Scisne?

I. Институт заложников / Красный террор в России 1918–1923

Мельгунов С. П.

Комментарии: 0
<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|9|…|14| >>>

I. Институт заложников

"Террор — безполезная жестокость, осуществляемая людьми, которые сами боятся"

Энгельс

17-го августа 1918 г. в Петербурге бывшим студентом, юнкером во время войны, социалистом Канегиссером был убит народный комиссар Северной Коммуны, руководитель Петербургской Чрезвычайной Комиссии — Урицкий. Оффициальный документ об этом акте гласит: "При допросе Леонид Каннегиссер заявил, что он убил Урицкаго не по постановлению партии, или какой-нибудь организации, а по собственному побуждению, желая отомстить за арест офицеров и разстрел своего друга Перельцвейга".[1]

28-го августа социалистка Каплан покушалась на жизнь Ленина в Москве.

Как ответила на эти два террористических акта советская власть?

По постановлению Петроградской Чрезвычайной Комиссии — как гласит оффициозное сообщение в "Еженедельнике Чрез. Ком." 20-го октября (No. 5) — разстрелено 500 человек заложников. Мы не знаем и, вероятно, никогда не узнаем точной цифры этих жертв — мы не знаем даже их имен. С уверенностью однако можно сказать, что действительная цифра значительно превосходит цифру приведеннаго позднейшаго {37} полуоффициальнаго сообщения (никакого оффициальнаго извещения никогда не было опубликовано). В самом деле, 23-го марта 1919 года английский военный священник Lombard сообщал лорду Керзону: "в последних числах августа две барки, наполненныя офицерами, потоплены и трупы их были выброшены в имении одного из моих друзей, расположенном на Финском заливе; многие были связаны по двое и по трое колючей проволокой"[2].

Что же это неверное сообщение? Но об этом факте многие знают и в Петрограде и в Москве. Мы увидим из другого источника, что и в последующее время большевицкая власть прибегала к таким варварским способам потопления врагов (напр., в 1921 г).

Один из очевидцев петроградских событий сообщает такия детали:

"Что касается Петрограда, то, при беглом подсчете, число казненных достигает 1.300, хотя большевики признают только 500, но они не считают тех многих сотен офицеров, прежних слуг и частных лиц, которые были разстрелены в Кронштадте и Петропавловской крепости в Петрограде без особаго приказа центральной власти, по воле местнаго Совета; в одном Кронштадте за одну ночь было разстрелено 400 ч. Во дворе были вырыты три больших ямы, 400 человек поставлены перед ними и разстрелены один за другим"[3].

"Истерическим террором" назвал эти дни в Петрограде один из руководителей Вс. Чр. Ком., Петерс, в интервью, данном газетному корреспонденту в ноябре: "Вопреки распространенному мнению — говорил Петерс, — я вовсе не так кровожаден, как думают". {38} В Петербурге "мягкотелые революционеры были выведены из равновесия и стали черезчур усердствовать. До убийства Урицкаго в Петрограде не было разстрелов, а после него слишком много и часто без разбора, тогда как Москва в ответ на покушение на Ленина ответила лишь разстрелом нескольких царских министров". И тут же однако не слишком кровожадный Петерс грозил: "я заявляю, что всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову, встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеет все, что понимается под красным террором"[4].

Оставляю пока в стороне совершенно ложное утверждение Петерса, что до убийства Урицкаго в Петрограде не было смертных казней. Итак, в Москве за покушение социалистки на Ленина разстрелено лишь несколько царских министров! Петерс не постыдился сделать это заявление, когда всего за несколько дней перед тем в том же "Еженедельнике Ч. К." (No. 6) был опубликован весьма укороченный список разстреленных за покушение на Ленина. Их было опубликовано через два месяца после разстрела 90 человек[5]. Среди них были и министры, были офицеры, как были и служащие кооперативных учреждений, присяжные поверенные, студенты, священники и др. Мы не знаем числа разстреленных. Кроме единственнаго сообщения в "Еженедельнике Ч. К."[6] никогда ничего больше {39} не было опубликовано. А между тем мы знаем, что людей в эти дни в Москве по общим сведениям было разстрелено больше 300[7].

Те, которые сидели в эти поистине мучительные дни в Бутырской тюрьме, когда были арестованы тысячи людей из самых разнообразных общественных слоев, никогда не забудут своих душевных переживаний. Это было время, названное одним из очевидцев "дикой вакханалией краснаго террора".[8] Тревожно и страшно было по ночам слышать, а иногда и присутствовать при том, как брали десятками людей на разстрел. Приезжали автомобили и увозили свои жертвы, а тюрьма не спала и трепетала при каждом автомобильном гудке. Вот войдут в камеру и потребуют кого-нибудь "с вещами" в "комнату душ"[9] — значит, на разстрел. И там будут связывать попарно проволокой. Если бы вы знали, какой это был ужас! Я сидел в эти дни в Бутырской тюрьме, и сам переживал все эти страшные кошмары. Возьму один разсказ очевидца:[10]

"В памяти не сохранились имена многих и многих, уведенных на разстрел из камеры, в которой сидел пишущий эти строки в Ленинские августовские дни 1918 года, но душераздирающия картины врезались в память и вряд ли забудутся до конца жизни"…

"Вот группа офицеров, в числе пяти человек, через несколько дней после "Ленинскаго выстрела" вызывается в "комнату душ". Некоторые из них случайно были взяты при облаве на улице. Сознание возможности смерти не приходило им в голову, {40} они спокойно подчинились своей судьбе — сидеть в заключении…

"И вдруг… "с вещами по городу в комнату душ". Бледные, как полотно, собирают они вещи. Но одного выводной надзиратель никак не может найти. Пятый не отвечает, не откликается. Выводной выходит и возвращается с заведующим корпусом и несколькими чекистами. Поименная поверка. Этот пятый обнаруживается… Он залез под койку… Его выволакивают за ноги… Неистовые звуки его голоса заполняют весь корридор. Он отбивается с криком: "За что? Не хочу умирать!" Но его осиливают, вытаскивают из камеры… и они исчезают… и вновь появляются во дворе… Звуков уже не слышно… Рот заткнут тряпками.

"Молодой прапорщик Семенов арестован за то, что во время крупнаго пожара летом 1918 года на Курском вокзале (горели вагоны на линии), находясь среди зрителей, заметил, что вероятно вагоны подожгли сами большевики, чтобы скрыть следы хищения. Его арестовали, a вместе с ним арестовали на квартире его отца и брата. Через три месяца после допроса следователь уверил его, что он будет освобожден. Вдруг… "с вещами по городу". И через несколько дней его фамилия значилась в числе разстреленных. А через месяц при допросе отца следователь сознался ему, что сын был разстрелен по ошибке, "в общей массе" разстреленных.

"Однажды к нам в камеру ввели юношу лет 18—19, ранее уведеннаго из нашего корридора. Он был арестован при облавке на улице в июле 1918 г. около храма Христа Спасителя. Этот юноша разсказал нам, что через несколько дней по привозе его в В. Ч. К., его вызвали ночью, посадили на автомобиль, чтобы отвезти на разстрел (в 1918 году разстреливали не в подвале, а за городом). Совершенно случайно кто-то из чекистов обратил внимание, что разстрелять они должны не молодого, а мужчину средних лет. Справились, — оказалось фамилия и имя те же самыя, {41} отчества расходятся, и разстреливаемому должно быть 42 года, а этому 18. Случайно жизнь его была спасена и его вернули к нам обратно.

"Красный террор целыми неделями и месяцами держал под Дамокловым мечом тысячи людей. Были случаи, когда заключенные отказывались выходить из камеры на предмет освобождения из тюрьмы, опасаясь, что вызов на волю — ловушка, чтобы обманом взять из тюрьмы на разстрел. Были и такие случаи, когда люди выходили из камеры в полном сознании, что они выходят на волю, и сокамерники обычными приветствиями провожали их. Но через несколько дней фамилии этих мнимо освобожденных указывались в списке разстреленных. А сколько было таких, имена которых просто не опубликовывались…"

Не только Петербург и Москва ответили за покушение на Ленина сотнями убийств. Эта волна прокатилась по всей советской России — и по большим и малым городам и по местечкам и селам. Редко сообщались в большевицкой печати сведения об этих убийствах, по все же в "Еженедельнике" мы найдем упоминания и об этих провинциальных разстрелах, иногда с определенным указанием: разстрелен за покушение на Ленина. Возьмем хотя бы некоторыя из них.

"Преступное покушение на жизнь нашего идейнаго вождя, тов. Ленина — сообщает Нижегородская Ч. К. — побуждает отказаться от сентиментальности и твердой рукой провести диктатуру пролетариата"… "Довольно слов!"… "В силу этого" — комиссией "разстрелен 41 человек из вражескаго лагеря". И дальше шел список, в котором фигурируют офицеры, священники, чиновники, лесничий, редактор газеты, стражник и пр. и пр. В этот день в Нижнем на всякий случай взято до 700 заложников. "Раб. Кр. Ниж. Лист" пояснял это: "Нa каждое убийство коммуниста или на покушение на убийство мы будем отвечать разстрелом заложников буржуазии, ибо кровь наших {42} товарищей убитых и раненых требует отомщения".

"В ответ на убийство тов. Урицкаго и покушение на тов. Ленина… красному террору подвергнуты", по постановлению Сумской (Харьковской губ.) уездной Ч. К., трое летчиков;. Смоленской Областной Комиссией 38 помещиков Западной Области; Новоржевской — какие то Александра, Наталия, Евдокия, Павел и Михаил Росляковы; Пошехонской — 31 (целыми семьями: 5 Шалаевых, 4 Волковых), Псковской — 31, Ярославской — 38, Архангельской — 9, Себежской — 17, Вологодской — 14, Брянской — 9 грабителей (!!) и т. д. и т. д.

Всероссийской Ч. К. за покушение на вождя всемирнаго пролетариата среди других разстрелены: артельщик Кубицкий за ограбление 400 т. р., два матроса за то же, комиссар Ч. К. Пискунов "пытавшийся продать револьвер милиционеру", два фальшивых монетчика и др. Такой список, между прочим, был опубликован в No. 3 "Еженедельника В. Ч. К." Таких опубликованных списков можно было бы привести десятки, а неопубликованных — не было места, где бы не происходили разстрелы "за Ленина".

Характерен экстренный бюллетень Ч. К. по борьбе с контр-революцией в гор. Моршанске, выпущенный по поводу происходивших событий. Он между прочим гласил: "Товарищи! Нас бьют по одной щеке, мы это возвращаем сторицей и даем удар по всей физиономии. Произведена противозаразная прививка, т. е. красный террор… Прививка эта сделана по всей России, в частности в Моршанске, где на убийство тов. Урицкаго и ранение т. Ленина ответили разстрелом… (перечислено 4 человека) и если еще будет попытка покушения на наших вождей революции и вообще работников, стоящих на ответственных постах из коммунистов, то жестокость проявится в еще худшем виде… Мы должны ответить на удар — ударом в десять раз сильнее". И впервые, кажется, появляется оффициальное {43} заявление о заложниках, которые будут "немедленно разстрелены", при "малейшем контр-революционном выступлении". "За голову и жизнь одного из наших вождей должны слететь сотни голов буржуазии и всех ея приспешников" — гласило объявление "всем гражданам города Торжка и уезда", выпущенное местной уездной Ч. К. Далее шел список арестованных и заключенных в тюрьму, в качестве "заложников": инженеры, купцы, священник и… правые социалисты-революционеры. Всего 20 человек. В Иванове-Вознесенске заложников взято 184 человека и т. д. В Перми за Урицкаго и Ленина разстрелено 50 человек[11].

Не довольно ли и приведенных фактов, чтобы опровергнуть оффициальныя сообщения. За Урицкаго и Ленина действительно погибли тысячи невиновных по отношению к этому делу людей. Тысячи по всей России были взяты заложниками. Какова была их судьба? Напомним хотя бы о гибели ген. Рузскаго, Радко-Дмитриева и других заложников в Пятигорске. Они, в количестве 32, были арестованы в Ессентуках "во исполнение приказа Народнаго Комиссара внутренних дел тов. Петровскаго", как гласило оффициальное сообщение[12], заканчивавшееся угрозой разстрела их "при попытке контр-революционных возстаний или покушения на жизнь вождей пролетариата". Затем были взяты заложники в Кисловодске (в числе 33) и в других местах. Всего числилось 160 человек, собранных в концентрационном лагере в Пятигорске. 13-го октября в Пятигорске произошло следующее событие: большевицкий главком Сорокин пытался совершить переворот, имевший целью очистить "советскую власть от евреев". Им были, между прочим, арестованы и убиты некоторые члены Ч. К. "В оправдание своей расправы Сорокин, — как говорят материалы Деникинской Комиссии, {44} которыми мы пользуемся в данном случае[13] — представил документы, яко-бы изобличавшие казненных в сношениях с Добровольческой Армией, и хотел получить признание своей правоты и своей власти от созваннаго им в станице Невинамысской Чрезвычайнаго Съезда Совдепов и представителей революции и красной армии".

Но враги Сорокина еще до прибытия его на съезд успели объявить его вне закона, "как изменника революции". Он был арестован в Ставрополе и тут же убит… Вместе с тем была решена участь большинства лиц, содержавшихся в качестве заложников в концентрационном лагере.

В No. 157 местных "Известий" 2-го ноября был опубликовал следующий приказ Ч. К., возглавляемой Артабековым: "Вследствие покушения на жизнь вождей пролетариата в гор. Пятигорске 21-го окт. 1918 г. и в силу приказа No. З-ий 8-го октября сего года в ответ на дьявольское убийство лучших товарищей, членов Ц. П. К. и других, по постановлению Чрезвычайной Комиссии разстрелены нижеследующие заложники и лица, принадлежащия к контр-революционным организациям". Дальше шел список в 59 человек, который начинался ген. Рузским. Тут же был напечатан и другой список в 47 человек, где в перемешку шли: сенатор, фальшивомонетчик, священник. Заложники "были разстрелены". Это ложь. Заложники были зарублены шашками. Вещи убитых были объявлены "народным достоянием"…

И в дальнейшем процветала та же система заложничества.

В Черниговской сатрапии студент П. убил комиссара Н. И достоверный свидетель разсказывает нам, что за это были разстрелены его отец, мать, два брата (младшему было 15 лет), учительница немка и {45} ея племянница 18 лет. Через некоторое время поймали его самого.

Прошел год, в течение котораго террор принял в России ужасающия формы: по истине бледнеет все то, что мы знаем в истории. Произошло террористическое покушение, произведенное группой анархистов и левых социалистов-революционеров, первоначально шедших рука об руку с большевиками и принимавших даже самое близкое участие в организации чрезвычайных комиссий. Покушение это было совершено в значительной степени в ответ на убийство целаго ряда членов партии, объявленных заложниками. Еще 15-го июня 1919 г. от имени председателя Всеукраинской Чрезвычайной Комиссии Лациса было напечатано следующее заявление:

"В последнее время целый ряд ответственных советских работников получает угрожающия письма от боевой дружины левых социалистов-революционеров интернационалистов, т. е. активистов. Советским работникам объявлен белый террор. Всеукраинская Чрезвычайная Комиссия настоящим заявляет, что за малейшую попытку нападения на советских работников будут разстреливаться находящиеся под арестом члены партии соц.-рев. активистов, как здесь, на Украине, так и в Великороссии. Карающая рука пролетариата опустится с одинаковой тяжестью, как на белогвардейца с деникинским мандатом, так и на активистов левых социалистов-революционеров, именующих себя интернационалистами.

Председатель Всеукраинской Комиссии Лацис"[14].

Как бы в ответ на это 25-го сентября 1919 г. в партийном большевицком помещении в Москве, в {46} Леонтьевском переулке произведен был заранее подготовленный взрыв, разрушивший часть дома. Во время взрыва было убито и ранено несколько видных коммунистов. На другой день в московских газетах за подписью Камшева была распубликована угроза: "белогвардейцы", совершившие "гнусное преступление", "понесут страшное наказание". "За убитых" — добавлял Гойхбарт в статье в "Известиях" — власть "сама достойным образом расплатится".

И новая волна кроваваго террора пронеслась по России: власть "достойным образом" расплачивалась за взрыв с людьми, которые не могли иметь к нему никакого отношения. За акт, совершенный анархистами[15], власть просто разстреливала тех, кто в этот момент был в тюрьме.

"В ответ на брошенныя в Москве бомбы" в Саратове Чрез. Комиссия разстреляла 28 человек, среди которых было несколько кандидатов в члены Учредительнаго Собрания из конст.-демократ. партии, бывший народоволец, юристы, помещики, священники и т. д.[16]. Столько разстреляно оффициально. В действительности больше, столько, сколько по телеграмме из Москвы пришлось из "всероссийской кровавой повинности" на Саратов — таких считали 60.

О том, как составлялись в эти дни списки в Москве, бывшей главной ареной действия, мы имеем яркое свидетельство одного из заключенных в Бутырской тюрьме[17].

"По разсказу коменданта М. Ч. К. Захарова, прямо с места взрыва приехал в М. Ч. К. бледный, как полотно, и взволнованный Дзержинский и отдал приказ: разстреливать по спискам всех кадет, жандармов, представителей стараго режима и разных там {47} князей и графов, находящихся во всех местах заключения Москвы, во всех тюрьмах и лагерях. Так, одним словесным распоряжением одного человека, обрекались на немедленную смерть многия тысячи людей.

Точно установить, сколько успели за ночь и на следующий день перестрелять, конечно, невозможно, но число убитых должно исчисляться по самому скромному раз счету — сотнями. На следующий день это распоряжение было отменено"…

Прошел еще год, и распоряжением центральной власти был введен уже оффициально особый институт заложников.

30-го ноября 1920 года появилось "правительственное сообщение" о том, что ряд "белогвардейских организаций задумал (?!) совершение террористических актов против руководителей рабоче-крестьянской революции". Посему заключенные в тюрьмах представители различных политических групп объявлялись заложниками[18].

На это сообщение счел долгом откликнуться письмом к Ленину старый анархист П. А. Кропоткин[19]. "Неужели не нашлось среди Вас никого, — писал Кропоткин, — чтобы напомнить, что такия меры, представляющия возврат к худшему времени средневековья и религиозных войн — недостойны людей, {48} взявшихся созидать будущее общество на коммунистических началах… Неужели никто из Вас не вдумался в то, что такое заложник? Это значит, что человек засажен в тюрьму, не как в наказание за какое-нибудь преступление, что его держат в тюрьме, чтобы угрожать его смертью своим противникам. "Убьете одного из наших, мы убьем столько-то из Ваших". Но разве это не все равно, что выводить человека каждое утро на казнь и отводить его назад в тюрьму, говоря: "Погодите", "Не сегодня". Неужели Ваши товарищи не понимают, что это равносильно возстановлению пытки для заключенных и их родных…"

Живший уже вдали от жизни, престарелый и больной П. А. Кропоткин недостаточно ясно представлял себе реальное воплощение большевицких теорий насилия. Заложники! Разве их не брали фактически с перваго дня террора? Разве их не брали повсеместно в период гражданской войны? Их брали на юге, их брали на востоке, их брали на севере…

Сообщая о многочисленных заложниках в Харькове, председатель местнаго губисполкома Кон докладывал в Харьковском совете: "в случае, если буржуазный гад поднимет голову, то прежде всего падут головы заложников"[20]. И падали реально. В Елизаветграде убито в 1921 г. 36 заложников за убийство местнаго чекиста. Этот факт, передаваемый бурцевским "Общим Делом"[21], найдет себе подтверждение в ряде аналогичных достоверных сообщений, с которыми мы встретимся на последующих страницах. Правило "кровь за кровь" имеет широчайшее применение на практике.

"Большевики возстановили гнусный обычай брать заложников", — писал Локкарт 10-го ноября 1918 г. — И что еще хуже, они разят своих политических противников, мстя их женам. Когда недавно {49} в Петрограде был опубликован длинный список заложников, большевики арестовали жен не найденных и посадили их в тюрьму впредь до явки их мужей"[22]. Арестовывали жен и детей и часто разстреливали их. О таких разстрелах в 1918 г. жен-заложниц за офицеров, взятых в красную армию и перешедших к белым, разсказывают деятели киевскаго Краснаго Креста. В марте 1919 г. в Петербурге разстреляли родственников офицеров 86-го пехотнаго полка, перешедшаго к белым[23]. О разстреле заложников в 1919 г. в Кронштадт "родственников офицеров, подозреваемых в том, что они перешли к белой гвардии", говорит записка, поданная в ВЦИК известной левой соц.-рев. Ю. Зубелевич[24]и. Заложники легко переходили в группу контр-революционеров. Вот документ, публикуемый "Коммунистом"[25]: "13-го августа военно-революционный трибунал 14 армии, разсмотрев дело 10-ти граждан гор. Александрии, взятых заложниками (Бредит, Мальский и др.) признал означенных не заложниками, а контр-революционерами и постановил всех разстрелять". Приговор был приведен в исполнение на другой день.

Брали сотнями заложниц — крестьянских жен вместе с детьми во время крестьянских возстаний в Тамбовской губернии: оне сидели в разных тюрьмах, в том числе в Москве и Петербурге чуть ли не в течение двух лет. Напр., приказ оперштаба тамбовской Ч. К. 1-го сентября 1920 г. объявлял: "Провести к семьям возставших безпощадный красный террор… арестовывать в таких семьях всех с 18 летняго возраста, не считаясь с полом и если бандиты выступления будут продолжать, разстреливать их. Села {50} обложить чрезвычайными контрибуциями, за неисполнение которых будут конфисковываться все земли и все имущество"[26].

Как проводился в жизнь этот приказ, свидетельствуют оффициальныя сообщения, печатавшияся в тамбовских "Известиях": 5-го сентября сожжено 5 сел.; 7-го сентября разстрелено более 250 крестьян… В одном Кожуховском концентрационном лагере под Москвой (в 1921 — 22 г.) содержалось 313 тамбовских крестьян в качестве заложников, в числе их дети от 1 месяца до 16 лет. Среди этих раздетых (без теплых вещей), полуголодных заложников осенью 1921 г. свирепствовал сыпной тиф.

Мы найдем длинные списки опубликованных заложников и заложниц за дезертиров, напр., в "Красном воине"[27]. Здесь вводится даже особая рубрика для некоторых заложников: "приговорен к разстрелу условно".

Разстреливали и детей и родителей. И мы найдем засвидетельствованные и такие факты. Разстреливали детей в присутствии родителей и родителей в присутствии детей. Особенно свирепствовал в этом отношении Особый Отдел В. Ч. К., находившийся в ведении полусумасшедшаго Кедрова[28]. Он присылал с "фронтов" в Бутырки целыми пачками малолетних "шпионов" от 8 — 14 лет. Он разстреливал на местах этих малолетних шпионов-гимназистов. Я лично знаю ряд таких случаев в Москве.

Какое дело кому до каких-то моральных пыток, о которых пытался говорить в своем письме П. А. Кропоткин. В Чрезвычайных Комиссиях не только провинциальных, но и столичных, практиковались самыя настоящия истязания и пытки. Естественно, письмо {51} П. А. Кропоткина оставалось гласом вопиющаго в пустыне. Если тогда не было разстрелов среди тех, кто был объявлен заложником, то, может быть, потому, что не было покушений…

Прошел еще год. И во время Кронштадтскаго возстания тысячи были захвачены в качестве заложников. Затем появились новые заложники в лице осужденных по известному процессу социалистов-революционеров смертников. Эти жили до последних дней под угрозой условнаго разстрела!

И, может быть, только тем, что убийство Воровскаго произошло на Швейцарской территории, слишком гласно для всего мира, объясняется то, что не было в России массовых разстрелов, т. е. о них не было опубликовано и гласно заявлено. Что делается в тайниках Государственнаго Политического Управления, заменившаго собой по имени Чрезвычайныя комиссии, мы в полной степени не знаем. Разстрелы продолжаются, но о них не публикуется, или, если публикуется, то редко и в сокращенном виде. Истины мы не знаем.

Но мы безоговорочно уже знаем, что после оправдательнаго приговора в Лозанне большевики недвусмысленно грозили возобновлением террора по отношению к тем, кто считается заложниками. Так Сталин — как сообщали недавно "Дни" и "Vorwärts" — в заседании московскаго комитета большевиков заявил:

"Голоса всех трудящихся требуют от нас возмездия подстрекателям этого чудовищнаго убийства.

Фактически убийцы тов. Воровскаго — не ничтожные наймиты Конради и Полунин, a те социал-предатели, которые, скрывшись от народнаго гнева за пределы досягаемости, еще продолжают подготовлять почву для наступления против руководителей русскаго пролетариата. Они забыли о нашей дальновидности, проявленной нами в августе 1922 года, когда мы приостановили приговор Верховнаго Трибунала, {52} вопреки настойчивому желанию всех трудящихся масс. Теперь мы можем им напомнить, что постановление еще не потеряло силы, и за смерть тов. Воровскаго мы сумеем потребовать к ответу их друзей, находящихся в нашем распоряжении"…[29]

"Заложники — капитал для обмена"… Эта фраза известнаго чекиста Лациса, может быть, имела некоторый смысл по отношению к иностранным подданным, во время польско-русской войны. Русский заложник — это лишь форма психического воздействия, это лишь форма устрашения, на котором построена вся внутренняя политика, вся система властвования большевиков.

Знаменительно, что большевиками собственно осуществлено то, что в 1881 г. казалось невозможным самым реакционным кругам. 5-го марта 1881 года гр. А. Камаровский впервые высказал в письме к Победоносцеву[30] мысль о групповой ответственности. Он писал: "… не будет ли найдено полезным объявить всех уличенных участников в замыслах революционной партии за совершенныя ею неслыханныя преступления, состоящими вне закона и за малейшее их новое покушение или действие против установленнаго законом порядка в России ответственными {53} поголовно, in corpore, жизнью их".

Такова гримаса истории или жизни… "Едва ли, действительно, есть более яркое выражение варварства, точнее, господства грубой силы над всеми основами человеческаго общества, чем этот институт заложничества" — писал старый русский революционер H. В. Чайковский по поводу заложничества в наши дни. "Для того, чтобы дойти не только до применения его на практике, но и до открытаго провозглашения, нужно действительно до конца эмансипироваться от этих веками накопленных ценностей человеческой культуры и внутренне преклониться перед молохом войны, разрушения и зла".

"Человечество потратило много усилий, чтобы завоевать… первую истину всякаго правосознания:

— Нет наказания, если нет преступления" — напоминает выпущенное по тому же поводу в 1921 г. воззвание "Союза русских литераторов и журналистов в Париже"[31].

"И мы думаем, что как бы ни были раскалены страсть в той партийной и политической борьбе, которая таким страшным пожаром горит в современной России, но эта основная, эта первая заповедь цивилизации не может быть попрана ни при каких обстоятельствах:

— Нет наказания, если нет преступления.

Мы протестуем против возможнаго убийства ни в чем неповинных людей.

Мы протестуем против этой пытки страхом. Мы знаем, какия мучительныя ночи проводят русския матери и русские отцы, дети которых попали в заложники. Мы знаем, точно также, что переживают сами заложники в ожидании смерти за чужое, не ими совершенное, преступление. {54}

И потому мы говорим:

— Вот жестокость, которая не имеет оправдания.

— Вот варварство, которому не должно быть места в человеческом обществе"…

"Не должно быть"… Кто слышит это?



1. Перельцвейг с товарищами были разстрелены за несколько недель до убийства Урицкаго. M. Алданов, "Совр. Зап.", т. XVI.

2. A Collection of Reports on Bolschewism in Russia. Abridged Edition of Parlamenters Paper. Russia Nr. 1. Книга эта переведена на французский язык под заглавием "Le Bolchevisme en Russie. Livre blanc anglais"; цитирую по ней, стр. 159.

3. Livre blanc 59.

4. "Утро Москвы", No. 21, 4-го ноября 1918 г.

5. Еще опубликовано было 15 фамилий в No. 3 "Еженедельника".

6. Кстати такие осведомительные и руководящие органы появились при целом ряде Чрезвычайных Комисий: Напр., издавались "Царицынския Изв. Ч. К."; орган всеукраинской Ч. К. именовался "Красный Меч". Собрание этих журнальчиков и листков могли бы дать богатейший материал для характеристики "краснаго террора".

7. М. П. Арцыбашев в своих показаниях Лозаннскому суду определяет эту цифру в 500.

8. "В дни краснаго террора" — Сборник "Че-Ка".

9. Здесь прежде, при самодержавии, дезинфецировали новых тюремных сидельцев; зловещая "комната душ" служила в 1918 г. местом, куда сводили людей, которых везли на убой.

10. "Че-Ка", "Сухая гильотина", стр. 49 — 50.

11. "Сев. Ком." 18-го сентября.

12. Изв. Ц. И. К. "Сев. Кавк." No. 138.

13. Сводка материалов по группе Минеральных Вод, стр. 82.

14. "Киевския Известия". Аналогичное заявление за подписью Дзержинскаго было опубликовано в "Известиях" еще 1-го марта: "арестованные левые социалисты-революционеры и меньшевики будут служить заложниками, и судьба их будет зависеть от поведения обеих партий".

15. В изданной в 1922 г. в Берлине брошюре "Гонения на анархистов в советской России" определенно говорится, что покушение в Леонтьевском пер. произведено анархистами. Инициатором его был рабочий Казимир Ковалев.

16. Саратовск. "Известия", 2-го октября 1919 г.

17. "Че-Ка", "Год в Бутырской тюрьме", стр. 144.

18. В сущности поводом к этому правительственному акту послужила лишь статья В. Л. Бурцева в его "Общем Деле". Он писал: "На террор необходимо ответить террором… должны найтись революционеры, готовые на самопожертвование, чтобы призвать к отчету Ленина и Троцкаго, Стеклова и Дзержинского, Лациса и Луначарскаго, Каменева и Калинина, Красина и Карахана, Крестинскаго и Зиновьева и т. д.". Может быть, в параллель этой статье следует отметить имеющую психологическую ценность запись дипломата в свой дневник при ведении Брест-Литовских переговоров. Чернин 26-го декабря 1917 г. записал: "Шарлота Кордэ сказала: я убила не человека, а дикаго зверя. Эти большевики также исчезнут, и кто знает, не найдется ли Кордэ и для Троцкаго".

19. "На чужой стороне", кн. III.

20. "Харьковск. Изв." No. 126, 13-го мая 1919 г.

21. "Об. Д." No. 345.

22. Livre blanc, стр. 37.

23. "Русская Жизнь" (Гельсингфорс), 11-го марта.

24. В результате неуместнаго, с точки зрения советской власти, выступления Ю. М. Зубелевич была отправлена в ссылку в Оренбург.

25. 1918 г. No. 134.

26. "Рев. Россия" No. 14 — 15.

27. 12-го ноября 1919 г.

28. Кедров находится ныне, по некоторым сведениям, в психиатрической больнице, как неизлечимый.

29. В самое последнее время грузинская Че-Ка объявила заложниками 37 социал-демократов, с предупреждением, что первые 10 по списку будут разстрелены за первую попытку террористическаго акта в Грузии. По сообщению "Соц. Вест." 11-го фев. 1924 г. (No. 3) постановление это было отменено по требованию из Москвы (не забудем, что это было время, когда решался вопрос о признании советской власти). При чем мотивом отмены был своеобразный аргумент: так как меньшевики превратились в "ничтожную группу бандитов", а органы власти достаточно сильны для выполнения своих прекарных функций "нет надобности прибегать к таким чрезвычайным мерам репрессий, как объявление заложниками отдельных видных деятелей меньшевицкой партии".

30. "Письма и Записки", т. I, стр. 181.

31. "Посл. Нов.", 9-го февраля 1921 г.
<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|9|…|14| >>>
Комментарии: 0