Scisne?

Глава 7. «Священная» книга и изменчивая мораль Zeitgeist / Бог как иллюзия

Ричард Докинз

Комментарии: 7
<<< |1|…|5|6|7|8|9|10|11|12|13| >>>

Глава 7. «Священная» книга и изменчивая мораль Zeitgeist[143]


Жертвы политики исчисляются тысячами, религии — десятками тысяч.

Шон О'Кейси

Священное Писание двумя способами указывает верующим нравственные правила поведения. Во-первых, путем прямых предписаний, как, например, в Десяти заповедях — источнике яростных разногласий и интеллектуальных битв в американской глубинке; во-вторых — на живых примерах, когда бог или другие библейские персонажи служат, говоря современным языком, образцами для подражания. Если по-религиозному истово придерживаться данных правил, то на выходе получаем нравственную систему, которую любой современный человек — как верующий, так и атеист — не может не признать, мягко говоря, довольно отвратительной.

Справедливости ради заметим, что большая часть содержания Библии не преднамеренно жестока, а скорее просто бессвязна, как этого, по существу, и следует ожидать от беспорядочно сгруппированного под одним переплетом сборника разрозненных документов, сочиненных, отредактированных, переводимых, искажаемых и «исправляемых» сотнями неизвестных нам и незнакомых друг с другом авторов, редакторов и переписчиков в течение девяти веков.[144] Это обстоятельство помогает понять некоторые странные особенности Библии. Но беда в том, что именно этот причудливый сборник апологеты религии предлагают нам использовать в качестве непогрешимого источника морали и правил поведения. Как справедливо заметил в книге «Грехи Писания» епископ Джон Шелби Спонг, желающие строить свою жизнь буквально «по Библии» либо не читали ее, либо не поняли. Епископ Спонг, кстати сказать, является замечательным образчиком либерального епископа, прогрессивные верования которого пришлись бы не по вкусу большинству тех, кто называет себя христианином. Его английский единомышленник Ричард Холловей, епископ Эдинбургский, недавно ушел на пенсию. Епископ Холловей даже назвал себя «христианином, идущим на поправку». Однажды в Эдинбурге между нами состоялась одна из самых интересных в моей жизни и плодотворных публичных дискуссий.[145]

^

Ветхий Завет

Начнем с приведенной в книге бытия популярной истории про Ноя, позаимствованной из вавилонского мифа об Ута-Напишти и присутствующей в более древних мифологиях нескольких культур. Легенде о входящих в Ноев ковчег животных («каждой твари по паре») трудно отказать в обаянии, но нравственная ее сторона не может не вызвать содрогания. Разочаровавшись в людях, бог утопил всех без исключения (кроме одной семьи), не пощадив ни детей, ни животных (ни в чем, по-видимому, не повинных).

Теологи, конечно, с раздражением возразят, что в наши дни мы не принимаем все написанное в Книге Бытия буквально. Так я именно об этом и говорю! Мы сами выбираем, в какие фрагменты Священного Писания надо верить без рассуждений, а от каких можно отмахнуться, назвав их символами или аллегориями. Выбор же делается на основе личных убеждений, подобно тому как атеисты на основе личного убеждения, без абсолютного критерия истины, решают следовать тому или иному нравственному правилу. Если первый из этих способов можно назвать выбором морали при помощи «шестого чувства», то же можно сказать и о втором.

В любом случае, несмотря на благие рассуждения ученых теологов, пугающе большое количество верующих продолжают воспринимать Священное Писание, включая историю о Всемирном потопе, буквально. Согласно опросу компании «Галлап», в их число входит приблизительно 50 процентов американских избирателей. А также, по-видимому, многие азиатские религиозные лидеры, возложившие вину за цунами 2004 года не на движение тектонических плит, а на человеческие прегрешения — от танцев и распития в барах алкогольных напитков до нарушения каких-то ничтожных правил на отдыхе. Трудно винить людей, воспитанных на сказке о Всемирном потопе и не знающих ничего, кроме библейского текста. Склонность рассматривать природные катастрофы как реакцию на людское поведение, мщение за человеческие грехи, а не какое-то безразличное к их делам движение тектонических плит,[146] выработалась у них благодаря полученному образованию. Между прочим, не кажется ли вам исключительно самонадеянной уверенность в том, что вызванные мощной дланью господней (или энергией тектонического движения) землетрясения непременно связаны с людскими деяниями? Почему божественное существо, в уме которого витают идеи о вечности и творении, должно копаться в постыдных человеческих делишках? Мы, люди, задираем нос так высоко, что готовы вознести свои убогие грешки до вселенского величия!

В ходе телеинтервью со знаменитым американским противником абортов преподобным Майклом Бреем я поинтересовался, почему евангельские христиане так яростно нападают на личные сексуальные наклонности людей — скажем, гомосексуализм, — они же не оказывают влияния на жизнь окружающих. В его ответе прозвучало что-то вроде самооправдания. Пошли бог на город, где живут грешники, какую-нибудь напасть, невинные жители могут оказаться «побочным ущербом». В 2005 году в результате урагана «Катрина» был затоплен прекрасный город Новый Орлеан. Один из самых известных американских телепроповедников-евангелистов и бывший кандидат на пост президента преподобный Пат Робертсон, по слухам, объяснил появление урагана тем, что в Новом Орлеане проживала комедийная актриса-лесбиянка.[147] Казалось бы, у всемогущего господа есть под рукой более точные инструменты для искоренения грешников — целенаправленные сердечные приступы, скажем, а не просто сметение с лица земли целого города по причине проживания в нем одной остроумной представительницы сексуальных меньшинств.

В ноябре 2005 года жители города Дувр, штат Пенсильвания, проголосовали за увольнение из местного отдела образования всех фундаменталистов, навлекших своими попытками протолкнуть закон об обязательном изучении «разумного замысла» сомнительную славу, если не сказать насмешки, на весь город. Услышав о поражении фундаменталистов в результате демократического процесса голосования, Пат Робертсон выступил с жесткой отповедью:

Хочу предостеречь добрых жителей Дувра: случись в окрестностях города стихийное бедствие, не молите бога о спасении. Вы только что изгнали его из своего города и не удивляйтесь, если он откажется вам помогать, когда нагрянет беда — если она нагрянет, чего я, конечно, не утверждаю. Но если она нагрянет, не забывайте, что вы только что проголосовали за изгнание бога из своего города. Не просите о заступничестве, потому что его может рядом не оказаться.[148]

Можно было бы отмахнуться от Пата Робертсона как от безобидного кривляки, если бы не его разительное сходство со многими современными влиятельными, обладающими реальной властью деятелями США.

При истреблении Содома и Гоморры выбранным для пощады, аналогично семейству Ноя, оказался благодаря своей исключительной добродетели племянник Авраама Лот со своими родичами. Чтобы предупредить Лота о необходимости покинуть город, в Содом в мужском обличье были посланы два ангела. Лот радушно принял ангелов в своем доме, но тут толпой явилось все население Содома и потребовало, чтобы Лот выдал им ангелов для группового изнасилования (содомиты, что же от них ждать?): «…где люди, пришедшие к тебе на ночь? выведи их к нам; мы познаем их» (Быт.19:5). Используемый в утвержденной версии Библии загадочно-смягченный эвфемизм «познаем» в данном контексте звучит весьма забавно. Отвергая требования толпы, Лот демонстрирует такую галантность, что начинаешь понимать, почему бог выбрал в качестве единственного доброго человека в Содоме именно его. Но безупречная репутация меркнет, когда читаешь о его встречном предложении: «…вот у меня две дочери, которые не познали мужа; лучше я выведу их к вам, делайте с ними, что вам угодно, только людям сим не делайте ничего, так как они пришли под кров дома моего» (Быт. 19:7–8).

Как ни толкуй эту странную историю, вывод об уважении к женщинам в той лихорадочно религиозной культуре однозначен. К счастью, в тот раз Лоту не пришлось жертвовать девственностью своих дочерей, потому что ангелы успешно справились с нападавшими, поразив их слепотой. Затем они велели Лоту, собрав семью и скот, быстро покинуть город, который вот-вот должен быть разрушен. Всей его семье удалось спастись, за исключением несчастной жены, которую Господь за ослушание — довольно невинное, на первый взгляд, желание обернуться и посмотреть на салют — обратил в соляной столб.

Дочери Лота еще раз ненадолго появляются в повествовании. После обращения матери в соляной столб они живут вместе с отцом в горах, в пещере. Лишенные компании других мужчин, они решают напоить отца вином и переспать с ним. Будучи слишком пьяным, чтобы заметить появление, а затем исчезновение из его постели старшей дочери, Лот тем не менее сумел зачать ребенка. На следующую ночь дочери решили, что очередь за младшей. И опять Лот напился до бесчувствия, и младшая дочь также забеременела (см. Быт. 19:31–36). Если эта неблагополучная семья была самой высокоморальной в Содоме, поневоле начнешь оправдывать бога и его серное судопроизводство.

С историей Лота и его дочерей мрачным образом перекликается глава 19 Книги Судей, в которой описывается путешествие неизвестного левита (священника) и его наложницы в Гиву. Они заночевали в доме гостеприимного старика. Во время ужина раздался стук в ворота; жители города начали требовать у старика выдать им гостя — «мы познаем его». Старик почти буквально повторил им ответ Лота: «… нет, братья мои, не делайте зла, когда человек сей вошел в дом мой, не делайте этого безумия. Вот у меня дочь девица, и у него наложница, выведу я их, смирите их и делайте с ними, что вам угодно; а с человеком сим не делайте этого безумия» (Суд. 19:23–24). Очередная демонстрация неприкрытого женоненавистничества. Особенно леденит — «смирите их». Пожалуйста, получайте удовольствие, унижая и насилуя мою дочь и наложницу этого священника, но проявите подобающее почтение к моему гостю — он же, в конце концов, мужчина. На этом сходство двух историй заканчивается — наложнице левита повезло куда менее, чем дочерям Лота.

Левит вывел ее толпе, до утра подвергавшей ее групповому изнасилованию: «Они познали ее, и ругались над нею всю ночь до утра. И отпустили ее при появлении зари. И пришла женщина пред появлением зари, и упала у дверей дома того человека, у которого был господин ее, [и лежала] до света» (Суд. 19:25–26). Утром левит нашел наложницу распростертой на пороге дома и, на наш современный взгляд, бессердечно и резко скомандовал «вставай, пойдем»; но она не двинулась. Она была мертва. Тогда он «взял нож и, взяв наложницу свою, разрезал ее по членам ее на двенадцать частей и послал во все пределы Израилевы». Да-да, это не обман зрения. Загляните в Книгу Судей (19:29). Давайте еще раз проявим снисхождение и объясним вышеописанное невероятной причудливостью библейских текстов. Эта история настолько сходна с историей Лота, что возникает подозрение — не смешались ли когда-то беспорядочные куски манускрипта в каком-нибудь ныне забытом скриптории: еще одна иллюстрация недостоверности и сомнительности происхождения священных текстов.

Дядя Лота — Авраам — является основателем всех трех «великих» монотеистических религий. Благодаря своему патриаршему статусу он достоин служить образцом для подражания разве что чуть меньше самого бога. Но кто из современных моралистов согласился бы следовать его примеру? Еще на заре своей долгой жизни Авраам, чтобы пережить голод, в сопровождении жены Сарры отправился в Египет. Сообразив, что египтяне, возможно, соблазнятся его красавицей женой и это поставит жизнь мужа под угрозу, он решает выдать ее за свою сестру. Как таковую ее забирают в гарем фараона, который, соответственно, осыпает Авраама почестями. Богу, однако, эта ловкая проделка пришлась не по вкусу, и он наслал болезнь на фараона и дом его (интересно, почему не на Авраама?). Расстроенный, как нетрудно догадаться, фараон поинтересовался, почему Авраам скрыл от него, что Сарра — его жена, затем вернул ее Аврааму и выпроводил обоих из Египта (Быт. 12:18–19). Как ни поразительно, впоследствии эта парочка пыталась сыграть такую же шутку с Авимелехом, царем Герарским. Авраам и его уговорил жениться на Сарре, выдав ее за сестру (Быт. 20:2–5). Позднее тот, в сходных с фараоном выражениях, выразил свое возмущение; и трудно им обоим не посочувствовать. И не является ли это очередное повторение текста дополнительным свидетельством его ненадежности?

Но вышеприведенные неблаговидные эпизоды из жизни Авраама меркнут по сравнению со знаменитой историей жертвоприношения его сына Исаака (в мусульманских священных книгах этот же рассказ приводится в отношении другого сына Авраама, Измаила). Бог приказал Аврааму принести во всесожжение своего долгожданного сына. Авраам построил алтарь и, сложив кучу хвороста, уложил на нее связанного Исаака. Он уже занес над сыном жертвенный нож, когда ангел, театрально появившись в последний момент, сообщил ему о перемене плана: бог, оказывается, просто шутил, «проверяя» Авраама и крепость его веры. Современному поборнику нравственности остается только гадать, сумеет ли ребенок когда-либо оправиться от такой психологической травмы. По нынешним стандартам данная история — образчик совокупного насилия над малолетним, издевательства вышестоящего над подчиненным и первого известного в истории случая применения оправдания, впоследствии звучавшего из уст обвиняемых на Нюрнбергском процессе: «Я только подчинялся приказу». Тем не менее эта легенда — один из главных мифов всех трех монотеистических религий.

И опять же, современные теологи скажут, что историю о жертвоприношении Авраамом Исаака нельзя воспринимать буквально. И опять же, им можно ответить двумя способами. Во-первых, огромное количество людей и по сей день считают весь текст Священного Писания неоспоримой истиной; многие из них обладают реальной политической властью над другими людьми, особенно в США и в мусульманских странах. Во-вторых, если эта история — не буквальная истина, как прикажете ее рассматривать? Как аллегорию? Аллегорию чего? Вряд ли чего-то достойного. Или это — моральный урок? И какую мораль мы должны извлечь из этого жуткого рассказа? Нашей задачей является доказать — не забывайте, — что на самом деле наше понятие о нравственности не проистекает из Священного Писания. А если и проистекает, то мы выбираем из Писания «хорошие» куски и отбрасываем неприглядные. Но в таком случае мы уже имеем независимый критерий, позволяющий нам судить о том, какие куски являются нравственными. Источником этого критерия, откуда бы он ни взялся, само Писание быть не может. Кроме того, данный критерий имеется, похоже, у всех людей, вне зависимости от их вероисповедания.

Даже в этой омерзительной легенде сторонники религии пытаются выискать основания для восхваления бога. Не правда ли, бог поступил хорошо, пощадив Исаака в последнюю минуту? Если читатель соблазнится этим надуманным аргументом, что, полагаю, весьма маловероятно, то вот другая история человеческого жертвоприношения, закончившаяся более плачевно. В главе и Книги Судей военачальник Иеффай вступает с богом в сделку: если бог дарует Иеффаю победу над аммонитянами, то Иеффай непременно вознесет на всесожжение «то, что, по возвращении моем, выйдет из ворот дома моего навстречу мне». Иеффай действительно поразил аммонитян («поразил их поражением весьма великим», в полном соответствии с духом Книги Судей) и вернулся домой с победой. Первой приветствовать его, что неудивительно, вышла из дома «с тимпанами и ликами» его дочь — единственное его дитя. Конечно, Иеффай разорвал на себе одежды, но делать было нечего. Бог, безусловно, ожидал обещанного сожжения, и под влиянием обстоятельств дочь трогательно согласилась быть принесенной в жертву. Она только попросила позволения взойти на два месяца в горы, чтобы оплакать свое девство. В конце этого срока девушка покорно вернулась к отцу, который изжарил ее на костре. На этот раз бог не нашел нужным вмешаться.

Проявление избранными им народами даже толики внимания к конкурирующим божествам вызывает у бога приступы неистовой ярости, напоминающей наихудшие проявления сексуальной ревности и, опять-таки, мало подходящей с позиции современной морали в качестве образца идеального поведения. Людям, включая тех, кто никогда не изменял своей половине, хорошо понятны соблазны подобной измены: они составляют традиционные сюжеты литературных произведений — от Шекспира до площадных комедий. Но современному человеку гораздо труднее понять, по-видимому, необоримое искушение «переспать» с чужими богами. Моему наивному сознанию исполнение заповеди «да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» кажется довольно легким — проще не бывает, особенно по сравнению, скажем, с «не желай жены ближнего твоего». Или осла. (Или вола.) И тем не менее на всем протяжении Ветхого Завета, с предсказуемостью сюжета непристойного фарса, стоит богу отвернуться на секунду, дети Израилевы утекают к Ваалу или еще какому идолу-совратителю.[149] Или, как однажды, к золотому тельцу…

Еще более авторитетным образцом для подражания, с точки зрения сторонников трех монотеистических религий, является Моисей. Авраам — это первый патриарх, но кто, как не Моисей, достоин звания основателя доктрины иудаизма и произошедших из него религий. Во время эпизода с золотым тельцом Моисей был занят восхождением на Синайскую гору, беседой с богом и получением от него каменных скрижалей. Оставшиеся внизу жители (которым под страхом смерти было запрещено даже ступать на гору), пока его не было, времени не теряли:

Когда народ увидел, что Моисей долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: встань и сделай нам бога, который бы шел перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось. Исх.32:1.

Собрав со всех золото, Аарон переплавил его в золотого тельца, а затем построил новоиспеченному божеству алтарь, чтобы все могли приносить ему жертвы.

Плохо же они знали бога, если позволяли себе выкидывать такие штуки у него за спиной. Хоть он был занят на горе, но, будучи всеведущим, бог не замедлил отправить себе на подмогу Моисея. Моисей стремглав понесся с горы, унося с собой каменные скрижали с написанными на них богом Десятью заповедями. Прибыв на место и увидав золотого тельца, он так рассвирепел, что уронил и разбил скрижали (бог потом дал ему запасной комплект, так что ничего страшного не случилось). Схватив золотого тельца, Моисей сжег его, стер в порошок, смешал с водой и заставил окружающих выпить смесь. Затем собрал членов колена Левиева (священнослужителей) и приказал им, взяв мечи, убить как можно больше соплеменников. Они истребили около трех тысяч человек, и, казалось бы, теперь-то ревность бога должна была уняться. Как бы не так: в последнем стихе этой кошмарной главы бог на прощанье насылает на остатки людей «пораженье» «за сделанного тельца, которого сделал Аарон».

В Книге Числа рассказывается о том, как бог послал Моисея напасть на мадианитян. Его армия перебила почти всех мужчин, сожгла все мадиамские города, но пощадила женщин и детей. Такое милосердие солдат возмутило Моисея, и он велел убить также всех детей мужского пола и всех женщин, которые не были девственницами. «А всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя». (Исх. 31:18). Нет, Моисей вряд ли подойдет в качестве современного нравственного идеала.

Что же касается попыток современных религиозных писателей добавить избиению мадианитян какое-либо символическое или аллегорическое значение, то направить символизм в нужном направлении не так-то легко. Согласно приведенным в Библии сведениям, несчастные мадианитяне были жертвами геноцида в собственной стране. И тем не менее в христианской традиции их имя живо только в словах популярного гимна (который я, спустя 50 лет, все еще могу спеть по памяти на два различных мотива, оба — в угрюмой минорной тональности):

Видишь их, христианин,
На земле священной
Войско мадианитян
Силы окаянной?
Христианин, подымись,
Порази врага;
Покажи им силу
Святаго креста.

Бедные, оклеветанные, стертые с лица земли мадианитяне; только и довелось им уцелеть в памяти людской как символическим злодеям в викторианском псалме.

Похоже, что особой, непреходящей популярностью у отступников пользовался бог-соперник Ваал. В главе 25 Книги Числа рассказано, как моавитские женщины приглашали израильтян приносить жертвы Ваалу. Бог отреагировал с обычной яростью. Он приказал Моисею: «…возьми всех начальников народа и повесь их Господу перед солнцем, и отвратится от Израиля ярость гнева Господня». Трудно в который раз не поразиться исключительной жестокости расправы за легкомысленное заигрывание с чужими богами.

С точки зрения современной морали и справедливости этот грех кажется не таким уж тяжким по сравнению, скажем, с выдачей собственной дочери банде насильников. Налицо очередное расхождение между современной (хочется сказать цивилизованной) и библейской нравственностью. Ее, конечно, несложно объяснить с точки зрения теории мемов, учитывая необходимые для выживания божества в меметическом пуле свойства.

Маниакально-трагикомическая ревность всевышнего к богам-конкурентам периодически вспыхивает на протяжении всего Ветхого Завета. Она звучит в первой из Десяти заповедей, начертанных на разбитых Моисеем каменных скрижалях (Исх. 20, Втор. 5), а в новых, переданных богом взамен разбитых, скрижалях (Исх. 34), довольно сильно переработанных, эта заповедь выражена еще более отчетливо. Пообещав выгнать с родины несчастных аморреев, хананеев, хеттеев, ферезеев, евеев и иевусеев, всевышний переходит к тому, что его больше всего волнует, — богам-соперникам:

«Жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, вырубите [священные] рощи их. Ибо ты не должен поклоняться богу иному, кроме Господа; потому что имя Его — ревнитель; Он Бог ревнитель. Не вступай в союз с жителями той земли, чтобы, когда они будут блудодействовать вслед богов своих и приносить жертвы богам своим, не пригласили и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их; и не бери из дочерей их жен сынам своим, дабы дочери их, блудодействуя вслед богов своих, не ввели и сынов твоих в блужение вслед богов своих. Не делай себе богов литых». (Исх.34:13–17)

Конечно, я понимаю — времена изменились, и нынче никто из религиозных лидеров (за исключением подобных талибам или американским христианам-евангелистам) не рассуждает, как Моисей. Так об этом и речь. Я пытаюсь доказать, что, откуда бы ни появилась современная мораль, источник ее — никак не Библия. Защитникам веры не удается выкрутиться, утверждая, что религия предоставляет им своего рода эксклюзивный доступ — закрытый для атеистов непогрешимый индикатор того, что хорошо, а что плохо; не удается даже при использовании любимой уловки — объявления некоторых глав Библии «символическими», а не буквальными. А каким нравственным критерием вы пользуетесь, решая, какие из глав — символические, а какие — нет?

Начатые во времена Моисея этнические чистки приносят свои кровавые плоды в Книге Иисуса Навина, поражающей описанием кровавых избиений и смакованием ненависти к иноплеменникам, с каким ведется повествование. Как поется в милой старинной песенке, «Иисус пошел на Иерихон, и стены сокрушились… Старый, добрый наш Иисус в битве Иерихонской». Старый, добрый Иисус пот с лица не утер, пока не «предали заклятию все, что в городе, и мужей, и жен, и молодых, и старых, и волов, и овец, и ослов, [все истребили] мечом» (Нав. 6:21).

И опять теологи скажут нам: не было ничего такого. Хорошо, пусть не было — в конце концов, в этой истории утверждается, что стены обрушились от одного крика и звука труб нападающих, — но речь не об этом. Речь о том, что вне зависимости от исторической правдивости Библии нам ее предъявляют как идеальное руководство для формирования собственной морали. А библейское описание разрушения Иисусом Иерихона, как и вторжение в Землю обетованную в целом, с нравственной точки зрения ничем не отличается от нападения Гитлера на Польшу или истребления Саддамом Хусейном курдов и болотных арабов. Можно рассматривать Библию как увлекательное поэтическое художественное произведение, но я не стал бы давать ее маленьким детям в качестве образца для подражания. Кстати говоря, история Иисуса в Иерихоне использовалась при проведении одного любопытного эксперимента в области детской нравственности, но об этом позднее.

Пусть у вас не сложится мнение, что активно участвующий в происходящем бог испытывает какие-то сожаления или угрызения совести по поводу массовых убийств и геноцида, сопровождающих захват Земли обетованной. Напротив, его приказы, как, например, во Второзаконии, 20, безжалостно точны. Он делает четкое различие между теми, кто живет на захватываемой территории, и обитателями прилегающих районов. Последним предлагается сдаться без боя. В случае отказа всех мужчин необходимо убить, а женщин забрать для увеличения собственного населения. А вот что ожидает, по сравнению с этим относительно гуманным обращением, племена, которым выпало несчастье обитать на территории обещанного Lebensraum:[150] «А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой» (Втор. 20:15).

Провозглашающие Библию источником незыблемых моральных устоев — имеют ли они вообще малейшее понятие о том, что в ней написано? Согласно Книге Левит, 20, смертью караются следующие прегрешения: порицание родителей, супружеская измена, прелюбодейство с мачехой или с невесткой, мужеложство, сожительство с матерью и дочерью, скотоложство (и, что уж совсем несправедливо, несчастное животное тоже приказано умертвить). Вас, конечно, необходимо казнить также за работу в день отдохновения; об этом в Ветхом Завете твердится неустанно. В Книге Числа, 15, повествуется о том, как сыны Израилевы нашли человека, собиравшего хворост в день субботы. Арестовав его, они спросили у бога, как с ним поступить. Всевышний в тот день миндальничать был не склонен: «И сказал Господь Моисею: должен умереть человек сей; пусть побьет его камнями все общество вне стана. И вывело его все общество вон из стана, и побили его камнями, и он умер, как повелел Господь Моисею». Остались ли у этого беззащитного собирателя хвороста плачущие по нему жена и дети? Кричал ли он от страха, когда полетели первые камни, визжал ли от боли, когда булыжник раздробил ему голову? Меня в таких рассказах больше всего шокирует не то, что это когда-то происходило на самом деле, — возможно, и нет. Но что действительно приводит в изумление, так это готовность людей в наше время выбирать для подражания такой отвратительный образец, как Яхве, — и, более того, навязывать это злобное чудовище (будь оно реальным или вымышленным) нам всем.

Особое сожаление вызывает сосредоточение политической власти Америки в руках проповедующих Десять заповедей скрижаленосцев; конституция этой великой республики была как-никак основана представителями эпохи Просвещения на сугубо светских принципах. Если рассматривать Десять заповедей серьезно, то первыми среди грехов будут поклонение ложным богам и сотворение кумиров. И тогда, вместо порицания варварского вандализма талибов, взорвавших пятидесятиметровые статуи Будды в горах Афганистана в Бамияне, мы начнем восхвалять их за проявленную набожность. То, что нынче клеймят как уничтожение культуры, окажется искренним проявлением религиозного рвения. Убедительное подтверждение этому находим в поистине странной истории, приведенной 6 августа 2005 года в редакционной статье «Индепендент». Под заголовком «Разрушение Мекки» газета опубликовала на первой полосе следующее:

Историческая Мекка, колыбель ислама, гибнет под неслыханным напором религиозных фанатиков. Богатая, многогранная история священного города разрушена почти до основания… В настоящее время при попустительстве религиозных властей Саудовской Аравии, которых буквальное толкование ислама побуждает уничтожать собственное наследие, бульдозеры подбираются к историческому месту рождения пророка Мухаммеда… Причиной разрушений служат фанатические опасения ваххабитов, что памятники истории и религии могут привести к возникновению идолопоклонства или многобожия, к поклонению нескольким потенциально равноправным божествам. По закону идолопоклонство наказывается в Саудовской Аравии обезглавливанием.

Не думаю, что в мире есть атеисты, готовые двинуть бульдозеры на Мекку, на Шартрский собор, кафедральный собор Йорка, собор Парижской Богоматери, пагоду Шведагон, храмы Киото или, скажем, бамиянских будд. По словам лауреата Нобелевской премии американского физика Стивена Вайнберга, «религия оскорбляет достоинство человека. Есть она или нет, добрые люди будут творить добро, а дурные — зло. А вот чтобы заставить доброго человека совершить зло — тут без религии не обойтись». Ему вторит Блез Паскаль (автор обсуждавшегося ранее пари): «Никогда злые дела не творятся так легко и охотно, как во имя религиозных убеждений».

Я не ставил в данном разделе главной целью доказать, что наша нравственность не должна основываться на Библии (хотя я действительно так считаю). Я стремился продемонстрировать, что наша нравственность (включая нравственность большинства религиозных людей) на Библии не основывается. Если бы это было так, то мы бы строго соблюдали день субботы и полагали справедливым придание отступников от этого обычая смерти. Мы побивали бы камнями любую невесту, обвиненную не удовлетворенным ею супругом и не сумевшую доказать свою невинность. Мы казнили бы непочтительных детей.

Мы бы… Но постойте. Возможно, я несправедлив. Добрые христиане возражали мне на протяжении всего раздела: всем известно, что Ветхий Завет — довольно мрачная книга. Но Новый Завет Иисуса исправляет погрешности и ставит все на свои места. Разве не так?

^

Разве Новый Завет не лучше?

Не будем отрицать, что с точки зрения нравственности Иисус гораздо приятнее жуткого ветхозаветного монстра. Нельзя не признать, что Иисус, если он существовал (а если нет, то автор приписываемых ему изречений), безусловно был одним из величайших этических новаторов всех времен. Нагорная проповедь на века опережает историю. Призыв «подставь другую щеку» на две тысячи лет предвосхищает Ганди и Мартина Лютера Кинга. Именно поэтому я написал статью «Атеисты — за Иисуса» (а впоследствии был доволен, получив в подарок футболку с этим лозунгом).[151]

Но нравственное превосходство Иисуса еще раз подтверждает мой аргумент. Иисуса не удовлетворяло слепое следование этике Священного Писания, в которой он был воспитан. Он решительно порывал с ней, например преступив грозные запреты относительно работы в день отдохновения. Мудрое изречение «Суббота для человека, а не человек для субботы» вошло в поговорку. Поскольку основным аргументом данной главы является то, что мы не получили и не должны получать основы нравственности из Священного Писания, поведение Иисуса в данном случае полностью подтверждает наш тезис.

Отношение Иисуса к близким, признаем, не совсем отвечает современным идеалам. С собственной матерью он был порой до грубости резок и призывал учеников следовать за собой, покидая семьи: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 4:22). Американская комедийная актриса Джулия Суини выразила в своем выступлении «Отходя от Бога»[152] недоумение по этому поводу: «Разве секты делают не то же самое? Не заставляют отказаться от семьи, чтобы задурить вам голову?»[153]

Несмотря на слегка прохладное отношение к семейным ценностям, с точки зрения этики учение Иисуса достойно восхищения, особенно по сравнению с нравственным кошмаром под названием Ветхий Завет; но в Новом Завете присутствуют также и идеи, не заслуживающие поддержки достойных людей. Это особенно верно в отношении главной христианской доктрины — «искупления первородного греха». Данное учение, лежащее в основе новозаветного богословия, с нравственной точки зрения почти так же отвратительно, как и намерение Авраама поджарить Исаака; между ними, как показал в книге «Разные лики Иисуса» Геза Вермес, имеется определенное сходство. Идея первородного греха впервые появилась в ветхозаветном мифе об Адаме и Еве. Совершенное ими преступление — они вкусили запретный плод — само по себе кажется невеликим, заслуживающим разве что порицания. Но символическая природа плода (познание добра и зла, на практике обернувшееся осознанием наготы) превратила их хулиганскую выходку в самый ужасный из грехов.[154] И самих преступников, и всех их потомков навсегда изгнали из райского сада, лишили вечной жизни и приговорили мучиться до скончания веков: его — работая в поле, а ее — рожая детей.

Что ж, обычная мстительность, другого от Ветхого Завета мы и не ожидали. Однако новозаветная теология добавляет к этому еще одну несправедливость и вместе с ней — новый, почти не уступающий по жестокости Ветхому Завету, пример садомазохизма. Задумайтесь, разве не удивительно, что в качестве священного, часто носимого на груди символа религия выбрала орудие пытки и казни. Ленни Брюс саркастически заметил, что, «если бы Иисуса казнили двадцать лет назад, дети в католических школах носили бы на шеях вместо крестов маленькие электрические стульчики». Но скрывающаяся за этим символом теология и теория наказания еще хуже. Утверждается, что грех Адама и Евы передается по мужской линии: по утверждению Августина, вместе с семенем. Что можно сказать об этической философии, приговаривающей каждого ребенка — еще до рождения — унаследовать грех отдаленного предка? Кстати, выражение «первородный грех» изобрел Августин, справедливо считавший себя крупнейшим специалистом по грехам. До него это называли «прародительским грехом». По-моему, в заявлениях и рассуждениях Августина воплощается нездоровая озабоченность ранних христианских богословов идеей греха. Имея возможность воспевать в своих рукописях и проповедях мерцающий звездами небосклон, горы, зеленые леса, морские глубины и звенящие птичьим гомоном рассветы, они вспоминают о них лишь походя. Как правило, большую часть времени для христианского ума есть лишь одна забота: грех, грех, грех, грех, грех, грех, грех. И на такое убожество тратится целая жизнь! Сэм Харрис убийственно отрезал в «Письме к христианской нации»: «Вас, похоже, больше всего беспокоит, что Творца Вселенной оскорбят некие действия человеков, производимые нагишом. Жеманство, подобное Вашему, ежедневно без устали пополняет чашу человеческого страдания».

Теперь о садомазохизме. Бог воплотился в человека — Иисуса, чтобы подвергнуть его пыткам и казни во искупление наследуемого со времен Адама греха. Со времен изложения этого нелицеприятного учения Павлом Иисусу возносят молитвы как искупителю всех наших грехов. Не только прошлого Адамова греха: всех, включая будущие, вне зависимости от того, совершат их в будущем люди или нет!

Взглянув на вещи с другой стороны, многие, включая Роберта Грейвза — автора эпического романа «Царь Иисус», замечали, что беднягу Иуду Искариота обвиняют во всей этой истории довольно несправедливо, учитывая, что его «предательство» было необходимой частью космического замысла. То же можно сказать и про обвиняемых в убийстве Иисуса. Если, чтобы спасти нас всех, Иисус желал, чтобы его предали, а затем лишили жизни, не очень-то справедливо со стороны тех, кто полагает себя спасенным, все последующие века обвинять Иуду и евреев. Я уже упоминал о существовании длинного перечня неканонических Евангелий. Не так давно был переведен и в результате привлек внимание общественности манускрипт считающегося утерянным Евангелия от Иуды.[155] Несмотря на то что обсуждение подробностей этого открытия не закончено, полагают, что рукопись была обнаружена в Египте в 1960-х или 1970-х годах. Написанные на коптском языке 62 папирусных листа датированы при помощи радиоуглеродного метода 300-м годом, но возможно, их содержание базируется на более раннем греческом манускрипте. Кем бы ни был автор, он защищает точку зрения Иуды Искариота, указывая, что Иуда предал Иисуса исключительно по просьбе последнего. Сделать это было необходимо, чтобы Иисус был распят и искупил таким образом грехи человечества. Какой бы отвратительной ни была сама доктрина, несправедливость многовекового поношения Иуды усугубляет ее еще больше.

Я уже назвал центральный догмат христианства — искупление — жестоким, садомазохистским и отвратительным. Помимо этого, взглянув на факты объективно, свежим, не затупленным привычкой и бесконечными повторами взглядом, его нельзя не признать просто безумным. Если бог хотел простить наши грехи, почему бы просто не простить их, без самоистязания и самоумерщвления в качестве платы за услугу — и вдобавок приговаривая многие и многие будущие поколения евреев к погромам и преследованиям за «христоубийство»: может, этот потомственный грех тоже передается с семенем?

Еврейский исследователь Геза Вермес объясняет, что, будучи наследником древней еврейской теологической традиции, Павел был хорошо знаком с догмой о том, что без пролития крови искупления не происходит.[156] Именно это он и говорит в своем Послании к Евреям (9:22). Прогрессивным этическим философам нелегко в наше время защищать любую теорию искупления наказанием, а уж тем более теорию «козла отпущения» — умерщвления невиновного во искупление чужих грехов. Да и в любом случае поневоле напрашивается вопрос: на кого бог пытался произвести впечатление? Видимо, на себя, сам был и судьей, и присяжными, и жертвой приговора. Более того, Адам — лицо, обвиняемое в совершении первородного греха, — вообще никогда не существовал: неприятный факт, в незнании которого еще можно извинить Павла, но никак не всезнающего бога (или Иисуса, если верить, что он бог). Таким образом, сама основа этой гадкой теории рассыпается в прах. Ах да, мы забыли, что ветхозаветная история об Адаме и Еве конечно же не буквальная, а символическая. Символическая? То есть, чтобы произвести на себя впечатление, Иисус устроил собственные пытку и казнь в качестве искупительного наказания за символический грех, совершенный несуществующим лицом? И скажите — это не сумасшествие самого жестокого и отвратительного свойства?

Прежде чем оставить Библию, хочу обратить ваше внимание на один особо неудобоваримый аспект ее этического учения. Далеко не всем христианам известно, что львиная доля заботы о ближних, к которой якобы призывают Ветхий и Новый Завет, первоначально предназначалась к проявлению только в рамках узкой, замкнутой группы. «Возлюби ближнего своего» тогда не означало того, что мы подразумеваем сейчас, а всего лишь: «Возлюби одноплеменника-еврея». Это заявление подтверждает в своих работах американский физиолог и эволюционный антрополог Джон Хартунг, выполнивший замечательное исследование групповой нравственности с точки зрения эволюции и библейской истории, не забыв при этом и ее оборотную сторону — враждебность к чужакам.

^

Возлюби ближнего своего

Присущий Джону Хартунгу черный юмор проявляется уже в самом начале книги,[157] когда он рассказывает о попытке южных баптистов пересчитать количество попавших в ад жителей Алабамы. Согласно заметкам в «Нью-Йорк таймс» и «Ньюсдей», полученное посредством засекреченной взвешенной формулы общее количество грешников составило 1,86 миллиона, причем методисты имели больше шансов на спасение, чем католики, а «практически все, не принадлежащие к церковной пастве, попали в число пропащих душ». Нынче проявление подобного необъяснимого самодовольства можно встретить на различных посвященных «вознесению» веб-сайтах, причем авторы всегда непоколебимо убеждены, что придет день — и они отправятся прямиком на небо. Вот типичный образчик текста одного из наиболее самоуверенных представителей жанра «к вознесению готов»; предоставим слово автору: «Если я однажды исчезну по причине вознесения на небо, хочу поручить святым-страдальцам сделать «зеркало» этого сайта или продолжать его оплату».[158]

Из проведенного Хартунгом изучения Библии следует, что у христиан немного поводов к такому уверенному самодовольству. Следуя в данном случае традициям единственного знакомого ему учения — Ветхого Завета, Иисус обещал спасение исключительно евреям. Хартунг ясно показывает, что заповедь «не убий» не несла того значения, которое вкладываем в нее мы. Она однозначно запрещала убивать лишь евреев. И остальные заповеди, упоминающие «ближнего», относятся только к соплеменникам-евреям. Высокоуважаемый раввин и врач XII века Моше бен Маймон объясняет исчерпывающее значение заповеди «не убий» следующим образом: «Убивая сына Израилева, человек нарушает заповедь, ибо в Священном Писании сказано «не убий». Если кто совершает убийство преднамеренно и в присутствии свидетелей, его нужно казнить мечом. Не требует пояснения, что убивший язычника не должен быть казнен». Не требует пояснения!

Хартунг приводит аналогичное рассуждение синедриона (возглавляемого первосвященником верховного суда в Иудее), оправдавшего человека, якобы собиравшегося убить животное или язычника и по ошибке убившего сына Израилева. Эта моральная головоломка позволяет провести интересный мысленный эксперимент. Что, если бы он бросил камень в группу из девяти язычников и одного еврея и по несчастному стечению обстоятельств убил бы еврея? Трудно, не правда ли? Но ответ уже готов. «Его невиновность проистекает из преобладания в вышеописанной группе язычников».

Хартунг использует множество уже приведенных мною в данной главе библейских цитат о покорении Земли обетованной Моисеем, Иисусом Навином и судьями. Я уже подчеркивал, что религиозные люди нынче уже не рассуждают, как герои Библии. Полагаю, это означает, что наши нравственные качества проистекают из иного источника, доступного каждому человеку вне зависимости от того, религиозен он или нет. Хартунг, однако, цитирует пугающие результаты исследования, проведенного израильским психологом Георгием Тамариным. Тамарин раздал тысяче израильских школьников в возрасте от восьми до четырнадцати лет описание иерихонской битвы из Книги Иисуса Навина (6:15–23):

Иисус сказал народу: воскликните, ибо Господь предал вам город! город будет под заклятием, и все, что в нем, Господу… и все серебро и золото, и сосуды медные и железные да будут святынею Господу и войдут в сокровищницу Господню… И предали заклятию все, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, [все истребили] мечом… город и все, что в нем, сожгли огнем; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали в сокровищницу дома Господня.

Затем Тамарин задал детям простой моральный вопрос: «Как вы думаете, правильно поступили Иисус и сыны Израилевы или нет?» Они могли выбрать: A (абсолютно правильно), B (в чем-то правильно) или C (абсолютно неправильно). Результаты разделились: 66 процентов выбрали полную правоту, 26 процентов — полную неправоту, а гораздо меньшее количество — 8 процентов — оправдали их поведение частично. Вот три типичных ответа из группы полного оправдания (A):

Я считаю, что Иисус и сыны Израилевы поступили хорошо по следующим причинам: Бог обещал им эту землю и разрешил ее покорить. Если бы они действовали по-другому и никого бы не убили, то могло случиться, что сыны Израилевы были бы ассимилированы гоями.

Я считаю, что Иисус поступил правильно, когда он это сделал, потому что Бог велел ему истребить людей, чтобы колена Израилевы не смешались с ними и не научились дурному.

Иисус поступил хорошо, потому что жившие на этих землях люди были другой религии, и когда Иисус их убил, он стер эту религию с лица земли.

В каждом из этих ответов устроенный Иисусом геноцид оправдывается на религиозной основе. И даже ответ C — абсолютное неодобрение — выбирался порой по скрытым религиозным причинам. Вот, например, почему одна из девочек не одобряет покорение Иерихона Иисусом: чтобы покорить землю, ему пришлось в нее войти:

Я считаю, что это плохо, потому что арабы — нечистые, и, входя в нечистую землю, человек тоже становится нечистым и на него падает ее проклятье.

Двое других полностью не одобряют действия Иисуса, потому что он уничтожил все, включая здания и скот, вместо того чтобы сохранить их для сынов Израилевых:

Я считаю, что Иисус поступил неверно, потому что они могли оставить животных себе.

Я считаю, что Иисус поступил неверно, потому что он мог не разрушать дома Иерихона; если бы он их не разрушил, то они достались бы сынам Израилевым.

Также часто цитируемый как кладезь премудрости бен Маймон не оставляет сомнения в своей точке зрения: «Нам ясно заповедано истребить семь наций, ибо сказано: “Предай их заклятию”. Отказывающийся предать смерти всех, кого он в состоянии умертвить, нарушает заповедь, ибо сказано: “Не оставляй в живых ни одной души”».

В отличие от бен Маймона, участвовавшие в эксперименте Тамарина дети были еще малы и наивны. Высказанные ими кровожадные взгляды, скорее всего, отражают точку зрения их родителей или взрастившего их общества. Думаю, что никого не удивит, если выросшие в той же раздираемой войнами стране палестинские дети выскажут аналогичные взгляды в прямо противоположном направлении. Эта мысль приводит меня в отчаяние. Вот она — жуткая по своей силе способность религии, и в особенности религиозного воспитания детей, разделять людей на веками враждующие лагеря и поощрять многолетнюю кровную месть. Невозможно забыть, что в двух из приведенных типичных ответов группы A эксперимента Тамарина дети пишут о пагубности ассимиляции, а в третьем — подчеркивается необходимость убивать людей для искоренения их религии.

В тамаринском эксперименте также присутствовал поразительный контрольный опыт. Другой группе из 168 израильских школьников дали тот же самый текст из Книги Иисуса Навина, заменив Иисуса на «генерала Лина», а Израиль — на «китайское царство 3000 лет назад». На этот раз результаты эксперимента оказались прямо противоположными. Только 7 процентов участников одобрило поведение генерала Лина, тогда как 75 процентов признали его абсолютно неправильным. Другими словами, стоило исключить из формулы приверженность иудаизму — и большинство детей вернулось в рамки нравственных ценностей, разделяемых основной массой современных людей. Действия Иисуса представляют собой варварский акт геноцида. Но с религиозной точки зрения все становится с ног на голову. И эта разница начинает проявляться в самом раннем возрасте. Именно религия определила, порицали дети геноцид или оправдывали его.

Далее в своей работе Хартунг рассматривает Новый Завет. Вот его выводы вкратце: Иисус придерживался той же групповой формы морали и той же нетерпимости к чужакам, которая насквозь пропитывает Ветхий Завет; он был законопослушным иудеем. Идея нести еврейского бога неверующим впервые пришла в голову Павлу. Хартунг выражает это более резко, чем смог бы сделать я: «Иисус бы в гробу перевернулся, узнай он, что Павел передаст его план свиньям».

Немало забавного Хартунг нашел в книге Откровение Иоанна — несомненно, одной из самых странных библейских книг. Предполагается, что она написана святым Иоанном, и, по выражению «Библейского руководства Кена», если его апостольские послания классифицировать как «Иоанн обкуренный», то Откровения — это «Иоанн кислотный».[159] Хартунг комментирует два стиха из Откровения, где количество «запечатленных» (что некоторые секты, например Свидетели Иеговы, переводят как «спасенных») ограничено ста сорока четырьмя тысячами. Хартунг обращает наше внимание на то, что все они должны быть евреями — по двенадцать тысяч из каждого колена. Кен Смит далее поясняет, что сто сорок четыре тысячи искупленных «не осквернились с женами», что, по-видимому, означает, что ни одна женщина в их число не входит. Что ж, этого следовало ожидать.

В исследовании Хартунга читатель найдет много других любопытных фактов. Ограничусь здесь рекомендацией его работы заинтересованным и кратким резюме:

Библия представляет собой свод законов для выработки групповой морали с готовыми инструкциями для геноцида, порабощения соседних групп и мировой гегемонии. Но Библия не является злом только по причине ставящихся задач или даже только из-за прославления убийства, жестокости и насилия. Многие древние тексты повинны в том же — «Илиада», исландские саги, мифы древней Сирии, надписи древних индейцев майя и другие. Однако нам не пытаются продать «Илиаду» в качестве канона нравственности. В этом-то и проблема. Библию продают и покупают как руководство, по которому люди должны жить. И это, несомненно, главный мировой бестселлер всех времен.

Чтобы читатель не подумал, что снобизм традиционного иудаизма является чем-то исключительным среди религий, приведу следующий самодовольный стишок из псалма, сочиненного Исааком Уоттсом (1674–1748):


Господь, по благости
Твоей неизмеримой
И не случайно, верую притом,
Явился я в сей в мир христианином,
А не евреем иль еретиком.

В этом опусе больше всего поражает даже не самодовольство, а кроющаяся за ним логика. Огромное количество других людей родились в лоне других, нехристианских, религий: так как же бог решает, кого наградить при рождении? Почему предпочтение отдается Исааку Уоттсу и другим счастливчикам? И какова природа той сущности, которую бог избрал, чтобы даровать ей счастливое рождение в лоне христианской веры в тот момент, когда Исаак Уоттс еще не был зачат? Так можно погрузиться глубоко, но никакие глубины не страшны теологически настроенным умам. Псалом Исаака Уоттса вызывает в памяти три ежедневные молитвы, которым обучают мужскую часть ортодоксальных и традиционных (но не прогрессивных) иудеев: «Хвала Богу за то, что Он не создал меня язычником. Хвала Богу за то, что Он не создал меня женщиной. Хвала Богу за то, что Он не создал меня рабом».

Религия, безусловно, разделяет людей, и это одно из самых серьезных обвинений, выдвинутых против нее. Однако часто, и справедливо, утверждается, что войны и раздоры между различными религиозными группировками и сектами редко ведутся из-за одних лишь теологических разногласий. Убивая католика, ольстерский протестант вряд ли бормочет: «Вот тебе, пялящийся на Деву Марию подонок, разящий ладаном пресуществленец!» Куда как вероятнее, что он мстит за смерть убитого другим католиком протестанта, возможно продолжая тянущуюся через несколько поколений цепь кровавой вендетты. Религия становится символическим выражением межгрупповой вражды и мести, не лучше и не хуже других ярлыков, таких как цвет кожи, язык или любимая футбольная команда; и религия часто идет в ход там, где другим ярлыкам дорога заказана.

Несомненно, беспорядки в Северной Ирландии носят политический характер. Не вызывает сомнения, что одна из групп веками политически и экономически притесняла другую. Существуют и вполне реальные, не связанные с религией поводы для недовольства и несправедливостей; но из виду часто упускается тот важный факт, что в отсутствие религии не было бы ярлыков, по которым можно отличить угнетаемых от наказуемых. Передача ярлыков из поколения в поколение стала насущной проблемой Северной Ирландии. Католические семьи, в которых родители, деды и прадеды учились в католических школах, посылают в эти школы своих детей. Протестанты, веками ходившие в протестантские школы, ведут туда же и своих ребятишек. Две группы людей с одним цветом кожи, говорящие на одном языке, любящие одни и те же развлечения, относятся друг к другу как к представителям другого вида — настолько глубок исторический раскол. Но не будь религии и разделенного по религиозному признаку образования, раскола тоже не было бы. От Косова до Палестины, от Ирака до Судана, от Ольстера до Индостана — приглядитесь к любому уголку мира, охваченному непримиримой враждой и ненавистью противоборствующих группировок. Не могу гарантировать, что религия окажется главным ярлыком для различения своих и чужих в межгрупповой борьбе. Но могу побиться об заклад: скорее всего это так.

Во время раздела Индии в религиозной борьбе между индуистами и мусульманами погибло более миллиона человек, а еще 15 миллионов остались бездомными. Жертвы от палачей не отличались ничем, кроме ярлыка религиозной принадлежности. Между ними не было никаких других различий, кроме религии. Негодование, вызванное недавними новыми религиозными убийствами в Индии, заставило Салмана Рушди написать статью «Религия — вечный яд индийской крови».[160] Приведу ее заключительный абзац:

Разве достойны уважения эти или любые другие преступления, совершаемые сейчас в мире почти ежедневно во имя — жутко сказать — религии? Как искусно, с какими гибельными последствиями творит религия идолов, и как охотно мы совершаем ради них убийства! И чем чаще мы убиваем, тем меньше тревожат душу жертвы, тем легче убивать вновь и вновь.

Это проблема не только Индии, это проблема всего мира. Индийские события творились во имя бога. Бог — имя этой проблемы.

Не отрицаю, что ярко выраженная склонность человека быть дружелюбным к своим и враждебным к чужакам проявлялась бы и в отсутствие религии. Примером тому служит антагонизм болельщиков разных футбольных команд. Но даже болельщики порой умудряются разделиться по религиозному признаку — например, сторонники «Рейнджеров» и «Кельтов» города Глазго. При разделе на враждующие группировки важными признаками могут оказаться и язык (как в Бельгии), и расовая или племенная принадлежность (особенно в Африке). Но религия усугубляет ущерб по крайней мере тремя способами:

1. навешиванием ярлыков на детей: с самого раннего возраста, когда дети еще не способны сформировать собственное мнение о религии, их уже называют «детьми-католиками» или «детьми-протестантами» (к этому оскорблению детства мы еще вернемся в главе 9)

2. разделением школ: часто с самого раннего возраста дети получают образование совместно с членами своей религиозной группы и в отрыве от детей, чьи семьи придерживаются других верований. Думаю, не будет преувеличением сказать, что, избавься мы от раздельных школ, волнения в Северной Ирландии утихли бы в течение одного поколения;

3. запретами на «смешанные браки»: не позволяя враждующим группам смешиваться, этот запрет ведет к продолжению вековой вражды и кровной мести. Разрешение таких браков привело бы к естественному смягчению ненависти.

Североирландская деревня Гленарм — резиденция графов Антримских. Однажды, на памяти ныне здравствующих людей, тогдашний граф совершил неслыханное — женился на католичке. Немедленно в каждом доме Гленарма в знак скорби захлопнулись ставни всех окон. Боязнь смешанных браков также широко распространена среди религиозных евреев. В вышеприведенных высказываниях израильских детей зловещие последствия «ассимиляции» использованы в качестве наипервейшего оправдания устроенного Иисусом Навином иерихонского побоища. Когда же люди разных вероисповеданий сочетаются браком, родственники с обеих сторон воспринимают такой смешанный брак с горечью, а затем часто следуют длительные перепалки по поводу выбора религии для детей. Помню, как еще ребенком, держа в руке оплывающую англиканскую свечу, я поразился, узнав, что дети от «смешанного» брака приверженцев англиканской и католической церквей всегда воспитываются в католической вере. То, что каждый священник захочет настоять на своей вере, понять было легко. Но меня смущала (и продолжает смущать) асимметрия. Интересно, почему англиканские священники не настояли на изменении правила в свою пользу? Наверное, были не такими зубастыми. Мой старый пастор и «Наш падре» Бетджемена просто оказались вежливее.

Социологи провели ряд статистических исследований по религиозной гомогамии (браки с представителями «своей» религии) и гетерогамии (браки с представителями другой религии). Сотрудник Техасского университета в городе Остине Норвал Д. Гленн собрал результаты нескольких подобных исследований, проведенных до 1978 года, и провел их комплексный анализ.[161] Он сделал вывод, что существует ярко выраженная тенденция к религиозной гомогамии среди христиан (протестанты женятся на протестантках, католики — на католичках), которую не удается до конца объяснить эффектом «браков по соседству»; но особенно ярко она проявляется среди евреев. Из общего количества 6021 состоящего в браке участника опроса иудеями назвали себя 140 человек; из них 85,7 процента имели супруга или супругу того же вероисповедания. Это намного превышает ожидаемый при случайном распределении процент гомогамных браков. И конечно, это ни для кого не новость. Религиозных евреев всеми силами предостерегают от смешанных браков, и это табу служит темой многочисленных еврейских анекдотов о матерях, предостерегающих отпрысков от чар пытающихся прибрать их к рукам белокурых «шике». Вот типичные заявления трех американских раввинов:

1. Я отказываюсь заключать межконфессиональные браки.

2. Я совершаю обряд бракосочетания, если супруги выражают намерение воспитывать детей в иудейской вере.

3. Я совершаю обряд бракосочетания, если супруги соглашаются на посещение добрачных наставнических бесед.

Раввинов, согласных проводить бракосочетание совместно с христианским священником, немного, и ценятся они на вес золота.

Даже если религия сама по себе не приносит вреда, спровоцированный ею целенаправленный, умело поощряемый раздел людей путем ловкого манипулирования естественной склонностью человеческой природы к предпочтению «своих» и отвержению «чужих» приносит достаточно несчастий, чтобы объявить ее мощным фактором мирового зла.

^

Нравственный Zeitgeist

В начале этой главы было показано, что наша мораль — даже мораль верующих — не берется из священных книг, как бы ни печально было для некоторых это открытие. Что же тогда позволяет нам отличать дурное от хорошего? Независимо от того, как мы ответим на этот вопрос, в современном обществе существует некий консенсус по поводу того, что хорошо, а что дурно, и его придерживается поразительно много людей. Это общее мнение не имеет прямой связи с религией, однако большинство религиозных людей с ним согласны вне зависимости от того, полагают ли они источником своей морали Священное Писание или нет. Большая часть людей, за вполне понятными исключениями вроде афганских талибов и американских радикальных христиан, руководствуется в своей жизни одинаковым, щедро-либеральным набором этических принципов. Большинство из нас не причиняют ненужных страданий, верят в свободу слова и защищают ее, даже не будучи согласными с мнением говорящего, платят налоги, не жульничают, не убивают, не совершают инцест, не делают другим того, чего не желают себе. Некоторые из этих принципов добропорядочности упоминаются в священных книгах, но по соседству с ними там можно найти много такого, чему не согласится следовать ни один приличный человек; и, заметьте, в священных книгах нет правил, позволяющих, отсеяв дурное, оставить только хорошее.

Можно, конечно, постараться выразить нашу коллективную этику в «Новых десяти заповедях». Это уже пытались сделать и различные группы, и отдельные индивидуумы. Интересно отметить замечательное сходство получающихся списков правил, а также соответствие их духу того времени, когда они были составлены. Вот «Новые десять заповедей», которые я нашел на одном атеистическом веб-сайте.[162]

1. Не делайте другим того, чего вы не желали бы получить от них.

2. Старайтесь никогда не причинять вреда.

3. В отношении к другим людям, живым существам и всему миру проявляйте любовь, честность, верность и уважение.

4. Не оставляйте без внимания зло и не уклоняйтесь от установления справедливости, но всегда будьте готовы простить признавшего вину и искренне раскаявшегося.

5. Живите с чувством радости и удивления.

6. Всегда старайтесь узнать новое.

7. Всегда проверяйте свои идеи фактами и будьте готовы отказаться от самых сокровенных убеждений, если факты их опровергают.

8. Не бойтесь проявить несогласие и инакомыслие; всегда уважайте право других на иную точку зрения.

9. Формируйте собственное мнение на основе личных умозаключений и опыта; не идите слепо на поводу у других.

10. Сомневайтесь во всем.

Вышеприведенный краткий перечень не является плодом раздумий великого мудреца, пророка или специалиста по этическим вопросам. Это лишь достойная похвалы попытка обычного жителя инета суммировать на манер библейских Десяти заповедей принципы современного добропорядочного поведения. Она оказалась первой в результатах поиска по запросу «Новые десять заповедей», я нарочно не стал забираться дальше. Просто хочу сказать, что приблизительно такой же перечень составил бы сегодня любой порядочный человек. Безусловно, не каждый выберет абсолютно одни и те же правила. Философ Джон Ролз, возможно, включит что-нибудь вроде: «Всегда действуй так, словно тебе неизвестно, окажешься ли ты рядом с кормушкой или вдали от нее». Практическое выражение этого принципа Ролза, говорят, существует у инуитов, где разделяющий добычу выбирает свою долю последним.

Составляя собственные «Новые десять заповедей», я выбрал бы некоторые из процитированных выше, но и постарался бы оставить место для следующих:

1. Наслаждайтесь своей собственной сексуальной жизнью как хотите сами (не причиняя вреда другим) и предоставьте окружающим наслаждаться как угодно им; это их личное дело и вас не касается.

2. Не дискриминируйте и не притесняйте на основе половой, расовой или (насколько это возможно) видовой принадлежности.

3. Не навязывайте детям собственные идеи. Научите их думать самостоятельно, взвешивать доказательства и не бояться выражать несогласие с вашим мнением.

4. Заглядывайте в будущее дальше срока собственной жизни.

Оставим в стороне несущественную разницу во вкусах. Главное заключается в том, что почти все мы с библейских времен ушли далеко вперед. В XIX веке во всех цивилизованных странах было запрещено рабство, широко распространенное как в библейские времена, так и в течение большей части человеческой истории. Во всех цивилизованных странах сейчас признается, что женский голос на выборах и в суде равен мужскому, хотя это отрицалось вплоть до 1920-х годов. В современных просвещенных обществах (в эту категорию, безусловно, не включаются страны типа Саудовской Аравии) женщину больше не считают собственностью мужчины, как это было в библейские времена. Любой современный суд признал бы Авраама виновным в жестоком обращении с несовершеннолетним. А выполни он свое намерение до конца, ему не избежать бы приговора за преднамеренное убийство. И тем не менее по нравам своего времени он заслуживал восхищения, поскольку выполнял повеление всевышнего. Вне зависимости от того, верим мы в бога или нет, наши понятия о дурном и хорошем претерпели значительные изменения. В чем же они заключаются и что служит им причиной?

В любом обществе существует трудноопределимое, меняющееся с ходом десятилетий коллективное единодушие, которое, не боясь обвинений в напыщенности, можно назвать заимствованным у немцев термином Zeitgeist. Уже говорилось, что права женщин в настоящее время признаны в демократических странах повсеместно, однако в действительности эта реформа произошла поразительно недавно. Ниже приводятся даты получения женщинами права голоса в различных странах:

Новая Зеландия — 1893
Австралия — 1902
Финляндия — 1906
Норвегия — 1913
Соединенные Штаты — 1920
Великобритания — 1928
Франция — 1945
Бельгия — 1946
Швейцария — 1971
Кувейт — 2006

Такое распределение дат в течение двадцатого столетия свидетельствует об изменении Zeitgeist. Другим примером может служить отношение к расовому вопросу. Взгляды большей части населения Великобритании (да и многих других стран) начала XX века в наше время воспринимались бы как расистские. Большинство белокожего населения считали, что чернокожие (сваливая сюда без разбора все многочисленные африканские и не имеющие с ними никакого родства индийские, австралийские и меланезийские группы) уступают белым практически во всем, за исключением, как снисходительно признавалось, чувства ритма. В двадцатые годы эквивалентом Джеймса Бонда в английской литературе был жизнерадостно добродушный любимец подростков Бульдог Драммонд.[163] В одном из романов, «Черной шайке», Драммонд говорит о «евреях, иностранцах и прочей немытой публике». В заключительной сцене романа «Женский пол» Драммонд хитро переодевается Педро — черным слугой главного злодея. В критический момент, когда и злодей и читатель наконец узнают, что «Педро» — на самом деле Драммонд, тот мог бы воскликнуть, например: «Вы думаете, что я Педро. Вы даже и не подозреваете, что на самом деле я — замаскированный под черного слугу ваш заклятый враг Драммонд». Вместо этого он заявляет следующее: «Неправда, что каждая борода — фальшивая, но правда, что каждый черномазый воняет. Эта борода, голубчик, не фальшивая, и этот черномазый не воняет. Нет ли здесь какого-то нарушения логики?» Я читал эти книги мальчишкой в 1950-е годы, лет через 30 после их написания, и тогда подростку все еще можно было (но уже не совсем легко), увлекшись сюжетом, пропустить расистские высказывания. В наше время такое представить невозможно.

Томас Генри Гексли был передовым, просвещенным либералом своего времени. Своего, но не нашего, и в 1871 году он писал, например, следующее:

Ни один здравомыслящий, знакомый с фактами человек не поверит, что типичный негр является ровней или, что еще более невероятно, превосходит белого человека. А значит, просто нелепо ожидать, что, удалив все препятствия и предоставив нашему украшенному выдающимися челюстями сородичу равное поле, без каких-либо привилегий и притеснений, мы станем свидетелями его успеха в соревновании с наделенным большим мозгом и челюстями меньшего размера соперником; в соревновании, где побеждают мысли, а не укусы. Безусловно, высочайшие вершины цивилизации нашим темнокожим братьям недоступны.[164]

Общеизвестно, что хороший историк не судит высказывания деятелей прошлых эпох по современным стандартам. Авраам Линкольн, подобно Гексли, был передовым мыслителем своего времени, но его взгляды на расовые вопросы в наше время также выглядят очень расистскими. Вот его заявление во время спора со Стивеном А. Дугласом в 1858 году:

Хочу подчеркнуть, что я ни сейчас, ни когда-либо ранее, не выступал за социальное и политическое равенство белой и черной рас; я ни сейчас, ни ранее не выступал за включение негров в число избирателей или присяжных, за их права занимать общественные должности или заключать браки с белыми людьми; добавлю к этому, что между белой и черной расами существуют физические различия, которые, по моему мнению, никогда не позволят им сосуществовать в условиях политического и социального равенства. А поскольку это так, то при жизни бок о бок неизбежно возникновение меж ними высшего и низшего положения, и я, как и всякий другой, выступаю за занятие высшей ступени белой расой.[165]

Если бы Гексли и Линкольн родились и получили образование в наши дни, они вместе с нами отшатнулись бы от собственных оскорбительно-дидактических, в духе Викторианской эпохи, заявлений. Эти цитаты приведены исключительно, чтобы показать, как меняется Zeitgeist с ходом времени. Если даже Гексли — один из самых просвещенных либералов той эпохи — и даже предоставивший свободу рабам Линкольн могли публично делать подобные заявления, попытайтесь представить образ мыслей типичного викторианского обывателя. А стоит обратиться к XVIII веку, обнаружим хорошо известный факт: и у Вашингтона, и у Джефферсона, и у других деятелей эпохи Просвещения были рабы. Часто, принимая неизбежное изменение Zeitgest просто как должное, мы забываем рассматривать это изменение в качестве реального, достойного обсуждения и изучения феномена.

Примеров множество. Впервые высадившись на остров Маврикий и увидев безобидных птиц додо, моряки не придумали ничего лучшего, как перебить их всех дубинками, несмотря на то что они даже в пищу не годились (по описаниям, мясо у них было неприятного вкуса). Видимо, размозжить палкой голову беззащитной, смирной, не способной летать птице считалось интересным развлечением, помогающим скоротать время. В наши дни такое поведение немыслимо; вымирание подобного додо вида животных будет воспринято как трагедия, случись оно даже в силу естественных причин, не говоря уже о намеренном истреблении их человеком.

Именно такой трагедией, по современным культурным стандартам, стало сравнительно недавнее исчезновение тилацина — тасманийского волка. Еще в 1909 году за убийство этих повсеместно оплакиваемых ныне хищников выплачивали вознаграждение. В викторианских романах об Африке «слон», «лев», «антилопа» (обратите внимание, всегда в единственном числе) — это «дичь», а с дичью что делать? Стрелять, конечно же, не раздумывая. Не для еды, не для самозащиты. Для «спорта». Но и здесь Zeitgeist изменился. Несмотря на то что богатые, отсидевшие в креслах зады «спортсмены» по-прежнему могут, безопасно устроившись в лендроверах, расстреливать африканских диких животных и увозить домой в качестве трофеев головы, им приходится нынче расплачиваться за это как чеками с длинным рядом нулей, так и всеобщим презрением. Охрана дикой природы и окружающей среды стала такой же принятой нормой нравственного поведения, какими когда-то были соблюдение субботы и отказ от идолопоклонства.

Бурные шестидесятые годы прославились модой на свободу нравов. Но еще в начале десятилетия выступающий на процессе над романом «Любовник леди Чаттерлей» обвинитель мог обратиться к присяжным со следующим вопросом: «Желали бы вы, чтобы вашим сыновьям-подросткам, вашим юным дочерям — потому что девушки, как и юноши, тоже могут читать (представьте себе, он так и выразился!) — попала в руки эта книга? Стали бы вы держать подобную книгу в своем доме? Потерпели бы вы, чтобы такую книгу прочла ваша жена или ваши слуги?» В последнем риторическом вопросе стремительность перемен Zeitgeist демонстрируется особенно удачно.

Американское вторжение в Ирак широко осуждается из-за количества жертв среди гражданского населения; и тем не менее число жертв в этой войне на несколько порядков ниже, чем во Второй мировой. Похоже, что стандарты морально приемлемого и здесь стремительно меняются. Звучащие сегодня в высшей степени бессердечно и гнусно заявления Дональда Рамсфилда показались бы речами мягкотелого либерала, выступи он с чем-то аналогичным во время последней мировой войны.

Что-то изменилось за прошедшие с той поры десятилетия. Эти изменения коснулись каждого из нас, но с религией они не имеют ничего общего. Если уж искать такую связь, то они случились скорее вопреки религии, чем благодаря ей.

Изменения в целом идут в одном и том же направлении, и большинство согласится, что они — к лучшему. Даже Адольф Гитлер, повсеместно признанный выходящим за все мыслимые рамки чудовищем, не выделялся бы особой кровожадностью во времена Калигулы или Чингисхана. Бесспорно, Гитлер истребил больше людей, чем Чингисхан; так ведь в его распоряжении были современные технологии. И можно ли о Гитлере сказать то же, что очень часто звучит в описании Чингисхана: он получал самое большое наслаждение, глядя, как «обливаются слезами друзья и близкие его жертв»? Мы судим Гитлера по моральным законам нашего времени, а моральный Zeitgeist, как и технология, далеко шагнул со времен Калигулы. Гитлер предстает воплощением ада потому, что нынешние стандарты не в пример гуманнее.

За свою жизнь я много раз слышал, как люди оскорбляют друг друга унизительными кличками и намекающими на национальность прозвищами: лягушатник, макаронник, итальяшка, ганс, жид, черномазый, япошка, азер. Не скажу, что эти клички совсем исчезли, но в приличном обществе их употребление резко порицается. По слову «негр», хотя в первоначальном смысле и не оскорбительному, можно нынче достоверно определять период написания английских литературных произведений. В свое время уважаемый кембриджский теолог А. С. Букет мог в своем труде «Сравнительная религия» начать главу об исламе следующей фразой: «Семит не является по своей природе монотеистом, как предполагалось в середине XIX века. Он — анимист». Использование расового признака (в обход культурной принадлежности) и предпочтение единственного числа («Семит… анимист»), сводящее разнообразие множества людей к одному «типу», сами по себе преступлением не являются. Но это еще один пример изменения духа времени, Zeitgeist. В наши дни ни один кембриджский профессор — ни теологии, ни любой другой дисциплины — не использует в своих работах таких выражений. Анализируя подобные трудноуловимые изменения нравственных норм, мы можем датировать работу Букета периодом не позднее середины XX века. И действительно, она была написана в 1941 году.

Заглянем еще на четыре десятилетия назад — и изменение стандартов станет и вовсе бесспорным. Я уже цитировал в своей предыдущей книге утопический роман Г. Д. Уэллса «Прозрения» о Новой республике, но хочу сделать это еще раз, потому что он исключительно точно иллюстрирует мою мысль:

Как будет Новая республика обращаться с низшими расами? С чернокожими… С желтой расой?.. С евреями?.. С сонмами черных, коричневых, грязно-белых и желтых людей, не нужных в новом, точно отлаженном мире? Что ж, жизнь — это жизнь, а не богадельня, и, полагаю, придется от них избавиться… Что же касается системы нравственности граждан Новой республики — системы, которой суждено господствовать над мировым государством, она будет устроена так, чтобы способствовать распространению самого лучшего, эффективного и прекрасного, что есть в человечестве, — красивых, сильных тел, ясных, светлых умов… До сих пор, во избежание воспроизведения убожеством убожества, природа использовала при организации мира свой метод… смерть… Люди Новой республики… получат идеал, ради которого стоит совершать убийство.

Это было написано в 1902 году, а сам Уэллс считался прогрессивным деятелем своей эпохи. В 1902 году подобные, хоть и не повсеместно одобряемые, умозаключения тем не менее вполне могли служить предметом дискуссии на званом обеде. Современный же читатель, столкнувшись с ними, не может не содрогнуться от ужаса. Приходится признать, что, как ни отвратителен Гитлер, он был не так уж далек от духа своего времени, как это может нам казаться сегодня. До чего стремительно меняется Zeitgeist — и до чего согласованно движется он широким фронтом во всем просвещенном мире.

Что же служит источником этих слаженных, непрерывных изменений общественного сознания? Позвольте уклониться от ответа на этот вопрос. В рамках задач данной книги мне достаточно твердого убеждения, что религия таким источником однозначно не является. Если же непременно нужно высказать свое мнение, то я повел бы рассуждение следующим образом. Необходимо объяснить, во-первых, почему изменения морального духа времени происходят с такой поразительной согласованностью среди огромного количества людей и, во-вторых, почему изменения происходят более или менее однонаправленно.

Как происходит согласование среди огромной массы людей? Изменения распространяются от одного человека к другому за разговорами в барах, путем обсуждений за обеденным столом, через книги и книжные обозрения, газеты и телепередачи, а нынче еще и посредством Интернета. Изменения в нравственном климате проявляются в газетных статьях, радиоинтервью, политических выступлениях, шутках эстрадных сатириков, сценариях мыльных опер, голосованиях по поводу новых законов членами парламентов и интерпретациях этих законов судьями. Можно было бы описать весь процесс как изменение частоты встречаемости определенных мемов в меметическом пуле, но здесь не место развивать эту тему.

Кто-то плетется позади надвигающейся волны перемен морального Zeitgeist, кто-то ее слегка обгоняет. Но большинство из нас — людей XXI века — составляет единую группу, далеко ушедшую от людей Средневековья, или современников Авраама, или даже человечества 1920-х годов. Волна продолжает свой бег, и даже авангард начала XX века (ярким представителем которого является Т. Г. Гексли) уже безнадежно отстал от нынешнего «обоза». Конечно, это движение являет собой не плавную кривую, а, скорее, извилистую зубчатую линию. В ее рисунке отмечаются локальные и временные откаты в прошлое, как, например, в начале 2000-х под руководством нынешнего правительства в Соединенных Штатах. Но, если рассматривать более длительный временной интервал, прогрессивное движение несомненно, и оно будет продолжаться.

В чем причина постоянного движения Zeitgeist в этом направлении? Не нужно забывать о роли отдельных личностей, выступающих, опережая время, с новыми идеями и зовущих за собой остальных. Идеи расового равенства в Америке получили широкое распространение благодаря замечательным политическим лидерам вроде Мартина Лютера Кинга, представителям культуры, спорта и другим общественным деятелям, таким как Пол Робсон, Сидней Пуатье, Джесси Оуэнс и Джеки Робинсон. Раскрепощение женщин и рабов также многим обязано целеустремленным личностям. Кто-то был верующим, кто-то — нет. Некоторые религиозные лидеры помогали правому делу в силу религиозных убеждений. Некоторые делали бы это, и не будучи верующими. Несмотря на то что Мартин Лютер Кинг был христианином, философию ненасильственного гражданского неповиновения он напрямую позаимствовал у нехристианина Ганди.

Помимо этого, постоянно происходит улучшение образования и, главное, растет понимание того, что все мы имеем общие человеческие ценности с представителями других рас и другого пола. Обе эти идеи — совершенно не библейские, и они гораздо более сродни биологическим наукам, особенно эволюции. Одной из причин несправедливого обращения с чернокожими, женщинами, а в нацистской Германии — с евреями и цыганами является то, что их не считали полноценными людьми.

В книге «Освобождение животных» философ Питер Зингер с убедительным красноречием призывает нас отказаться от идеи исключительности своего вида и распространить гуманное обращение на все другие организмы, обладающие достаточной, чтобы его оценить, понятливостью. Возможно, в течение будущих столетий Zeitgeist будет двигаться именно в этом направлении. Что послужило бы логичным развитием более ранних реформ, таких как уничтожение рабства и эмансипация женщин.

Мои любительские познания в психологии и социологии не позволяют предложить более убедительное объяснение, почему нравственный Zeitgeist меняется так согласованно. Но для моих целей достаточно сделанного на основе наблюдений вывода о том, что дух времени действительно меняется, и причиной изменений не является религия, а уж тем более — Священное Писание. Скорее всего, перемены вызваны не одной силой, вроде силы притяжения, а сложным взаимодействием различных факторов, подобно закону Мура, описывающему возрастание в геометрической прогрессии мощности компьютеров. Чем бы ни вызывались наблюдаемые положительные изменения Zeitgeist, сам факт их существования более чем убедительно показывает несостоятельность аргумента, что без бога мы не сумели бы творить добро и отличать добро от зла.

^

А как же Гитлер и Сталин? Разве они не были атеистами?

Несмотря на общее движение Zeitgeist в сторону прогресса, улучшения происходят, как уже отмечалось, не плавно, а скорее зигзагообразно, с удручающими откатами в прошлое. В XX веке ужасные, глубокие откаты случались под властью диктаторов. Важно не смешивать сущность злых намерений таких людей, как Гитлер и Сталин, и наличие у них огромных возможностей для их осуществления. Выше отмечалось, что идеи и намерения Гитлера сами по себе были не более кровожадными, чем у Калигулы или некоторых оттоманских султанов, омерзительная жестокость которых описана в книге Ноела Барбера «Правители Золотого Рога». Но в распоряжении Гитлера были оружие и средства связи XX века. Хотя, несомненно, Гитлер и Сталин по любым стандартам были исключительно жестокими личностями.

«И Гитлер и Сталин были атеистами. Что вы об этом скажете?» Этот вопрос задается практически после каждого моего публичного выступления на тему религии и почти в каждом радиоинтервью. Тон его, как правило, язвительный, и негодующий автор обычно подразумевает две вещи, а именно: Сталин и Гитлер не только были атеистами (1), но и совершали ужасные злодеяния именно по причине своего неверия (2). Положение (1) верно в отношении Сталина и сомнительно в отношении Гитлера. Но это в любом случае не имеет значения, потому что положение (2) ложно. Если оно приводится как вывод из положения (1), то оно просто нелогично. Даже если допустить, что Гитлер и Сталин оба были атеистами, то их также объединяло наличие усов, которые, кстати, имелись и у Саддама Хусейна. И что теперь? Вопрос не в том, были ли дурные (или хорошие) индивидуумы атеистами или верующими. Мы не собираемся пересчитывать дурных овец с обеих сторон и сравнивать списки. Тот факт, что на пряжках ремней нацистов было выгравировано «Gott mit uns»,[166] сам по себе ничего не доказывает, по крайней мере без дальнейшего углубленного изучения. Вопрос не в том, были ли атеистами Гитлер и Сталин, а в том, склоняет ли атеизм людей систематически совершать дурные поступки? Этому не существует никаких подтверждений.

Атеизм Сталина, по-видимому, сомнений не вызывает. Он учился в православной духовной семинарии, и его мать до конца своих дней переживала, что сын не стал, как она мечтала, священником. Сталина этот факт, как утверждает в своей книге Алан Буллок, всегда забавлял.[167] Возможно, из-за полученной в юности подготовки к посвящению в сан взрослый Сталин всегда едко отзывался о Русской православной церкви, христианстве и религии в целом. Однако не существует доказательств того, что его жестокость мотивировалась именно атеизмом. Ее также вряд ли удастся объяснить полученным в молодости религиозным образованием, если, конечно, оно не учило его абсолютистской вере, уважению к сильной власти и тому, что цель оправдывает средства.

Миф об атеизме Гитлера культивировался настолько старательно, что в наши дни огромное количество людей верят ему безоговорочно, а защитники религии любят с вызовом использовать его в спорах. Но истинное положение вещей не настолько очевидно. Гитлер родился в католической семье и в детстве ходил в католические школы и церкви. Само по себе это, конечно, неважно: он так же легко мог впоследствии отказаться от католической веры, как Сталин, который, будучи исключенным из Тифлисской духовной семинарии, отказался от православной веры. Но Гитлер никогда публично не отрекался от католицизма; более того, существуют указания на то, что до конца жизни он оставался верующим. Если это и не был католицизм, то какая-то вера в божественное провидение у него, скорее всего, сохранилась. Например, в «Моей борьбе» он пишет, как услышал об объявлении Первой мировой войны: «Опустившись на колени, я от всего сердца возблагодарил небо, что мне посчастливилось жить в такое время».[168] Но это было в 1914 году; может быть, впоследствии он поменял убеждения?

В 1920 году близкий соратник Гитлера, впоследствии ставший заместителем фюрера, Рудольф Гесс написал о нем в письме премьер-министру Баварии: «Я очень близко и хорошо знаком с герром Гитлером. Это — необычайно благородный человек, исполненный бесконечной доброты, религиозных чувств, хороший католик».[169] Мне, конечно, могут возразить, что, поскольку Гесс так отчаянно промахнулся с «благородством» и «бесконечной добротой», возможно, и «хорошего католика» не следует принимать слишком всерьез! Вряд ли к Гитлеру можно без иронии применить эпитет «хороший» в его прямом значении; кстати, последнее замечание приводит на ум уморительный, самый нелепый из слышанных мною аргумент, почему Гитлер должен был быть атеистом. Много раз в разных вариантах повторялся следующий довод: Гитлер был дурным человеком, христианство учит добру, следовательно, Гитлер не мог быть христианином! Замечание Геринга о Гитлере «только католик может объединить Германию», следовательно, имело в виду просто воспитанного в католической вере человека, а не верующего католика?

В произнесенной в 1933 году в Берлине речи Гитлер сказал: «У нас не было сомнений, что людям нужна, необходима эта вера. Поэтому мы повели борьбу с атеистическим движением, и не только путем теоретических дискуссий: мы вырвали его с корнем».[170] Может, это означает лишь, что Гитлер «верил в веру»? Но и в 1941 году он говорил своему адъютанту, генералу Герхарду Энгелю: «Я навсегда останусь католиком».

Даже если Гитлер и не остался искренне верующим христианином, было бы поистине поразительно, если бы на него не оказала влияние многовековая христианская традиция обвинения евреев в убийстве Христа. В своей речи в 1923 году в Мюнхене Гитлер заявил: «Первое, что нам нужно сделать, — это спасти [Германию] от правящих нашей страной евреев… Надо спасти Германию от страданий, доставшихся на долю Другого, смерти на Кресте».[171] Джон Толанд в своей книге «Адольф Гитлер. Полная биография» писал о религиозных убеждениях Гитлера в период «окончательного решения еврейского вопроса»:

По-прежнему оставаясь преданным членом римско-католической церкви, несмотря на недовольство ее иерархией, он хорошо усвоил ее учение о том, что еврей — это убийца Бога. Следовательно, уничтожение можно было совершать без зазрения совести, попросту выполняя роль карающей десницы Господа, — нужно было лишь проводить его отстраненно, без лишней жестокости.

Ненависть христиан к евреям свойственна не только католической традиции. Ярым антисемитом был Мартин Лютер. Во время Вормсского рейхстага он заявил, что «из Германии нужно изгнать всех евреев». Помимо этого, он написал целую книгу «О евреях и их лжи», возможно оказавшую влияние на Гитлера. Лютер называл евреев «порождением ехидны», и Гитлер в своей речи 1922 года использовал это же выражение, а также несколько раз повторил, что является христианином:

Мои христианские чувства указывают мне, что мой Господь и Спаситель — борец. Они указывают на человека, который однажды, будучи одинок и окружен малочисленными последователями, распознал истинную сущность евреев и призвал людей к борьбе против них, и Он (правда Божья!) был величайшим не только в страдании, но и в борьбе. В безграничной любви, как христианин и просто человек, я вчитываюсь в отрывок, который рассказывает нам, как Господь наконец восстал во всей своей мощи и, взявши плеть, изгнал из Храма порождения ехидн и гадюк. Как прекрасна была Его борьба против еврейского яда! Сегодня, после двух тысяч лет, во власти сильных эмоций, я еще более ясно понимаю, что именно для этого Он пролил Свою кровь на Кресте. Как христианин, я обязан не поддаваться обману, но быть борцом за правду и справедливость… И ежедневно усиливающиеся страдания свидетельствуют о том, что мы правы в жажде действий. Ибо у меня как христианина есть долг перед моим народом.[172]

Трудно определить, позаимствовал ли Гитлер выражение «порождение ехидн» у Лютера или взял его, как и сам Лютер, напрямую из Евангелия от Матфея (3:7). Что же касается преследования евреев как выполнения Божьей воли, Гитлер возвращается к этому в «Моей борьбе»: «Поэтому нынче я верю, что поступаю согласно воле Всемогущего Создателя: защищаясь против евреев, я сражаюсь за дело Господа». Написано в 1925 году. Он еще раз повторил это в 1938-м и потом, неоднократно, на протяжении всей карьеры.

Приведенные цитаты необходимо рассматривать совместно с другими, из его «Застольных бесед», где Гитлер выражает записанные секретарем яростно антихристианские взгляды. Эти отрывки датированы 1941 годом:

Самым сильным из когда-то постигших человечество ударов был приход христианства. Большевизм — незаконнорожденное дитя христианства. Оба изобретены евреями. Христианство принесло в мир нарочитую ложь в религиозных вопросах…

Древний мир был таким чистым, светлым и безмятежным, потому что в нем не знали двух великих зол: чумы и христианства. И все же я бы не хотел, чтобы итальянцы или испанцы отвергли наркотик христианства. Пусть мы будем единственной нацией, свободной от этой заразы.

В «Застольных беседах» Гитлера немало подобных высказываний, часто равняющих христианство с большевизмом, порой проводящих аналогию между Карлом Марксом и апостолом Павлом, причем Гитлер никогда не забывает упомянуть, что оба были евреями (хотя он, странным образом, всегда настаивал, что Иисус не был евреем). Конечно, не исключено, что к 1941 году Гитлер испытал определенное разочарование и отдалился от церкви. А может, эти противоречия просто свидетельствуют, что он был изощренным лжецом, мнению которого нельзя доверять ни при каких обстоятельствах?

Также можно заявить, что, несмотря на собственные утверждения и свидетельства соратников, Гитлер на самом деле не был верующим, а цинично использовал религиозные чувства публики. Возможно, он был согласен с Наполеоном, заявившим: «Религия — отличное средство, чтобы утихомиривать чернь», и с Сенекой Младшим: «Чернь считает религию истиной, мудрец — ложью, правитель — полезным изобретением». Бесспорно, Гитлер был способен на подобное двуличие. Если он действительно притворялся верующим с этой целью, то не стоит забывать, что ответственность за совершенные злодеяния не лежит исключительно на нем. Убийства совершали солдаты и офицеры, большинство из которых несомненно были христианами. Именно широко распространенное среди немецкой нации христианство привело нас к предположению, которое мы сейчас обсуждаем, — к предположению о неискренности религиозных признаний Гитлера! А может, Гитлеру казалось, что, если проявить дежурное почтение к христианству, режиму легче удастся получить поддержку церкви. Эта поддержка выражалась разными способами, включая являющийся для современной церкви весьма щекотливой темой упорный отказ папы Пия XII выступить против нацизма. Либо уверения Гитлера в приверженности церкви были искренними, либо он притворялся христианином — достаточно успешно, чтобы заполучить поддержку немецких верующих и католической церкви. В любом случае злодеяния Гитлера вряд ли проистекают из атеистических убеждений.

Даже выступая против христианства, Гитлер не переставал ссылаться на провидение — некую мистическую сущность, якобы выбравшую его для священной миссии — встать во главе Германии. Иногда он называет ее провидением, иногда — богом. После аншлюса и триумфального возвращения Гитлера в Вену в 1938 году в восторженной речи он упоминал бога именно в роли дарителя судьбы: «Я верю, что Божья воля послала юношу отсюда в Рейх, чтобы он вырос, стал во главе нации и привел свою родную землю обратно в германское государство.[173]

Чудом избежав покушения в Мюнхене в 1939 году, Гитлер приписал свое случайное спасение вмешательству провидения, заставившего его изменить распорядок дня: «У меня нет никаких сомнений. То, что я покинул пивную «Бюргербрау-келлер» раньше, чем обычно, — это вмешательство провидения, берегущего меня для выполнения миссии».[174] После этой неудачной попытки архиепископ Мюнхена кардинал Михаэль Фаульхабер приказал отслужить в соборе благодарственный молебен с пением «Те Deum» «в знак благодарности Божественному провидению от имени епархии за счастливое спасение фюрера». Некоторые из сторонников Гитлера при поддержке Геббельса лелеяли планы создания новой религии на основе нацизма. Нижеприведенный текст приветствия главы объединенных профсоюзов напоминает молитву и даже перекликается с молитвой Господней («Отче наш») и Символом веры:

Адольф Гитлер! Мы сплочены вокруг тебя, единого! Хотим в этот час вновь возвестить свою клятву: веруем только в Адольфа Гитлера на сей земле. Верим, что национал-социализм — единственная спасительная вера нашего народа. Верим в Господа Бога на небесах, Творца нашего, ведущего нас, и направляющего, и благословляющего нас явно. И верим, что Господь Бог ниспослал нам Адольфа Гитлера, чтоб сделать Германию краеугольным камнем вечности.[175]

Сталин был атеистом, Гитлер, скорее всего, — нет; но даже если бы он им и был, вывод из дискуссии о Сталине/Гитлере довольно прост. Отдельные атеисты могут совершать зло, но они не совершают его во имя атеизма. Сталин и Гитлер совершили чудовищные преступления: один — во имя догматического, доктринерского марксизма, другой — во имя безумной ненаучной евгеники с элементами псевдовагнеровского бреда. Религиозные войны ведутся под знаменами религии, и в ходе истории они происходили с ужасающей частотой. Но не могу вспомнить ни одной войны, которая бы велась во имя атеизма. Да и зачем она? Война может разразиться из-за жажды экономической наживы, политических амбиций, расовых или этнических предрассудков, жестокой обиды, или мести, или патриотической веры в высокое предназначение нации. Еще более подходящим мотивом для войны может оказаться непоколебимая убежденность в том, что наша религия — единственно правильная, что подтверждается священной книгой, безоговорочно приговаривающей всех еретиков и сторонников других религий к смерти и безоговорочно обещающей всем воинам Господа прямую дорогу в лучший уголок рая. Сэм Харрис в книге «Конец веры», как ему часто удается, бьет не в бровь, а в глаз:

Опасность религиозной веры состоит в том, что она позволяет нормальным в других отношениях людям пожинать плоды безумия и считать их при этом священными. Поскольку каждое новое поколение детей обучают, что религиозные утверждения не нужно подкреплять фактами, как это требуется в других случаях, цивилизации все еще приходится иметь дело с тучами нелепиц. Даже в наше время люди истребляют друг друга во имя древних литературных произведений. Невозможно поверить, что такое безумство может продолжаться.

А теперь скажите: кому придет в голову затевать войну ради отсутствия веры?



143. Дух времени (нем.).

144. Lane Fox (1992); Berlinerblau (2005).

145. Holloway (1999, 2005). Фраза Ричарда Холловея об «идущем на поправку христианине» приводится в книжном обозрении газеты: Guardian, 15 Feb. 2003: http://books.guardian.co.uk/reviews/scienceandnature/0,6121,894941,00.html. Шотландская журналистка Мюрел Грей написала замечательный отчёт о моей дискуссии с епископом Холловеем в газете: (Glasgow) Herald: http://www.sundayherald.com/44517.

146. Собрание жутких проповедей американских священников, объясняющих бедствия урагана «Катрина» людскими «грехами», см.: http://universist.org/neworleans.htm.

147. Эта история впервые появилась на сайте http://datelinehollywood.com/achives/2005/09/05/robertson-blames-hurricane-on-choice-of-ellen-deneres-to-host-emmys/, и стопроцентно проверить её подлинность сложно. Однако в неё широко верят, бесспорно, потому что это — типичное высказывание подобных Робертсону церковников о стихийных бедствиях вроде «Катрины». См., например, www.emediawire.com/releases/2005/9/emw281940.htm. На сайте, где сделаны лживые замечания о «Катрине» (www.snopes.com/katrina/satire/robertson.asp), также приводится замечание Робертсона о состоявшемся ранее марше Гей-прайд в Орландо, штат Флорида: «Хочу предостеречь жителей Орландо, указав, что, живя, как они, на пути прохождения крупных ураганов, я не стал бы так опрометчиво размахивать красной тряпкой перед ликом Божьим».

148. Pat Robertson, BBC: http://news.bbc.co.uk/2/hi/americas/4427144.stm.

149. Эту богатую комическими возможностями идею предложил мне Джонатан Миллер, непонятно почему ни разу не включивший её в свою юмореску «За кулисами эстрады». Также приношу ему благодарность за рекомендованное исследование в данной области: Халбертал, Маргалит (1992)

150. Жизненное пространство (нем.).

151. R. Dawkins, Atheists for Jesus, Free Inquiry 25: 1, 2005, 9–10.

152. Джулия Суини также абсолютно права, упоминая буддизм. Аналогично тому, как христианство обычно считается более «умеренной» религией по сравнению с исламом, буддизм часто называют лучшей религией из всех. Но идея о перерождении в зависимости от грехов в прошлой жизни довольно неприятна. Джулия Суини: «Во время поездки в Таиланд я встретила женщину, ухаживающую за ребёнком со страшными врождёнными увечьями. Я сказала: “Как хорошо с вашей стороны помогать этому несчастному малышу”. — “Не называйте его несчастным, — ответила она. — Наверняка в прошлой жизни он совершил что-то ужасное, чтобы переродиться таким уродцем”».

153. Подробное описание приёмов, используемых культами, см.: Barker (1984). Отчёты журналистов о современных культах см.: Lane (1996), Kilduff and Javers (1978).

154. Я знаю, что слово «scrumping» (красть яблоки) окажется незнакомым для американских читателей. Но мне нравится находить и читать незнакомые американские слова для расширения своей лексики. По этой причине я намеренно использовал несколько слов из диалектов других регионов. Этот термин — очень меткое словцо. Он не просто означает кражу, а именно кражу яблок и только яблок. Точнее выражения не может быть. Надо признать, что в Книге Бытия не указано, что плод был яблоком, но традиционно считается, что это было яблоко.

155. Paul Vallely and Andrew Buncombe, History of Christianity: Gospel according to Judas, Independent, 7 April 2006.

156. Vermes (2000).

157. Исследование Хартунга первоначально было опубликовано в: Skeptic 3: 4, 1995, но сейчас его легче найти по адресу: http://www.lrainc.com/swtaboo/taboos/ltn01.html.

158. Может быть, вы не знаете, кто такие упомянутые в данной цитате «святые-страдальцы»? И не надо, не забивайте себе голову ерундой, в мире есть вещи поважнее.

159. Smith (1995).

160. Guardian, 12 March 2002: http://books.guardian.co.uk/departments/politicsphilosophyandsociety/story/0,,664342,00.html.

161. N.D. Glenn, Interreligious marriage in the United States: patterns and recent trends, Journal of Marriage and the Family 44: 3, 1982, 555–566.

162. http://www.ebonmusings.org/atheism/new10c.html.

163. Герой детективных романов английского писателя Г. С. Макпила (1888–1937). (Прим. ред.)

164. Huxley (1871).

165. http://www.classic-literature.co.uk/american-authors/19th-century/abraham-lincoln/the-writings-of-abraham-lincoln-04/.

166. «С нами Бог» (нем.).

167. Bullock (1991).

168. Bullock (2005).

169. http://www.ffrf.org/fttoday/1997/march97/holocaust.html. Данная статья Ричарда Э. Смита впервые была опубликована в журнале Free-thought Today (March 1997); в ней, с указанием источников, приводится большое количество цитат из Гитлера и других членов нацистской партии. Все мои цитаты — из статьи Смита, если не указано иначе.

170. http://homepages.paradise.net.nz/mischedj/ca_hitler.html.

171. Bullock (2005: 96).

172. Адольф Гитлер. Речь 12 апреля 1922 г. In Baynes (1942: 19–20).

173. Bullock (2005: 43).

174. Эта и следующая цитата — из статьи Энн Николь Гейлор о вероисповедании Гитлера, http://www.ffrf.org/fttoday/back/hitler.html.

175. http://www.contra-mundum.org/schirrmacher/NS_Religion.pdf.

<<< |1|…|5|6|7|8|9|10|11|12|13| >>>
Комментарии: 7