеданием. К слову, к этому же выводу пришла и христианка Нина Девяткина, добивающаяся правды теперь уже у администрации области, Генпрокуратуры и духовных отцов Оптиной Пустыни. Что знаменательно: все старались уйти от решения поставленных Ниной проблем. То ли боялись чего, то ли сами в чем замешаны.

- Когда я обратилась к главе козельской администрации с просьбой выселить меня с территории монастыря, куда я год назад была вынуждена вернуться из-за отсутствия жилья, тот объяснил мне, что, имея прописку монастыря, я не являюсь членом светского общества и потеряла право гражданина России, так как нигде не числюсь, не значусь и уже отсутствую в списке живых людей! Оказывается, монастырь - государство в государстве. Пришлось обращаться к губернатору с просьбой дать мне статус беженки, чтобы иметь хоть какую-то защиту от произвола как со стороны монастыря, так и со стороны администрации.

Если вопрос с жильем не решится до зимы, Нина будет обречена на гибель. В заявлении на имя губернатора она так и написала: "В случае своей смерти оставлю посмертную записку с обвинениями в отказе мне какой-либо помощи со стороны администрации". Ответа пока нет. Как нет его и от Генпрокуратуры, куда Нина написала о высокой смертности среди насельниц Шамординского монастыря.

Нет проку и от обращения к духовным отцам. Владыко Алексий сказал: "Смиряйся". О.Илий вразумлял: "Монах должен быть слепым и глухим". А о.Пафнутий, ее духовник, выслушав рассказ Девяткиной, удивился: "Какую ты ищешь правду? Вон она - вся на небо ушла".

Впрочем, сама Нина руки не опускает и лелеет надежду на встречу с истинными православными.

- А в Шамордине насельницы обо мне будут еще долго помнить, - улыбается Нина. - И дело тут не в суде, который я выиграла, - об этом мало кто узнает: с местными, которые могли бы об этом рассказать монастырским, общаться запрещено, смотреть телевизор, слушать радио - тоже, а газет там не бывает. Но осталось покрывало, которое я расшила золотом. Его стелют по великим праздникам. Вот оно - на фотографии. К слову, и из этого монастырь делает деньги: снимок креста на моем покрывале стоит пять рублей. Говорят, раскупают неплохо. И я купила. На память. Должно же остаться от монастыря хоть одно доброе воспоминание...

«НОВАЯ ГАЗЕТА»

Ужасы православных монастырей
# 21 Окт 2009 15:10:40
SE

Послушница монастыря РПЦ МП родила и задушила новорожденного прямо в келье

Прокурор города Тында Амурской области направил в суд уголовное дело по обвинению бывшей послушницы Свято-Покровского женского монастыря РПЦ МП Оксаны Мирошниченко в убийстве своего новорожденного ребенка (ст.106 УК РФ), пишет "Интерфакс-Религия".

Как сообщает 2 августа сайт облпрокуратуры, по данным следствия, женщина забеременела в июне-июле 2006 года.

"О своей беременности она рассказала лишь будущему отцу и близкой подруге. В монастыре она об этом никому не рассказывала, скрывала беременность всяческими способами, в том числе и ссылаясь на болезнь. Кроме того, она пыталась спровоцировать выкидыш как лекарственными препаратами, так и народными средствами", - говорится в сообщении.

Несмотря на это, ребенок нормально развивался, и 26 марта 2007 года в келье монастыря произошли роды.

По данным следствия, О.Мирошниченко решила, что ребенок ей не нужен, тем более что его отец, обещавший вернуться, в назначенное время в Тынде не появился.

Утром после убийства она вынесла пакет с телом ребенка на территорию больницы, где закопала в снегу. Спустя несколько дней об убийстве новорожденного стало известно настоятельнице монастыря, которая посоветовала женщине перезахоронить ребенка, а затем покинуть монастырь, говорится в сообщении.

"В настоящее время женщина раскаивается в совершенном преступлении. За совершение преступления, предусмотренного ст.106 УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка сразу же после родов) предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет", - сказано в сообщении.
# 21 Окт 2009 15:11:04
SE

Поссорившись c родителями, Ляля ушла в монастырь

Пять юных москвичек ушли в обитель, не обращая внимания на категорическое несогласие мам и пап

«И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать,.. ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную».
(Евангелие от Матфея.)

«Дорогая мамочка, я ухожу от мира, как давно решила. Не сердись на меня. Так надо. Все же прочти как-нибудь Библию. Только там ты сможешь найти утешение и объяснение моего выбора. Иначе ты вряд ли поймешь меня. Именно поэтому не говорю, куда именно я ухожу. Но я не вернусь, потому что решила твердо. Не ищите меня. Это далеко. И не беспокойтесь, монастырские стены укроют меня от зла лучше любой крепости.

Знакомым объясни, как тебе больше хочется. Но не говорите Павлику (младший братик) обо мне плохо. Не берите грех на душу.

Я очень люблю всех вас. И отца. И буду молиться за вас. Простите меня. Пусть Бог вас хранит. Надеюсь, еще свидимся».

Это письмо Маргарита Петровна - преподаватель одного из столичных университетов, стопроцентная атеистка - нашла утром на кухонном столе. Кровать старшей дочери была аккуратно заправлена. Почти все вещи на месте. Видимо, Ляля взяла с собой только самое необходимое.

Маргарита Петровна вспомнила, как ночью проснулась от того, что Лялька тыкалась мокрым от слез лицом ей в ладонь и повторяла: «Любименькая ты моя, мамочка родная, как же я без тебя...» Но тогда же она вспомнила, какую обиду нанесла ей дочь накануне, и, решив пока не прощать строптивую девчонку, выдернула руку.

- Я решила: «Пусть еще подумает над своим поведением, а утром помиримся», - тяжело вздыхает Маргарита Петровна. - А она, оказывается, и вправду прощалась.

«Кто любит отца своего или мать свою больше, чем Меня, тот не достоин Меня...»
(Евангелие от Матфея.)

За день до своего исчезновения Ляля отпраздновала свое 18-летие. Впрочем, «отпраздновала» - сильно сказано. Потому что сей знаменательный день пришелся на пятницу, 9 апреля, то есть на самый строгий день поста Страстной недели (в этот день, по Библии, Христа распяли).

- Я не буду отмечать. Не могу, - тихо, но упрямо заявила девушка, когда в четверг отец объявил о готовящемся празднике.

- Мы хотели сделать тебе сюрприз, и все гости уже созваны, - досадовал отец. - Мы не учли, что пост. Но отменить праздник уже нельзя. Заказан стол в ресторане. Деньги потрачены большие, и никто нам их не вернет.

- Мы немного посидим вечером, и все, - уговаривала мама. - Я не думаю, что Бог на тебя обидится. Я тебя очень прошу. Отец очень для тебя старался.

Ляля уперлась. Сначала спорила. Потом замолчала. Упрямое молчание было ее любимым оружием. Родители решили, что уговорили.

Утром ходили по квартире на цыпочках, чтобы не разбудить «новорожденную» раньше времени, и все время прислушивались у ее двери. На столе сиял кремово-персиковый торт со свечками, готовыми зажечься в любую минуту. И лежали подарки.

- А ее нет, - мрачно сообщил Павлик, не выдержав и заглянув в комнату сестры в 11 утра.

Отец ударил кулаком прямо в кружевную мякоть торта и выругался: «Вот... Я так и знал! Не может, чтобы всем не нагадить».

Надеялись до самого вечера. Скандалили - выясняли, кто виноват, что дочь такая эгоистка. Весь день звонили родственники с поздравлениями. Закончилось все тем, что отец забрал бархатную коробочку с золотым колечком, которое предназначалось имениннице, и ушел в ресторан один. Мама плакала на кровати. Павлик ее утешал.

А в 11 вечера вернулась из церкви скорбная Ляля.

- Как ты могла? - бросила ей с порога горький упрек мать. - Неужели ты Его любишь больше, чем меня?

Ляля подумала, опустила глаза и прошептала: «Больше».

- Я своим ушам не поверила, - роняет слезы то ли горя, то ли негодования Маргарита Петровна. - Несколько раз ее повторить просила. И она повторяла. Как зомби! Я ведь ее пяточки расцеловывала, над кроваткой не спала, когда она болела, жизнь за нее готова была отдать! Как она так могла?!

«Блаженны плачущие, - ибо они утешатся».
(Евангелие от Матфея, Нагорная проповедь.)

В детстве Ляля была обычной девочкой. Только очень тихой и полненькой. Мальчишки обижали ее, а она постоянно плакала и даже не пыталась ответить. Единственным достоинством девочки была коса. Длинная-предлинная! И еще Ляля хорошо читала. Особенно любила книжки про животных. Но училась средне, чем очень расстраивала честолюбивого отца-медика, который на учебу всю свою жизнь положил.

- Наша Лялька - дура, - говорил он прямо при дочери. - Замужество и пеленки с кастрюлями - вот единственная карьера, которую она осилит.

А потом, вечерами, в темноте убеждал негодующую маму:

- Ничего не будет с ее психикой! Я ее раззадориваю. А то она и школу не окончит такими темпами. А так - хоть из чувства протеста.

Когда Ляле исполнилось 12, в школе к ней надежно приклеилось прозвище тумба-юмба, и стало ясно, что школьных и дворовых друзей у нее не будет. Но именно тогда появилась Ирка.

Ляля выгуливала в коляске новорожденного братика, когда к ней на скамейку присела девочка-ровесница и спросила, сколько она растила такую косу.

- Лялька тогда была молчаливой, - вспоминает Ира. - Но мы с ней все-таки подружились. Ляля рассказала, что влюблена в одного мальчика. И даже показала его издалека. Я тоже была влюблена. На том и сошлись. С тех пор встречались вечерами и начинали обсуждать свои безответные любови. А однажды при мне этот Лялькин мальчик обозвал ее и кинул в нее огрызком яблока. С тех пор Ляля разлюбила говорить про мальчиков. Но охотно слушала мои россказни. Я немного стеснялась дружбы с ней, но не ссорилась, потому что жалела. Она была очень доброй.

«Какая польза человеку, если он обретет весь мир, а душе своей повредит».
(Евангелие от Матфея.)

Ходить в церковь Ляля начала лет в 15. Именно тогда они с Ирой и расстались. Не ссорились. Просто перестали видеться.

- Сначала она рассказывала, что ходит в какую-то воскресную школу, - вспоминает Ира. - Говорила, что там у нее есть подруги и что все они вместе помогают стареньким бабушкам - ходят за продуктами. Ляля звала туда, но у меня в ту пору разгорался первый роман, и я отказалась.

А потом пятиэтажка, в которой жила Ляля, пошла под снос. Семейство переехало, и подружки окончательно потерялись.

Увидев у Ляли в комнате Библию, родители удивились. Заметив, что она молится перед едой, переполошились. Мама пошла с ней в церковь, чтобы убедиться, что Ляля не попала в секту.

- Это была обычная церковь, недалеко от метро «Сокол», кажется, - рассказывает Маргарита Петровна. - Девочки - ее подружки - восторга у меня не вызвали, но и не испугали. Серенькие такие мышки в платочках. Стояли, молились... Я, правда, не ожидала, что моя дочь будет такой тихоней, но что ж поделаешь.

«Это лучше, чем наркотики», - решили родители. И оставили Лялю в покое. Правда, за обедом отец постоянно подтрунивал над ней. А иногда и раздражался, когда Ляля отказывалась есть мясные блюда в пост. Пытался вести с ней биологические ликбезы о том, как зародилась жизнь... Вот тогда-то Лялька и научилась упрямо молчать.

По-настоящему Владимир Владимирович взбеленился, когда на его вопрос, как Ляля собирается поступать в институт с ее тройками, дочь ответила: «Я не буду поступать. Я собираюсь в монастырь».

- Все почему-то тогда сразу поняли, что это не шутка, - вспоминает Маргарита Петровна. - Был жуткий скандал. Володя потребовал у Ляли телефоны ее подружек. А потом обзванивал их родителей с гневными претензиями, что девочки вбили Ляле в голову мысль о монастыре.

Но, как тогда оказалось, родители всех четырех девочек - лучших Лялиных подружек - впервые об этом слышали. Мало того - две из четырех готовились к поступлению в институты. А одна даже в медицинский. Когда это выяснилось, Владимир Владимирович объявил дочери, что она «дура блаженная» и что больше всего на свете он стыдится именно ее.

«...И показал Диавол Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: «Все это дам Тебе, если падши поклонишься Мне».

- Только не вините его, - говорит о муже Маргарита Петровна. - Он по ночам не спал, так переживал за Ляльку. Думал, она умом тронулась. Как-то водил ее к психологу, но она там ни слова не сказала. Просто сидела и молчала.

Владимир Владимирович пытался запретить Ляле ходить в церковь, но быстро опомнился и даже просил у нее прощения. Потом пытался увлечь ее театром. Водил в музеи. Но Ляля не проявляла особого интереса. И вечерами после таких культпоходов отец с дочерью неизменно ссорились. Происходило это после традиционного разговора:

- Но ведь это интереснее...

- Это очень интересно, но не мое.

Однажды отец пригласил домой сослуживца с сыном. Девятнадцатилетнего мальчика звали Саша, и он был очень красив. Маргарита Петровна знала, что Сашу попросили увлечь Лялю, и страшно жалела дочь. Но муж убедил, что так надо. Увы, ничего не вышло. На все вопросы Ляля отвечала только «да» и «нет». А когда отец стал настаивать, чтобы она хоть раз распустила неизменный пучок и показала, какие красивые у нее волосы, заплакала и ушла в комнату. Гости почувствовали себя неловко и тоже ушли. Вечер снова закончился скандалом.

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».
(Евангелие от Матфея, Нагорная проповедь.)

Не успела Маргарита Петровна осмыслить прощальное Лялино письмо, как зазвонил телефон. Это звонила мама Светы - одной из «церковных» подружек Ляли.

- Вы знаете, что они собрались в монастырь?

- Да.

- Это все ваша дочь! Света бы в жизни до такого сама не дошла!

Маргарита Петровна положила трубку и принялась пить валерьянку. День прошел в ожидании. Ночь - в волнении. Следующее утро - в панике. Как выяснилось, все пять девочек оставили родителям письма примерно одного содержания - сообщили, что уходят от мира и их решение окончательное. Только самая младшая - 17-летняя Леночка (остальным ее подругам уже исполнилось восемнадцать) - в постскриптуме написала: «Не знаю, хватит ли у меня силы веры. Я проверю себя и если не смогу, то вернусь. Верю, что вы меня простите и поймете». Но родители именно этой девочки как раз отнеслись к ее решению достаточно спокойно. И, хотя остальные давят на них, убеждая подать в милицию заявление о пропаже несовершеннолетней, отказываются от этого.

Ни одна из девочек не оставила адреса и даже намека на место, куда они собрались ехать. Ни одна не взяла с собой вещи.

Родители обзвонили всех их старых друзей - никаких следов. Звонили в московские монастыри, телефоны которых обнаружили в оставленных записных книжках, но нигде им не смогли ответить ничего вразумительного. А настоятельница одной из обителей так прямо и сказала: «У меня их нет, но если бы и были, я бы не стала выдавать послушниц вопреки их воле. Что с того, что вы их родители? Ведь их души вам не принадлежат. А в монастырь затем и уходят, чтобы с мирской жизнью порвать».

- Я ее найду хоть с милицией, с собаками! - грозится Владимир Владимирович - Лялин отец. - Дрянь такая, мать плачет, ночами не спит. Два раза «Скорая» ее с сердечными приступами увозила, а эта эгоистка плюет на все.

А мама только роняет слезы и молчит. Лишь раз прошептала: «Только бы увидеть ее, сказать, что люблю... Может, и вернулась бы?»

МНЕНИЕ ПАТРИАРХИИ

В Москве бум уходов молодежи в монастыри

Комментирует заведующий службой по связям с общественностью Виктор МАЛУХИН:

- В последнее время действительно в монастырях появилось очень много молодежи. Далеко не все принимают постриг. Кто-то годами пребывает в послушниках (так называются люди, которые собираются стать монахами, но еще не решили окончательно). Кто-то приходит в монастырь просто, чтобы привести в порядок свою душу, и подолгу живет там, работая вместе с монахами.

Видимо, эти девушки тоже сделали свой выбор. Причем, если они попросят настоятельницу не выдавать их и объяснят причину - непонимание родителей, - она выполнит их просьбу. И поиски с милицией не выход. Во-первых, это сложно: Россия большая, и монастырей в ней очень много. Поди осмотри все! И даже если их и найдут - идя на конфликт с дочерьми, родители рискуют просто потерять их навсегда. Надо уважать душу своих любимых, их решение. Ведь они - взрослые люди.

Единственный способ для родителей поправить ситуацию - обратиться к девочкам через ту же газету с просьбой откликнуться. И непременно пообещать им взамен понимание.

ЧТО ГОВОРИТ ЗАКОН

Совершеннолетними у нас по Гражданскому кодексу считаются граждане, достигшие восемнадцати лет. До этого возраста они, с правовой точки зрения, неполностью дееспособны. Так что четыре из пяти подружек имеют полное право распоряжаться своей судьбой. А вот по поводу 17-летней девушки вопросы есть. Не должен был монастырь принимать ее без согласия родителей.

Ярослава ТАНЬКОВА
17 Мая 2004
kp.ru
# 21 Окт 2009 15:11:58
SE

А не податься ли в монастырь? (Рослов В.А., психолог)
http://scisne.net/a-134
# 21 Окт 2009 15:12:50
SE

Как издеваются над детьми в монастыре РПЦ
http://scisne.net/t-80
# 12 Июл 2016 14:02:51
Light
Своим опытом можно поделиться здесь:

https://facebook.com/groups/272880716207822?ref=m_...p_activity
# 2 Окт 2016 10:30:29
Мяушка

Исповедь бывшей послушницы

Мария Кикоть
Только зарегистрированные пользователи могут создавать сообщения.
Вход, Регистрация.