Scisne?

Раздел третий. Возрождение и Новое время / Краткая история философии

Гусев Д. А.

Комментарии: 0
<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|9| >>>

Раздел третий. Возрождение и Новое время


^

Глава 8. Философия Возрождения

На смену Средним векам пришла эпоха Возрождения, которая охватывает собой XV–XVI вв. Это время было периодом грандиозных изменений во всех сферах человеческой жизни. Тысячелетние идейные устои Средневековья безжалостно разрушались. Им на смену решительно шли новые принципы, взгляды и теории.

^

8.1. Что такое Возрождение?

Эпоха Возрождения датируется приблизительно XV–XVI вв. Одной из главных особенностей было то, что человек, в короткий срок совершив грандиозный научно-технический рывок, увеличил свою мощь, стал менее зависим от условий внешнего мира, почувствовал себя более свободным и уверенным. А потому старая христианская доктрина (теория), по которой он вместе со всем миром – всего лишь творение Бога и целиком подчиняется ему, почти не принадлежа себе, перестала соответствовать изменившимся историческим условиям. Необходимо было создать другое мировоззрение, которое более удовлетворяло бы идейным запросам новой эпохи и в котором человек был бы более свободным и значительным существом, являлся бы не созданием Творца, но частицей несотворенной, а потому вечной природы. Однако такое мировоззрение существовало в античности, и, вместо того чтобы формировать новые идеи, можно было вспомнить или возродить в духовном смысле греко-римскую древность. Этим и занялась философия эпохи Возрождения.

Основной чертой нового философского сознания был антропоцентризм (от греч. anthropos – человек) – постановка человека в центр рассмотрения, взгляд на него как на самое совершенное существо мироздания, видение главной задачи наук и искусств в изучении человека, в постижении его природы. В Средние века духовная жизнь характеризовалась теоцентризмом (от греч. theos – Бог) – представлением о Боге как о высшей, предельно совершенной и единственно достойной внимания реальности. Как видим, в эпоху Возрождения на место Бога был поставлен человек, а представителей философии, искусства и науки, исповедовавших идеи антропоцентризма, стали называть гуманистами (от лат. humanus – человечный). Именно они впервые предложили деление истории на древнюю, средневековую и новую, причем рассуждали следующим образом: когда-то давно существовала прекрасная античность, говорили они, потом она была отвергнута и забыта, и по прошествии нескольких веков мы вспомнили о ней и стали ее возрождать, и поэтому с нас начинается Новое время (т. е. с началом культурной деятельности гуманистов). А вот между нашим Новым временем, продолжали они, и далекой безупречной древностью, которую мы теперь хотим воскресить, лежит эпоха безвременья, огромный исторический пробел, период глобального застоя, в который человечество ни на йоту не продвинулось вперед. Поэтому десяток столетий, прошедших с заката античности, они презрительно назвали Средними веками, то есть ни на что не годным, недостойным и бессмысленным временем. С легкой руки гуманистов мы до сих пор делим историю на древнюю, средневековую и новую, хотя в термин «Средние века» давно уже не вкладываем тот наполненный духом пренебрежения и отрицания смысл, который разумели в этом понятии представители культурной жизни Возрождения.

Появление антропоцентризма и гуманизма знаменовало разрыв многовековой связи человека с Богом, разделение их (в идейном смысле) – секуляризацию (от лат. saecularis – светский). Причем происходило не только отделение человеческого от Божественного, светского (нерелигиозного) от религиозного, но и постановка человека на место Бога, а значит, потеснение или даже полное вытеснение последнего. Вспомним, что средневековое представление о Боге как о потусторонней и вечной реальности и о мире как о творении называется теизмом. Поэтому, чтобы «потеснить» Бога, надо было каким-то образом видоизменить теистическую доктрину (теорию).

Первым способом секуляризации был пантеизм – представление о тождественности природы и Бога. Весь окружающий мир и есть безличное, то есть везде и во всем находящееся божество. Важно, что при таком воззрении автоматически исключается акт творения: если Бог и природа – одно и то же, значит, он никак не мог ее сотворить и ни в коем случае не первичен по отношению к ней. Напротив, Бог и природа в пантеизме равны, совечны, а значит, природа, будучи несотворенной и не подлежащей уничтожению, наделяется свойством бесконечности. В пантеизме умаляется роль Бога, но возрастает роль природы и человека как ее частицы.

Вторым способом секуляризации был деизм – представление, по которому Бог создал мир, наделил его законами и самоустранился, подобно тому, говорят деисты, как часовой мастер собрал механизм, завел его и ушел восвояси, а часы идут сами по себе. Наш мир развивается далее по своим собственным законам без всякого Божественного вмешательства. Но ведь часы могут сломаться, и тогда потребуется, чтобы собравший их некогда мастер вновь занялся ими, возразим мы представителям деизма, так же и в нашем мире может что-нибудь испортиться, и вмешательство Бога станет необходимым. На это деисты ответят, что одно дело – часовщик и его механизм, другое дело – совершенный Бог, который не мог создать что-либо несовершенное. Стало быть, мир совершенен и в принципе не подвержен никакой поломке, а значит, невмешательство Бога гарантировано. Любопытно, что в деизме из совершенства Бога выводится полное отсутствие его влияния на человеческую жизнь (вспомним, что Эпикур из бессмертия и блаженства богов выводил их полную бездеятельность и далее совершенную непричастность к людским делам). И, наконец, третьим способом секуляризации является атеизм – утверждение о том, что Бога вообще нет и не может быть – нигде, никак и никогда. Пантеизм был еще в древности, деизм появился приблизительно в XVI в., а атеизм – в XVII–XVIII вв. Возрождение проходило под идейными знаменами пантеизма, тем более что античность, которой всячески подражали в данную эпоху, всецело была пантеистической.

Проверь себя

1. С чем связано глобальное изменение взглядов человека на мир и самого себя приблизительно в XV в.?

2. Что такое теоцентризм и антропоцентризм? Почему философия эпохи Возрождения характеризуется антропоцентризмом?

3. Кто такие гуманисты? Почему они разделили историю на древнюю, средневековую и новую?

4. Что такое секуляризация? Какие способы идейной секуляризации существовали в философии Возрождения и Нового времени?

^

8.2. Природа – это бесконечный Бог (Николай Кузанский)

Выдающиеся пантеистические учения в эпоху Возрождения создали немецкий философ Николай Кузанский и итальянский мыслитель Джордано Бруно. Николай Кузанский утверждал, что бесконечное мироздание есть Бог, находящийся во всем существующем, везде и потому нигде конкретно, слитый со всем воедино. Бог – это все вообще – само Бытие, или «максимум Бытия», как говорил Кузанский. Все вещи, предметы и тела мироздания – это воплощенное в нечто конкретное и телесное божество. Вселенная есть развернутый Бог, а Бог – свернутая в единое Вселенная. Таким образом, любая вещь – это проявление Бога, его реализация, его воплощение в некоем определенном предмете. Говоря иначе, Бог – некая единая, однородная основа всего, идеальная и бесконечная сущность, которая обнаруживает себя через материальные, конечные, отдельные вещи. Бог один, а предметов в окружающем нас мире – огромное множество, которое и есть развертывание, или проявление, или инобытие (т. е. существование в другой форме) единого божества, тождественного всему мирозданию.

Николай Кузанский Вещи, которые мы наблюдаем вокруг себя, совершенно разные и непохожи одна на другую. Но это только с точки зрения самих этих вещей. Ведь если рассматривать их с точки зрения бесконечного Бога, то тогда, то есть по большому счету, получится, что все вещи – суть одно и то же, так как любая из них – всего лишь воплощение Бога, его форма, проявление, частица, его обнаружение. Эта мысль не является новой. Вспомним, как милетские философы говорили, что за видимым разнообразием мира скрывается невидимое его единство, все вещи – это всего лишь разные формы или состояния некоего однородного мирового вещества (воды, воздуха и т. п.) и поэтому надо говорить не о различии вещей, а об их сходстве и даже тождественности.

Николай Кузанский этой мировой основой всего существующего объявляет пантеистическое безличное начало – бесконечного Бога и говорит, что все вещи, представляющиеся нам разными с точки зрения повседневности и здравого смысла, на самом деле тождественны, так как все они – проявления этого пантеистического начала.

Но различия между ними стираются и пропадают, если воспринимать их не в качестве отдельных предметов, а рассматривать в Боге, то есть в бесконечности. Повседневное мышление, утверждает Кузанский, никогда не может постичь, каким образом разное может быть одинаковым, как противоположности могут сливаться в одно целое и переставать быть противоположностями. Обыденное сознание мыслит все в конечных, ограниченных масштабах, не может взглянуть на вещи с глобальной точки зрения. А философское мышление вполне может отрываться от привычной реальности, воспринимать бесконечность, и поэтому ему доступно кажущееся парадоксальным и невероятным совпадение противоположностей. Только необходимо еще раз подчеркнуть, что разное отождествляется только в бесконечности, сливается в одно только в единой и вечной основе всего существующего – будь это некое мировое вещество или же какое-либо духовное начало.

Для иллюстрации этого положения Николай Кузанский приводит несколько математических примеров. Представим себе окружность и проходящую рядом с ней прямую. Очевидно, что это совершенно разные геометрические фигуры. Если увеличивать радиус окружности, кривизна на каждом конкретном ее участке будет уменьшаться. При увеличении радиуса до бесконечности (!) окружность превратится в прямую. Так же можно рассмотреть треугольник и прямую. Если уменьшать углы при основании треугольника до бесконечности, он в пределе выродится в прямую. Представим, что в окружность вписан многоугольник. Если увеличивать количество его сторон или граней до бесконечности, он превратится в эту окружность.

И, наконец, покажем, что в бесконечности 2 и 5, 3 и 7, 9 и 15, любые две другие величины – одно и то же, что разница между ними стирается и пропадает. Допустим, что нам даны два отрезка по 10 см. Один разделим на части по 5, а другой – по 2 см. Первый, таким образом, распадется на две, а второй – на пять частей. Получается, что мы делили одинаковые отрезки на разные величины (по 5 и 2 см) и поэтому получили разные результаты, значит, различие между пятеркой и двойкой очевидно. Но 5 и 2 разнятся только в конечном, ограниченном масштабе, ведь мы рассматривали два отрезка. Теперь представим себе, что перед нами – две прямые (бесконечные линии). Первую прямую разделим на отрезки по 5, а другую – на отрезки по 2 см. Сколько частей получится на первой прямой? А на сколько частей распадется вторая прямая? И в первом случае, и во втором количество получившихся частей будет бесконечным. Таким образом, мы делили две бесконечные линии на разные величины, а результат получили один и тот же. Единственное, что следует из этого – разница между двойкой и пятеркой исчезает в бесконечности, равно как и различия между любыми двумя другими величинами неизменно стираются в бесконечном масштабе.

Проверь себя

1. Какова основная идея в учении Николая Кузанского?

2. Как понимать утверждение Николая Кузанского о том, что противоположности совпадают? В каком случае или с какой точки зрения возможно это совпадение?

3. Какие математические примеры предлагает Николай Кузанский для иллюстрации своей идеи о совпадении противоположностей в бесконечности?

^

8.3. Божественность Вселенной (Джордано Бруно)

Исходным пунктом философских воззрений Джордано Бруно был пантеизм. Только если Николай Кузанский утверждал в духе пантеизма, что природа растворена в Боге, то Джордано Бруно исходил из того, что Бог растворен в природе. Очевидно, что это – два противоположных варианта пантеизма. У Николая Кузанского речь идет прежде всего о Боге (природа растворена в Боге), а у Джордано Бруно, наоборот, – о природе (Бог растворен в природе). Первый вариант пантеизма поэтому можно назвать теологическим (theos – Бог), а второй – натуралистическим (natura – природа). Как видим, итальянского мыслителя интересуют природа, мироздание, космос, Вселенная, которая, по его мнению, пронизана Божественным началом, одухотворена, жива, едина. Из этого натуралистического пантеизма вытекают все основные положения философского учения Бруно.

Джордано Бруно Так, например, если Вселенная божественна, то может ли она иметь границы, быть конечной? Разумеется, не может, Вселенная бесконечна, а количество миров в ней бесчисленно.

Из этого положения неизбежно следует, что у мироздания нет центра и, стало быть, наше Солнце вовсе не является центром мира, как считал Коперник. Оно – центр только для нас, вернее, для нашей Солнечной системы. А вообще, если Вселенная бесконечна, то ее центр везде и поэтому нигде; любое небесное тело можно рассматривать в качестве относительного центра, абсолютного же – в принципе не может быть. Видимая нами сфера звезд, говорил итальянский философ, не есть граница мироздания, но всего лишь тот предел, которого достигает наше зрение, даже вооруженное разными оптическими приборами. Ночные звезды – это огромные раскаленные и светящиеся небесные тела, подобные нашему Солнцу. Иначе, это солнца других миров, которые, так же как и наше, имеют свои спутники-планеты. Однако мы не видим их вследствие малого размера, а также потому, что они тонут в блеске звездных лучей. Эти догадки были экспериментально подтверждены только в XX в., когда с помощью сложнейшей техники мы окончательно удостоверились в существовании иных планетных систем и галактик, разбросанных многими тысячами в бескрайних просторах Вселенной, и увидели множество небесных тел, недоступных для наблюдения невооруженным зрением.

Другим замечательным утверждением Джордано Бруно была мысль о том, что небо и Земля состоят из одних и тех же элементов. Раньше считалось, что вещества Земли и неба даже противоположны: Земля состоит из четырех грубых стихий – земли, воды, огня и воздуха, небо же образует более совершенное и тонкое вещество – эфир. Не случайно, наверное, противопоставлялись безупречность небесной сферы и несовершенство земной обители, а все идеальные и сверхъестественные сущности помещались человеком всегда на небо. Бруно утверждал, что между небесным и земным веществами нет противоположности: эфир – это не принципиальный материал неба, но всего лишь пятый элемент, такой же, как и четыре остальных, который выполняет роль связующего вещества: он объединяет четыре стихии в единое целое мироздания. Эта гениальная догадка, выраженная пусть и в художественной форме, была также подтверждена только в XX в., когда с помощью современных технических достижений мы смогли получить вещество разных планет и звезд, экспериментальным путем исследовать его химический состав и убедиться в том, что в различных частях Вселенной присутствуют те же самые, немногим более ста, химические элементы, что и на нашей Земле, которые заполняют Периодическую систему Д. И. Менделеева. В современной науке это утверждение обозначается термином «химически однородный состав Вселенной».

В вопросе о соотношении материального, вещественного, и идеального, духовного, Джордано Бруно придерживался пантеизма. Безусловно, что мир, нас окружающий, устроен разумно и правильно, утверждал он. Почему, например, все небесные тела неизменно движутся по стройным орбитам? Неразумная и неживая материя – вещество, лишенное духа и жизни, – никак не могла бы сама по себе устроиться гармонично и разумно. Значит, необходимо предположить, что вещество является живым и разумным, что материя одушевлена. В данном случае важно то, что в учении Бруно духовное начало перестает быть потусторонним по отношению к окружающему нас миру, оно переносится в него, растворяется во всем мироздании. Пропадает резкая противопоставленность материального и идеального, речь идет почти об их тождественности: материя является одушевленной, а духовное материализовано. Такой взгляд называется также гилозоизмом (от греч. hilē – вещество и zoē – жизнь).

Из этого утверждения следует весьма интересный и важный вывод: если Вселенная одушевлена и разумна, говорит Джордано Бруно, то не исключено, что миры, наполняющие ее бескрайние просторы и отстоящие от нас на колоссальные расстояния, так же как и наш мир, населены и обитаемы. Возможно, будущее убедит нас в том, что это действительно так…

Проверь себя

1. Как Джордано Бруно доказывал, что Солнце не является центром мироздания?

2. Что говорил Джордано Бруно о веществе неба и земли? В чем заключалась новизна его утверждений по отношению к предыдущей эпохе?

3. Что такое гилозоизм?

^

8.4. Город счастья (Томмазо Кампанелла)

Одной из важнейших тем мировой философии была проблема устройства гармоничного и счастливого общества. Многие мыслители пытались найти главную причину общественных несчастий, чтобы показать ее людям, устранить и сделать жизнь счастливой. Вспомним, китайский мудрец Конфуций говорил, что все беды происходят от нарушения основных принципов небесного порядка, по которому следует жить. Греческие киники считали корнем всех проблем имущество, или частную собственность, и различные общественные ограничения, мешающие людям жить так, как им хочется. Некоторые мыслители создавали проекты идеального общественного устройства, в которых общество в целом и каждый отдельный человек рисовались счастливыми и процветающими. Проект идеального общества и счастливой жизни называется утопией (от греч. u – не, нет и topos – место). Дословно термин «утопия» можно перевести на русский так: «место, которого нет» или «несуществующее место».

Томмазо Кампанелла Автором первой известной утопии был знаменитый греческий философ Платон, который считал, что в идеальном обществе должно быть три сословия: философов, воинов и земледельцев. Причем каждое из этих сословий должно заниматься только своей профессиональной деятельностью и не вмешиваться ни в какие другие дела. Философы, как наиболее мудрые, должны управлять государством, воины – защищать его, а земледельцы – кормить. Вторым важным принципом идеального общества после разделения труда между сословиями должно быть, с точки зрения Платона, отсутствие частной собственности и имущественное равенство людей. Ведь если у всех всего поровну, считал он, тогда в обществе не может быть ни зависти, ни недовольства, ни ненависти, ни страха, ни вражды между людьми.

В эпоху Возрождения (вспомним, что это было возрождение духовных идеалов античности) тоже были созданы различные утопические модели. Наиболее известной из них является утопия о городе Солнца, автором которой был итальянский философ Томмазо Кампанелла. Он нарисовал идеальное общество, по образу и принципу которого люди смогут построить настоящую счастливую жизнь.

Жители его утопического проекта населяют прекрасный белокаменный город и его живописные окрестности. Любому путнику издалека видны белые, одна над другой возвышающиеся стены города, плавящийся на солнце купол – двойной: большой венчается малым. Перед городом раскинулись зеленые поля и цветущие сады, в которых с песнями работают люди в одинаковых одеждах, с одинаково веселыми лицами. Все население города работает, только старость и болезнь освобождают от труда. Бездельников в городе нет. А среди широких пашен и роскошных лугов нет ни своих земель, ни чужих – все общие. Окованные железом городские ворота подняты, в них может войти каждый, кто несет в себе добрые мысли и чувства. Если же к городу приближается враг, тогда все семь стен, одна выше другой, превращают его в неприступную крепость. Внутри эти стены украшает превосходная живопись – геометрические фигуры и карты разных земель, алфавиты стран и виды растений, животных, минералов, портреты великих людей и орудия труда. Вдоль красочных стен ходят группами дети в сопровождении ученых старцев. Неграмотных в городе нет, потому что он весь – школа; дети, глядя на стены, играючи постигают науки. По мраморным лестницам, по крытым галереям, пересекая улицы, путник поднимается к широкой центральной площади, к величественному круглому храму, который внутри просторен, прохладен и освещен лучами, падающими из отверстия купола. В алтаре находятся два глобуса – Неба и Земли, – и семь золотых лампад, знаменующих собой семь планет, освещают плитчатый пол, выложенный редкостным камнем.

Гостя выходят встречать правители города. Впереди идет старший по возрасту, он же высший священник Сол, то есть Солнце. За ним следуют три его помощника – Пон, Син и Мор – Мощь, Мудрость и Любовь. Сол не завоевал свое высокое место правителя, не получил его по наследству. Однако нельзя сказать также, что он избран народом. Звание Сола может получить лишь тот, кто окажется настолько учен, что будет знать все. Он должен выделиться среди других своей непомерной мудростью: «Пусть он даже будет неопытен в деле управления государством, однако никогда он не будет ни жестоким, ни преступником, ни тираном именно потому, что настолько мудр». Три его соправителя не должны быть всеведущими, однако они прекрасно осведомлены в тех делах, которыми им надлежит заниматься. Мощь управляет воинским ремеслом, ведает защитой города, Мудрость занимается обучением, Любовь наблюдает за рождением детей.

Таким образом, все население города – это община (коллектив людей), которая объединена одними целями, делами и идеалами. Один за всех и все за одного – вот главный принцип, по которому живут граждане города Солнца. Ни у одного из них нет личного имущества или частной собственности, а, наоборот, все общее, поэтому жителям счастливого города не из-за чего враждовать, некому завидовать, не на кого обижаться и некого бояться. Где нет личной корысти, там нет преступлений, нет несчастий, считал Кампанелла вслед за Платоном. Люди делают одно общее дело, движутся к одной общей цели, они равны и поэтому никогда не конфликтуют, что делает все общество и каждого человека сильным, счастливым и уверенным в завтрашнем дне.

Проверь себя

1. Каково значение греческого слова «утопия»?

2. На каких принципах строится идеальное общество в утопии Платона?

3. Каковы основные черты утопии Кампанеллы о городе Солнца?

4. Почему и Платон и Кампанелла считали имущество, или частную собственность, источником всех общественных несчастий?

^

8.5. От Бога ли Церковь? (Мартин Лютер и реформация)

Идейная секуляризация Возрождения выражалась не только в появлении пантеистических и деистических воззрений, не только в создании антропоцентристских теорий. Глобальный переворот во всех сферах человеческой жизни привел к тому, что и религиозные взгляды, и церковная организация должны были подвергнуться серьезным изменениям. Вспомним, что одной из основных черт Возрождения было значительное освобождение человека от внешних оков (экономических, политических, общественных), которые связывали его на протяжении десяти столетий Средневековья. Совершив мощный научно-технический рывок в XV в., человек почувствовал себя более свободным и независимым. Его реальная жизнь сильно изменилась, а Церковь продолжала говорить ему, что он – Божий раб, который ничего не может и не смеет делать без разрешения свыше, помимо Божественной воли. Это противоречие между изменившимися условиями жизни и старыми мировоззренческими представлениями привело к секуляризации – духовному, или идейному, отделению (освобождению) человека от религиозных правил, норм и взглядов. Но до атеизма, то есть до полного отрицания существования Бога, было еще далеко, поэтому Возрождение ограничилось созданием пантеистических и деистических теорий, умаляющих и ограничивающих роль Бога, но не отрицающих его.

Мартин Лютер Однако и в самой теистической религии не могло не произойти изменений, продиктованных духом эпохи. Дело в том, что в Средние века Церковь была главной идейной, политической, общественной и даже экономической силой. Ведь по средневековым представлениям она – связующее звено между Небом и Землей, между Богом и человеком. Она – проводница Божественных замыслов и место общения верующего с Господом. Без нее или помимо нее никакой контакт с Всевышним невозможен. В Средние века Церковь контролировала всех и вся, стала почти недосягаемой и неуязвимой: она могла делать все, против нее нельзя было сделать ничего.

Мы помним, что христианская религия появилась и распространилась во многих землях приблизительно в первые века нашей эры. Первоначально христианство было единым, однако в XI в. оно разделилось на две ветви – западную и восточную. Западное христианство стало называться католицизмом, а восточное – православием. Соответственно и единая ранее церковная организация распалась на две части: католическую и православную. Поскольку Возрождение захватило прежде всего страны Западной Европы, то более всего изменениям должно было подвергнуться католическое христианство. В эпоху Возрождения католическая церковь стала терять свой авторитет, потому что, несмотря на изменившиеся условия жизни, в которых человек почувствовал себя более свободным, она продолжала говорить ему, что имеет все исключительные права на его мысли, чувства и поступки. Непроизвольно возникал вопрос: а так ли безупречна Церковь, как она себя представляет, и действительно ли она проводница Божественной воли и истинная наставница всех верующих? Кто такие служители Церкви – священники? Они ведь не небесные ангелы, посланные Богом на Землю, а такие же люди, как и все остальные. Так почему же тогда мы должны их бездумно слушаться и во всем им доверять? А вдруг они нас обманывают? Ведь не исключено, что Божественная воля совсем не такова, какой они ее нам представляют. Церковь объявляет себя наместницей Бога на Земле, но где гарантия, что это правда? Может быть, она морочит нам голову, чтобы держать нас в подчинении? Все эти вопросы были вполне правомерны, и, более того, Церковь сама их провоцировала своей деятельностью. Например, католическая церковь за деньги выдавала индульгенции (от лат. indulgentia – снисходительность, милость) – грамоты об отпущении (прощении) грехов. Вспомним, что по религиозным представлениям грешники после смерти наказываются муками в аду, а праведные попадают в рай, где вечно блаженствуют. Один из отцов Церкви, Августин, говорил, что при жизни никто не может знать о своей загробной участи, так как она – тайна Божественного предопределения; каждый из нас при жизни волен творить как добрые, так и злые дела, но ни на что рассчитывать (в смысле посмертного существования) ни точно, ни даже приблизительно не может. У католических же священников получалось так, что как бы грешен ни был человек, если он достаточно богат, то, купив индульгенцию, он как бы получал от Церкви билет в рай. То есть можно убивать, воровать, лгать и делать другие гнусности, а потом просто откупиться от грозящего за грехи после смерти ада. Индульгенции выглядели в глазах верующих как издевательство и над ними, и над тайной Божьего Промысла, как высшее проявление бесстыдства и морального упадка католической церкви.

Наступило время радикального (значительного) преобразования – реформации церковной организации, а также исповедуемых ею религиозных идеалов, правил и норм. Общественное и религиозное движение Возрождения против католической церкви и получило название реформация. Ее первым и наиболее выдающимся представителем был немецкий философ XVI в. Мартин Лютер. В г. Виттенберге он прибил к воротам храма большую деревянную таблицу, на которой им для всеобщего обозрения были написаны 95 тезисов (положений, утверждений) против деятельности католической церкви. Это выступление Мартина Лютера и положило начало реформации. Его идеи быстро распространились не только в Германии, но и в других странах Западной Европы, завоевав огромное количество умов. Лютер и его последователи стали называться протестантами (от лат. protestans – возражающий, несогласный), а их религиозные идеи получили название протестантизм.

Главным утверждением Мартина Лютера была мысль о том, что церковная организация в качестве посредника между Богом и человеком не нужна: каждый верующий может напрямую общаться с Богом путем молитвы, поста, чтения Библии. Никто не должен авторитетно и принудительно наставлять человека в делах веры, он сам вправе и в состоянии решать, как ему верить и что делать в жизни. Зачем нам увещевания священников, спрашивает Лютер, их рекомендации и разъяснения? Неужели мы не справимся без них в делах религиозной веры? Ведь есть одна прекрасная книга – Священное Писание (Библия), продиктованная человечеству самим Богом. Каждый верующий, читая ее, может приобщаться к Господу, и не будет ничего плохого в том, если каждый станет по-своему понимать истины Писания, ведь путей к Всевышнему множество, неважно, каким из них идти, если цель у каждого – одна и та же. А католическая церковь требовала понимать Священные тексты только так, как она предписывает, и ни в коем случае не отклоняться в делах веры от тех норм и правил, которые она навязывала всем верующим.

Протестантизм значительно освободил и раскрепостил человека от давления церковной организации и многочисленных ее предписаний, в большей степени развязал его инициативу, предоставил более широкую возможность личного выбора поступков и мыслей. И пусть это было освобождение человека в религиозных рамках, тем не менее, в протестантской религии по-своему выразился общий дух Возрождения с его антропоцентризмом, секуляризацией и гуманизмом. После долгой и упорной борьбы с католической церковью протестантизм завоевал себе место под солнцем и стал одной из широко распространенных и влиятельных ветвей христианства наряду с католицизмом и православием.

Проверь себя

1. Почему в эпоху Возрождения и Средневековья религиозные взгляды и церковная организация подверглись значительным изменениям?

2. В силу каких причин католическая церковь потеряла свой прежний авторитет в глазах верующих? Что такое индульгенции?

3. Что такое реформация? С чего она началась?

4. Каковы основные идеи Мартина Лютера и его последователей? Что такое протестантизм?

5. Что общего между протестантизмом, с одной стороны, и антропоцентризмом, гуманизмом и секуляризацией – с другой?

^

Глава 9. Философия Нового времени

Новое время – эпоха, которая охватывает в истории человечества XVII–XIX вв. Условно началом Новой истории считается Английская буржуазная революция 1640 г., ознаменовавшая начало нового периода – эры капитализма, или буржуазных отношений, индустриальной цивилизации. Эпоха, начавшаяся более трех столетий назад, потому и называется нами Новой, что именно в XVII в. были посеяны те исторические реалии, которые мы сейчас пожинаем. Три века назад мы окончательно вышли из древности и, расставшись с ней (античность и Средние века навсегда превратились в музейные экспонаты), вступили в ту полосу истории, в которой и находимся по сегодняшний день.

Значительные изменения условий жизни людей влекли за собой глобальные перемены в человеческом сознании: философия Нового времени продолжила идеи эпохи Возрождения. Безграничная вера в человека, его разум, науку и прогресс – главная отличительная черта духовной жизни Нового времени. Познание окружающего мира с целью увеличения власти над природой – главная задача новой науки и философии.

^

9.1. Познание и опыт (Фрэнсис Бэкон)

Родоначальником новой философии был английский мыслитель Фрэнсис Бэкон, который начинал свои рассуждения с критики предшествующей XVII в. философии, говоря, что она довольно мало продвинула людей по пути познания и слабо способствовала прогрессивному развитию. Вместо того чтобы дерзновенно проникать в тайны природы, старая философия занималась какими-то отвлеченными мудрствованиями и поэтому топталась, по большому счету, на одном и том же месте. Прежде всего следует подвергнуть решительному пересмотру, а если надо и отрицанию, всю предыдущую философию, после чего построить принципиально новую, отвечающую требованиям эпохи.

Фрэнсис Бэкон Главный недостаток древнего философствования, по мнению Бэкона, заключался в несовершенстве метода, который и надлежало реформировать в первую очередь. Метод – это вообще способ выполнения чего-либо, основной прием реализации каких-то задач. Философский метод – это, стало быть, способ мышления или познания, путь, которым мы продвигаемся в постижении окружающего. Методом старой философии была дедукция (от лат. deductio – выведение) – такой способ рассуждения, при котором из общего правила делается вывод для частного или конкретного случая. Любое дедуктивное умозаключение со времен Аристотеля называется силлогизмом (от греч. syllogismos). Приведем пример: «Все люди смертны. Сократ – человек. Следовательно, Сократ смертен».

В данном умозаключении (силлогизме) из общего правила («Все люди смертны») делается вывод для частного случая («Сократ смертен»). Как видим, рассуждение в данном случае идет от общего к частному, от большего к меньшему, знание сужается, и поэтому дедуктивные выводы всегда достоверны (т. е. обязательны, точны, безусловны). За что же тогда критиковать дедукцию? Во-первых, говорит Бэкон, в основе любого дедуктивного умозаключения обязательно лежит какое-либо общее положение («Все люди смертны», «Все небесные тела движутся», «Все металлы плавятся» и т. п.). Но всякое общее утверждение всегда недостоверно и принимается нами на веру. Откуда мы, например, знаем, что все металлы плавятся? Можно расплавить, скажем, железо и быть уверенным в том, что оно плавится. Но справедливо ли сказать то же и обо всех остальных металлах, не проводя эксперимента с каждым? А вдруг не все металлы плавятся? Тогда наше обобщение будет ложным, а если оно лежит в основе дедукции, то и дедуктивный вывод окажется также ложным. Итак, первый недостаток силлогизма – непроверяемость его общих положений, из которых и делается заключение. Во-вторых, дедукция – это всегда сужающееся знание, движение внутрь, а не вовне. Но ведь наша задача – открывать новые вещи и неизвестные пока истины, значит, рассуждение обязательно должно идти вширь, охватывая доселе неведомое, знание должно расширяться, и поэтому дедуктивный метод в данном случае совершенно неприемлем. Старая философия, говорит Бэкон, потому не продвинулась существенно в деле познания, что пользовалась дедукцией, рассуждая от большего к меньшему, а не наоборот.

Новая философия и наука, по мнению английского философа, должны принять на вооружение иной метод – индукцию (от лат. inductio – наведение). Приведем пример индуктивного умозаключения: «Железо при нагревании расширяется, медь при нагревании расширяется, ртуть при нагревании расширяется, железо, медь, ртуть – металлы. Следовательно, все металлы при нагревании расширяются».

Как видим, из нескольких частных случаев делается одно общее правило, рассуждение идет от меньшего (всего три металла) к большему (все металлы), знание расширяется: мы рассмотрели только часть предметов из некоторой группы, но вывод сделали обо всей этой группе, и поэтому он всего лишь вероятен. Это, конечно же, недостаток индукции. Но главное в том, что она представляет собой расширяющееся знание, ведет нас от известного к неизвестному, от частного к общему и поэтому способна открывать новые вещи и истины. А чтобы индуктивные выводы были более точными, необходимо выработать правила или требования, соблюдение которых сделает индукцию намного совершеннее. Важное достоинство этого метода заключается также в том, что в основе его всегда лежат не общие, а частные положения («железо плавится», «Юпитер движется», «метан взрывоопасен», «у березы есть корни» и т. п.), которые мы всегда можем проверить экспериментально и потому не сомневаться в них, тогда как общие положения дедукции всегда принимаются нами на веру, вследствие чего и являются сомнительными.

Индуктивный путь познания представляет собой, таким образом, постепенное наращивание или обогащение нашего знания, собирание информации об окружающем мире по частям, по крупицам, которое происходит только в процессе каждодневной жизни. Знание накапливается только в результате жизненного опыта, постоянной практики: если бы мы не контактировали с миром, то никаких представлений о нем в нашем сознании не было бы, так как оно изначально (т. е. при рождении человека) совершенно пустое – младенец не знает ровным счетом ничего. Но по мере своего роста он видит, слышит и осязает все, что его окружает, то есть постепенно приобретает некий жизненный опыт и, таким образом, его ум наполняется образами внешнего мира, представлениями о нем, мыслями, обогащается рождающимся знанием. Поэтому вне опыта, без него или независимо от него невозможно приобрести какую-либо информацию, что-то узнать. Опыт (от греч. empeiria) и индуктивный метод философского познания, предложенный Бэконом и опирающийся на опыт, получили название эмпиризм. Эмпирическое философствование – это выведение знания из окружающего мира в процессе жизненного опыта и последовательное наполнение изначально пустого или чистого человеческого ума различными представлениями и информацией.

В данном случае источником познания является внешний мир, в сознании человека нет никаких доопытных знаний, а значит, нет и никакой реальности вне и помимо чувственного мира (воспринимаемого органами чувств), из которой можно было бы такие знания получить.

Проверь себя

1. В чем видела философия Нового времени свою основную задачу?

2. За что Бэкон критиковал старую философию? Что такое дедукция и силлогизм?

3. Какой метод, с точки зрения Бэкона, должен стать основным в новой философии? В чем его достоинства по сравнению с дедукцией?

4. Что такое эмпиризм?

^

9.2. Врожденные идеи (Рене Декарт)

Еще одним основоположником новой философии является французский философ Рене Декарт, который, как и Фрэнсис Бэкон, основной задачей философии считал увеличение человеческого могущества путем познания окружающего мира. И так же как Бэкон, Декарт полагал необходимым пересмотреть всю прежнюю философию и построить иную. Однако главное расхождение его воззрений с учением английского философа заключалось в совершенно другом понимании основного метода философского мышления.

Рене Декарт Для того чтобы создать новую систему взглядов, утверждал Декарт, следует усомниться во всем предыдущем знании, которое выработало человечество. Более того, надо подвергнуть сомнению и существование окружающего: вдруг внешний мир – всего лишь иллюзия, а на самом деле его нет. Можно сомневаться даже в собственном существовании: нет никакой гарантии, что я действительно существую, не исключено, что жизнь моя – тоже иллюзия и мне только кажется, что я есть. Возможно ли что-нибудь устойчивое в этом всеобщем сомнении, то, в чем никак нельзя сомневаться? Оказывается, возможно. Это сам факт нашего сомнения: когда мы во всем абсолютно сомневаемся, то в этом случае не можем сомневаться в своем собственном сомнении. Оно-то уж точно несомненно. Но если мы сомневаемся, значит, мы мыслим, ибо сомнение – это акт мышления. А может ли мыслить то, чего в принципе нет, что не существует. Не может. Значит, если я мыслю, то существую.

Это знаменитое положение Декарта является ключевым моментом его философии. Причем данный тезис не следует понимать в том смысле, что наше мышление порождает наше существование. Речь идет только о том, что факт собственного мышления для нас более несомненен и достоверен, чем факт собственного существования. Мы скорее знаем о том, что мыслим, а не о том, что существуем. Да и о самом своем существовании мы знаем только благодаря тому, что у нас есть мышление. Кошка, например, тоже существует, но знает ли она об этом? Скорее всего, нет. Человек – единственное существо в мире, которое благодаря наличию разума может сказать себе: «Я есть». Животные, не обладающие мышлением, знают ли о жизни и о смерти, понимают ли, что существуют? Таким образом, мышление – реальность более ощутимая и безусловная, чем любая другая, и является первичной.

Вообще ведь для нас реально и действительно существует только то, что мы знаем, о чем имеем понятие или представление, то, что мыслим. Если даже что-то и существует само по себе, но мы не знаем о его наличии, тогда нам совершенно неважно, что оно есть, – ведь для нас его вовсе нет. Так, например, если мы знаем о существовании в океане некоего острова, то его наличие не вызывает сомнений – он действительно есть. Но если он, допустим, существует, а мы не знаем об этом, но, напротив, думаем, что его нет, тогда существует ли он для нас? Конечно же, нет. И точно так же, как из факта мышления мы заключаем о собственном существовании, можно из наших представлений и понятий о вещах, из мыслей о предметах делать выводы о существовании самих вещей и предметов. То есть из мышления выводится не только наше существование, но и наличие внешнего мира. Так же Декарт доказывает существование Бога (вспомним психологический аргумент): если в нашем уме есть понятие о Боге, значит, он существует.

Итак, мышление – первая, несомненная и достоверная реальность, с которой мы имеем дело. Оно независимо, самодостаточно и потому имеет собственную жизнь. Может ли оно тогда быть ничем или являться пустым? Не может. Оно наполнено врожденными идеями, то есть знанием, которое изначально (с самого момента рождения) присутствует в нашем уме и не зависит, следовательно, ни от внешнего мира, ни от жизненного опыта. Вспомним, что первым в истории философии говорил о врожденном знании Платон. Теория Декарта отчасти похожа на учение Платона, однако в последнем изначальные представления в человеческом уме обусловлены высшим, но забытым знанием идеальной души, которая до рождения тела пребывала в совершенном мире истинного Бытия. Врожденные идеи в системе Декарта – это основная характеристика нашего мышления. Откуда они в нем? Заложены Богом. Они являются наиболее общими (широкими) и предельно простыми положениями, которые настолько ясно и отчетливо представляются нашему уму, что мы не можем в них усомниться. Например, знаменитые аксиомы Евклидовой геометрии – это, по Декарту, врожденные идеи ума. Их не надо доказывать, потому что они самоочевидны, то есть настолько просты, ясны и несомненны, что в них и доказывать нечего. Например, есть такая аксиома: «Если три точки лежат на одной прямой, то одна из них лежит между двумя другими». Это положение предельно общее (так как относится к любым трем точкам, лежащим на одной прямой) и в такой же степени простое и ясное, несомненное и очевидное, в силу чего и является аксиомой. Но почему оно столь ясно и отчетливо представляется нашему уму, почему оно самодостоверно и несомненно? Потому что представляет собой врожденную идею, заложенную в наш ум самим Богом, который, говорит Декарт, не может нас обманывать. И, как в геометрии из нескольких простых аксиом с достоверностью строится все грандиозное здание этой дисциплины, так и в других отраслях человеческого знания необходимо отталкиваться от аксиоматичных врожденных идей и возводить на их основе здание любой науки.

Врожденные идеи являются неотъемлемыми сущностями сознания, его необходимыми качествами. Из них и следует вывести все возможное знание об окружающем мире. Таким образом, информацию не следует собирать по крупицам в процессе жизненной практики, надо всего лишь раскрыть, проявить или реализовать уже имеющиеся доопытные представления. Они являются теми общими положениями, из которых возможно делать выводы в каждом конкретном случае. Поэтому неудивительно, что основным методом познания, по Декарту, должна быть дедукция, когда из неких общих утверждений делаются разные частные выводы. В основе такой дедукции и должны лежать врожденные идеи, не могущие быть ложными, – ведь они являются сущностью нашего мышления, несомненность и достоверность которого для нас очевидна. Важно только правильно применить дедуктивный метод, суметь добыть из изначального знания всевозможные и разнообразные конкретные положения, максимально раскрыть или развернуть его. Таким образом, по мнению Декарта, верный путь познания заключается в том, чтобы вывести истины не из внешнего мира, а из мышления, и поэтому его философский метод получил название рационализм (от лат. ratio – ум, рассудок) и явился противоположностью бэконовскому эмпиризму.

Проверь себя

1. В чем сходство философских воззрений Бэкона и Декарта?

2. Что считал Декарт отправным пунктом для построения новой философии?

3. Как понимать знаменитое утверждение Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую».

4. Что такое врожденные идеи в философском учении Декарта?

5. Почему философию Декарта называют рационализмом?

^

9.3. Реальность или иллюзия (Дэвид Юм)

Чем-то средним между воззрениями эмпиризма и рационализма, но в то же время вполне самостоятельным в философии Нового времени было учение английского мыслителя Дэвида Юма. Один из основных философских вопросов – о соотношении мира и человека – решается у него достаточно самобытно. Если Бэкон выводил человеческое сознание из внешнего мира, а Декарт, наоборот, из мышления – окружающую действительность (а вернее, знания о ней), то Юм жестко разграничил области объективного (внешнего, физического) и субъективного (внутреннего, духовного) и фактически снял вопрос об их соотношении и взаимодействии.

Дэвид Юм Мы уже неоднократно отмечали, что наши представления о существовании окружающего мира присутствуют в сознании благодаря тому, что мы видим, слышим, осязаем, обоняем и так далее. Если бы у человека с рождения не работал ни один орган чувств, его сознание было бы абсолютно пустым или темным, в нем не могло бы возникнуть ни одного образа. Чувства – это те каналы, по которым к нам поступает информация о наличии вовне некой реальности. Но где гарантия того, что они совершенно точно воспроизводят действительность и предоставляют нам достоверное знание о ней? А если чувства искажают окружающий мир, обманывают нас, и в результате мы видим не совсем то или совсем не то, что существует на самом деле?

Еще греческий софист Протагор говорил, что человек – это мера всех вещей, то есть утверждал несуществование общезначимого и для всех одинакового: что кому кажется, то для каждого и есть истина. Иначе говоря, мы не знаем, каков мир сам по себе, но знаем то, как каждый из нас его воспринимает или видит, не ведая объективной картины вещей, каждый имеет свое собственное представление о реальности.

Последний и самый известный греческий скептик Секст Эмпирик уделил этой проблеме также немало внимания. У всех живых существ, говорил он, по-разному устроены органы чувств, поэтому неудивительно, что картина мира у каждого существа какая-либо своя и значительно отличается от восприятий других. Так, например, представим, что перед нами – комнатное растение. Наблюдая этот предмет, мы скажем, какой он величины и формы, каков его цвет и запах, гладкие или жесткие у него листья, сухой он или влажный и тому подобное. Таким образом, в нашем сознании сложилось определенное представление о нем. А теперь вообразим, что по данному растению ползает, скажем, муравей и тоже воспринимает его своими органами чувств, которые у него устроены совершенно иначе, нежели наши. Так вот, его впечатление о данном предмете будет ли таким же, как и у нас? Скорее всего, оно будет совершенно другим. Стало быть, известно, какую картину действительности рисуют каждому живому существу его органы чувств, но мы ничего не можем сказать о том, каков мир на самом деле.

Но если даже, продолжает Секст Эмпирик, не сравнивать восприятия человека и всех других живых существ, а остановиться на чувственном опыте только людей, то и в этом случае нам не откроется объективная картина вещей. Ведь органы чувств у всех устроены неодинаково: один лучше видит, другой – слышит, третий – обоняет, а значит, и картина мира у каждого из нас будет отличаться от впечатлений любого другого. Например, человек, лишенный зрения и слуха, будет считать, что нет вообще ничего видимого и слышимого, нет цветов и звуков, а есть только осязаемое, обоняемое и вкусовое. А насколько отличается мир, видимый человеком со стопроцентным зрением, от восприятия близорукого: стоит последнему надеть очки, как все вокруг него преображается и становится совершенно иным. Следовательно, мы можем сказать, какой нам кажется действительность в зависимости от наших чувственных данных, но ничего не знаем о том, какова она сама по себе.

И наконец, греческий скептик предлагает нам следующий замечательный пример. Представим себе, что перед нами яблоко. Оно желтое (зрительное впечатление), гладкое (для осязания), благоуханное (восприятие обоняния), сладкое (на вкус) и хрустящее (для слуха). У нас пять органов чувств (так мы устроены), и поэтому нам кажется, что у наблюдаемого предмета пять вышеперечисленных качеств. Но если у яблока не пять качеств, а, скажем, десять, то сколько бы их мы воспринимали? Все равно пять, потому что у нас нет тех органов чувств, которыми мы могли бы воспринять оставшиеся качества. А если бы у яблока было только одно качество, то сколько мы в данном случае воспринимали бы качеств? Все равно пять, потому что каждый орган чувств это одно качество преподносил бы нам по-своему. И даже если бы у яблока вообще не было никаких качеств, то мы воспринимали бы их ровно пять, так как каждый действующий орган чувств рисовал бы нам некую определенную реальность. Значит, мы вообще не в состоянии сказать, каков предмет на самом деле и что собой представляет, но можем знать только, каким он нам кажется в зависимости от устройства наших чувств. Мы видим мир не таким, какой он сам по себе, но всегда – только таким, каким должны и единственно можем его увидеть в силу своей чувственной организации (своего физического устройства). Философская традиция, начинающаяся с Протагора и проходящая через учение греческих скептиков, называется субъективизмом (объективная реальность недоступна, но вполне известно, какой она представляется (кажется) познающему человеку – субъекту).

Юм был последователем и продолжателем в новой философии этого направления и говорил, что когда мы воспринимаем какой-либо предмет, то в любом случае имеем его зрительный образ, слуховой, осязательный и так далее. Мы узнаем о наличии предмета через наши ощущения или чувства. Поэтому правильнее говорить, что перед нами не предмет, а сумма наших ощущений или чувственных его восприятий. Ведь вне и помимо чувств мы не могли бы вообще ничего воспринимать. Мы имеем дело не с действительностью, а с нашими ощущениями этой действительности, которые для нас и являются настоящей, безусловной и первичной реальностью, то есть самой действительностью. Что стоит за ними – неизвестно. Какой реальный мир за ними скрывается, мы никогда не узнаем, потому что не в состоянии «вышагнуть» из наших ощущений, воспринять существующее без них и помимо них. А в том, что они не представляют истинной картины вещей, сильно искажают действительность, обманывают нас, мы вполне убедились. То, что мы ощущаем, и то, что есть на самом деле, – далеко не одно и то же, но нам доступно только ощущаемое. Поэтому вполне можно утверждать, что действительность – это совокупность наших ощущений. Предметом философии, значит, должен быть поток впечатлений, сумма восприятий, чувственный опыт, а вопрос о том, каков подлинный мир, совершенно бессмыслен, так как мы абсолютно отрезаны от него своей субъективной природой (суммой ощущений). Более того, не имеет смысла даже вопрос о самом существовании объективного мира: не все ли нам равно, что стоит за нашими впечатлениями и стоит ли вообще что-либо, если единственно возможная для нас действительность – мир собственных чувств и ощущений.

Ничего говорить о настоящей реальности мы не можем и познать ее не в состоянии. Нам всегда будут неведомы причины происходящего, связи предметов и событий и взаимодействия вещей. Мы можем не объяснить совершающееся, а всего лишь описать свой чувственный опыт, наш ум бессилен открыть невидимые механизмы существующего, но способен только наблюдать кажущееся. Поэтому знать ничего невозможно.

Однако мы наблюдаем вокруг себя некую последовательность вещей и стабильность происходящих событий (день сменяется ночью, а зима – летом, булыжник непременно тонет в воде, газ горит и взрывается, любой живой организм нуждается во влаге, планеты движутся вокруг Солнца, а человеческий глаз воспринимает только освещенные предметы и т. д. и т. п.), в силу чего непроизвольно ожидаем, что в будущем они будут происходить так же, как в прошлом, что сегодня все совершится так же, как было вчера. Мы фактически бессознательно надеемся на то, что завтра солнце взойдет на востоке и будет новый день, что благодатная весенняя почва примет брошенные в нее семена и на исходе лета даст нам свои плоды, что у разожженного костра будет тепло и что вступивший в юность человек станет искать любви… Из нашего непроизвольного ожидания вырастает привычка к устойчивому порядку вещей, из привычки же рождается вера в этот порядок. В данном случае понятие «вера» трактуется предельно широко: речь идет не о веровании в потусторонние, сверхъестественные, высшие силы, но о вере во все происходящее вокруг нас. Поскольку мы ничего не можем знать о мире, нам ничего не остается, как верить в него. Мы верим, что весной должны разлиться реки, что всякий родившийся человек растет и взрослеет, что за год Земля непременно обернется один раз вокруг Солнца и что на ясном ночном небосводе обязательно будут видны мириады далеких звезд. Эта всеохватывающая вера и есть главная характеристика нашего существования. Дэвид Юм назвал ее «естественной религией», то есть верой в существующее, в наличное и повседневно нас окружающее Бытие. В состоянии этой веры все мы и живем, некоторые, правда, говорят о том, что могут что-то достоверно знать, и пытаются постичь некие истины существующего, однако все их усилия совершенно напрасны.

Проверь себя

1. Какова основная идея в философском учении Дэвида Юма?

2. Чем доказывали Юм и его предшественники (греческие софисты и скептики), что видимое нами вполне может не совпадать с реальностью?

3. Что говорил Юм о возможности познания мира?

4. Что такое «естественная религия» в учении Юма?

5. Какова основная задача философии, с точки зрения Юма?

^

9.4. Плюсы и минусы прогресса (век Просвещения)

Эпохой просвещения, как правило, считается XVIII век. Знаменитыми просветителями были французские философы Вольтер, Монтескье, Руссо, Кондильяк, Ламетри, Дидро, Гольбах и другие. Каждый из них написал немалое количество сочинений и изложил свои воззрения по различным философским вопросам. Не рассматривая взглядов каждого представителя французского Просвещения, выделим наиболее общие и существенные черты их идейного наследия.

Жан Жак Руссо Для всех просветителей была характерна секуляризация мышления, и каждый так или иначе выступал с критикой теистической христианской религии как мировоззрения. Большинство из них разделяли точку зрения деизма, в котором Богу отводится всего лишь роль первотолчка, исходной причины мироздания (Он создал мир, но после этого Его нигде, никак и никогда нет). Деизму понятие о Боге требуется только для объяснения происхождения мира и больше ни для чего. Некоторые просветители разделяли атеистические воззрения. Атеизм – это отрицание существования Бога. В любом случае для всех философов Просвещения центральной реальностью и главным объектом изучения был физический мир, или природа, которую, как они считали, можно понять и объяснить из нее самой, то есть найти естественные причины всего существующего и происходящего и не прибегать к понятиям о потустороннем, таинственном и неведомом. Эта характерная черта их мировоззрения называется натурализмом.

Самым же совершенным существом природы является, по их мнению, человек. Эта особенность, как мы уже знаем, называется антропоцентризмом. Человек же вполне способен постичь окружающий мир, думали просветители, и поставить его себе на службу. У познания нет границ и препон: тайны Вселенной должны открыться перед могуществом человеческого интеллекта. Как видим, просветительская философия отличалась познавательным оптимизмом и рационализмом, ее представители безгранично верили в совершенство разума, всесилие науки и безусловность прогресса. Последние три понятия они почти обожествляли. Кроме того, просветители одной из своих основных задач считали повсеместное распространение главных идей новой философии, созданных еще в эпоху Возрождения, то есть в буквальном смысле стремились к просвещению широких масс населения, в силу чего их культурная деятельность и вошла в историю под названием Просвещение.

Однако центральная их мысль заключалась в следующем. Отчего люди живут плохо, спрашивали эти философы. Почему в человеческой истории невозможно найти хотя бы десяток безусловно счастливых лет, когда все процветали бы и вовсе не было вражды, насилия и несправедливости? Все несчастья происходят оттого, утверждали они, что люди просто не знают, как жить хорошо, и поэтому живут плохо. Значит, для того чтобы исправить общественную жизнь, надо всего лишь показать всем, как следует жить хорошо, просветить человеческое сознание, наполнить умы людей добрыми идеями, и реальная жизнь тогда также станет добродетельной, справедливой и счастливой. Измените сознание, говорили они, и вслед за этим изменится сама реальность. Главная движущая сила прогресса и избавление от всех социальных бед усматривались в просвещении, в силу чего это понятие и приобрело значительный смысл и заняло центральное место в духовной культуре XVIII в.

Идеи, распространенные в умах, полагали просветители, делают общественную жизнь счастливой или несчастливой, движут историю человечества. Несомненное достоинство этого воззрения заключалось в том, что оно противостояло древнему и средневековому взгляду на исторические процессы, который был религиозным: считалось, что главной, единственной и скрытой причиной всего происходящего в истории является воля Бога, его замыслы и планы, а все люди – от раба до императора – всего лишь орудия для их осуществления. Теперь же на место Божественных замыслов ставилось человеческое разумение: исторические события совершаются в силу тех или иных идей, поэтому новое понимание истории получило название идеалистического.

Отныне считалось, что историю творит не Бог, но сами люди, однако делают это, исходя из собственного произвола, ориентируясь на свои желания и мысли, совершают исторические события так, как хотят, и поэтому последние есть результат их вполне сознательной и целенаправленной деятельности. А поскольку большим влиянием и властью пользуются монархи, полководцы, дипломаты и другие значительные люди, значит, именно их желания и планы более всего влияют на ход общественной жизни, а история превращается поэтому в совокупность биографий выдающихся личностей. Более того, при таком понимании происходящих событий получается, что они случайны: ведь стоило бы не родиться тому или иному значительному историческому деятелю, и все могло бы быть совершенно иначе; или если бы некая мысль когда-либо не посетила чей-то выдающийся ум, то человечество ныне могло бы оказаться совсем не там, где находится. Историю делают великие по собственному произволу и на свое усмотрение.

Блестящую критику такого понимания исторических процессов дал Л. Н. Толстой в эпилоге романа «Война и мир», где он говорит о том, что в Новое время историки отказались от религиозных объяснений, но предложили не менее наивные и уж наверняка более смешные идеи: «…новая история не может отвечать таким образом [т. е. религиозным]. Наука не признает воззрения древних на непосредственное участие божества в делах человечества, и потому она должна дать другие ответы». Далее Толстой предлагает прекрасный памфлет на это новое (идеалистическое) понимание истории, показывая, как оно пытается объяснить события Великой французской революции и последовавшие за ней наполеоновские войны.

«Новая история, отвечая на эти вопросы, говорит: вы хотите знать, что значит это движение, отчего оно произошло и какая сила произвела эти события? Слушайте:

«Людовик XIV был очень гордый и самонадеянный человек; у него были такие-то любовницы и такие-то министры, и он дурно управлял Францией. Наследники Людовика тоже были слабые люди и тоже дурно управляли Францией. И у них были такие-то любимцы и такие-то любовницы. Притом некоторые люди писали в это время книжки. В конце 18-го столетия в Париже собралось десятка два людей, которые стали говорить о том, что все люди равны и свободны. От этого во всей Франции люди стали резать и топить друг друга. Люди эти убили короля и еще многих. В это же время во Франции был гениальный человек – Наполеон. Он везде всех побеждал, то есть убивал много людей, потому что он был очень гениален. И он поехал убивать для чего-то африканцев, и так хорошо их убивал и был такой хитрый и умный, что, приехав во Францию, велел всем себе повиноваться. И все повиновались ему. Сделавшись императором, он опять пошел убивать народ в Италии, Австрии и Пруссии. И там много убил. В России же был император Александр, который решился восстановить порядок в Европе и потому воевал с Наполеоном. Но в 7-м году он вдруг подружился с ним, а в 11-м опять поссорился, и опять они стали убивать много народа. И Наполеон привел шестьсот тысяч человек в Россию и завоевал Москву; а потом он вдруг убежал из Москвы, и тогда император Александр, с помощью советов Штейна и других, соединил Европу для ополчения против нарушителя ее спокойствия. Все союзники Наполеона сделались вдруг его врагами; и это ополчение пошло против собравшего новые силы Наполеона. Союзники победили Наполеона, вступили в Париж, заставили Наполеона отречься от престола и сослали его на остров Эльбу, не лишая его сана императора и оказывая ему всякое уважение, несмотря на то, что пять лет тому назад и год после этого все его считали разбойником вне закона. А царствовать стал Людовик XVIII, над которым до тех пор и французы и союзники только смеялись. Наполеон же, проливая слезы перед старою гвардией, отрекся от престола и поехал в изгнание. Потом искусные государственные люди и дипломаты (в особенности Талейран, успевший сесть прежде другого на известное кресло и тем увеличивший границы Франции) разговаривали в Вене и этим разговором делали народы счастливыми или несчастливыми. Вдруг дипломаты и монархи чуть было не поссорились; они уже готовы были опять велеть своим войскам убивать друг друга; но в это время Наполеон с батальоном приехал во Францию, и французы, ненавидевшие его, тотчас же все ему покорились. Но союзные монархи за это рассердились и пошли опять воевать с французами. И гениального Наполеона победили и повезли на остров Елены, вдруг признав его разбойником. И там изгнанник, разлученный с милыми сердцу и с любимою им Францией, умирал на скале медленной смертью и передал свои великие деяния потомству. А в Европе произошла реакция, и все государи стали опять обижать свои народы».

Эти остроумные строки русского писателя и по сей день звучат достаточно актуально, потому что такого рода объяснения исторических событий встречаются и теперь весьма часто и мы, во многом непроизвольно, склонны, пожалуй, преувеличивать роль личности в истории. По крайней мере вполне очевидно, что суждения типа «Наполеон завоевал Европу», «Гитлер развязал войну», «Ленин устроил революцию», «Горбачев затеял перестройку» и многие другие им подобные являются очень далекими от истинного положения дел минувших и нынешних. Мы, конечно же, не утверждаем, будто бы личность в истории ровным счетом ничего не значит. Наоборот, невозможно не признать, что ее роль в исторических процессах значительна. Мы только хотим подчеркнуть, что вряд ли возможно считать историю только результатом произвола выдающихся личностей; сомнительно, чтобы они делали ее исключительно по своей воле и на свое усмотрение; несправедливо рассматривать историю как совокупность биографий монархов, полководцев, дипломатов, президентов, их тайных, явных фаворитов и советчиков.

Просвещение не было однородным философским явлением. Просветители в своем подавляющем большинстве выступали с апологией разума, науки и прогресса, считали одной из основных задач человека покорение природы и увеличение его могущества. Однако один из известных французских философов-просветителей выдвинул противоположные идеи. Это был Жан Жак Руссо, который в своих философских рассуждениях резко противопоставил природное (все естественное, не созданное человеком) и культурное (все искусственное, созданное человеком) и выступил с негативной оценкой второго.

Между естественной и гармоничной жизнью чувства и искусственностью и односторонностью рассудочного мышления, говорит Руссо, существует неразрешимое противоречие. Чувство – это первичная форма духовной деятельности, которая появляется в историческом пути человечества и в индивидуальном развитии каждого человека гораздо раньше, чем разум, и обусловливает пусть инстинктивные и неосознанные, но в высшей степени целесообразные движения и действия, делает человека единым со всем мирозданием, а также внутренне целостным и потому счастливым. Развитие разума и цивилизации, с точки зрения Руссо, разрушило в человеке первоначальную гармонию, нарушило правильное отношение между потребностями и способностями, ослабило естественную мощь человека. Главная причина человеческих страданий – разорванность, раздвоенность человека, порожденная выпадением его из первоначального естественного (природного) и гармоничного состояния и превращением его в разумное, цивилизованное, социальное существо.

В этом состоянии человек раздваивается между своими возможностями и желаниями, долгом и склонностями, природной организацией и социальными учреждениями и т. д. и т. п., то есть не принадлежит самому себе. «Сделайте человека вновь единым, – говорит Руссо, – и вы сделаете его таким счастливым, каким он только может быть».

«Все выходит прекрасным из рук Творца, все вырождается в руках человека» – это один из вечных философских сюжетов, который по-разному проявлялся в разные эпохи. О совершенстве природы и несовершенстве человека как социального существа говорили и китайские даосы, и греческие киники, один из которых, Диоген, жил в бочке и призывал людей вернуться назад к природе, ибо движение вперед, по его мнению, – путь не в светлое будущее, а в бездну самоуничтожения. На вопрос Александра Македонского, что он может сделать для него, Диоген ответил: «Отойди и не загораживай мне Солнца». Что он хотел этим сказать? По всей видимости, следующее: «Ты воображаешь себя сейчас властелином мира, юный Александр, перед тобой трепещут народы и царства, ты прольешь реки крови и натворишь много дел, создав необъятную империю. Но пройдет время, и твое могучее царство рухнет, и все, с таким трудом тобой создаваемое, пойдет прахом, и от дел твоих ничего не останется, равно как и от тебя самого, твоего величия и славы. И после тебя по Земле пройдут еще тысячи таких же тщеславных александров, которые так же превратятся в прах и тлен, а безмолвное яркое Солнце будет так же неспешно ходить по лазурному небосводу, освещая и согревая всех, как и миллионы лет до тебя, Александр, и миллионы – после. Что ты по сравнению с вечностью мира? Не бесконечно ли смешны и жалки твои честолюбивые планы и наивное сознание собственного иллюзорного величия? Неужели суетным, вздорным и мимолетным делам человеческим должны посвящать мы свои взоры и помыслы, а не вечной красоте и гармонии необъятного мироздания, простому естеству природы и человека? Так отойди же, ничтожный царь Македонский, и не мешай мне смотреть на бескрайнее чистое небо и великое Солнце».

Идеи даосов, киников и Руссо о совершенстве природы и несовершенстве общества, о разрушительной силе цивилизации разделял русский писатель и философ Л. Н. Толстой. Вспомним, в романе «Война и мир» есть знаменитая сцена, почти полностью по смыслу совпадающая со встречей Диогена и Александра. Раненый князь Андрей лежит на поле Аустерлица. Он шел на войну 1805 года, завидуя славе и величию Наполеона, и тайно мечтал так же прославиться. Он бросился вперед со знаменем в руках, увлекая за собой солдат, и был сражен, лежал на поле и видел над собой бездонное небо, вечное и безмолвное, под которым люди от века убивали и предавали друг друга, отчаянно стремились к богатству и славе, напрягались, суетились и поколение за поколением сменяли друг друга; тщетные помыслы и дела человеческие быстро проходили и навсегда исчезали, а это бескрайнее небо всегда оставалось. Около раненого Андрея оказался Наполеон, объезжавший поле битвы, и, указывая на него, сказал: «Вот прекрасная смерть». Болконский смотрел на Наполеона, своего недавнего кумира, и понимал, насколько смешон и жалок этот маленький тщеславный человек, мнящий себя сейчас властелином мира, насколько он ничтожен со всеми своими планами и делами перед глубиной и вечностью бескрайнего неба: ведь скоро ни от самого Наполеона, ни от его свершений ничего не останется, по Земле пройдут и сгинут неведомо куда еще тысячи таких же честолюбивых наполеонов, а это великое небо останется и будет так же молчаливо смотреть на людскую суету, как смотрело тысячи лет назад. Так не есть ли, думал князь Андрей, естественная жизнь человека и природы нечто неизмеримо более совершенное и истинное, чем суетная жизнь социального организма, гордо называющего себя цивилизацией?

Все эти идеи становятся особенно актуальными в последнее время, когда пресловутый прогресс цивилизации создал реальную угрозу уничтожения природы и человека.

Проверь себя

1. Какую эпоху в истории философии называют Просвещением? Каковы основные черты философии Просвещения?

2. Какие надежды связывали философы XVIII в. с просвещением человеческих умов?

3. Какова специфика понимания просветителями движущих сил исторического процесса?

4. В чем заключаются достоинства и недостатки идеалистического понимания истории?

5. Из курса Новой истории вспомните взгляды французских просветителей XVIII в. Какую роль сыграли их идеи в подготовке Великой французской буржуазной революции 1789 – 1794 гг.?

6. В чем философские идеи Ж. Ж. Руссо резко расходятся со взглядами других представителей французского Просвещения? В чем заключается близость его воззрений с идеями китайского даосизма, греческого кинизма и философскими идеями Л. Н. Толстого?

^

9.5. «Вещь в себе» и «вещь для нас» (Иммануил Кант)

Во второй половине XVIII – первой половине XIX в. в Германии было несколько живших в разное время выдающихся мыслителей, создавших грандиозные философские учения. Их интеллектуальная деятельность вошла в историю под названием немецкая классическая философия. Ее родоначальником был Иммануил Кант.

Иммануил Кант Исходным пунктом его воззрений является утверждение о том, что, прежде чем познавать мир, надо выяснить, можем ли мы его в принципе познать, и если да, то насколько. Необходимо установить возможности нашего познания, его границы. Главное познавательное орудие – это разум, стало быть, прежде всего необходимо выяснить способности и возможности нашего разума. Всестороннее их исследование Кант назвал критикой, а философия, по его мнению, должна быть не постижением внешнего мира, а критикой разума, то есть изучением его устройства, специфики и законов. Немецкий философ говорил, что к такому выводу его подтолкнуло учение Дэвида Юма. Вспомним утверждение последнего о том, что мир неизбежно скрыт от нас и поэтому знание возможно не о нем, а о своих собственных состояниях (ощущениях, чувствах, мыслях и т. п.) или что предметом философии может быть вполне доступная нам субъективная (внутренняя, психическая, духовная) реальность, но ни в коем случае не объективная (внешняя). Так же полагал и Кант: откуда нам знать, каков мир, если мы имеем дело не с ним самим, а с его отражением в нашем сознании, в силу чего последнее может и должно быть главным объектом философского внимания.

То, что существует само по себе, он назвал ноуменом или «вещью в себе», которая непознаваема; то же, что мы видим, то, как реально существующее представляется нам, он обозначил термином феномен, или «вещь для нас». Главный вопрос заключается в том, насколько соответствует первое второму или в какой мере феномены могут предоставить нам информацию о ноуменах. Вслед за Юмом Кант утверждал: две эти области жестко разграничены, видимое нами – совсем не то же самое, что действительно есть. В нашем уме содержатся некие врожденные или априорные (доопытные) формы сознания, под которые мы как бы подгоняем окружающий мир, втискиваем его в них, и он существует в нашем представлении совсем не в том виде, каков он на самом деле, а в том, каким он только и может быть в этих априорных формах.

Вспомним учение Секста Эмпирика: каждое живое существо устроено некоим определенным образом, и поэтому оно воспринимает действительность не такой, какая она сама по себе, но всегда видит только то, что может и должно увидеть в силу этого своего устройства. У человека, говорит Кант, тоже по-особенному устроены органы чувств и разум, и мы воспринимаем окружающий мир именно таким, каким он должен быть по нашим представлениям, то есть не сознание сообразуется с реальными вещами, познавая их, а, наоборот, вещи – с формами сознания. Иначе говоря, мы наделяем мир своими изначальными, врожденными, доопытными знаниями и постигаем в действительности то, что сами же в нее вкладываем.

Например, мы считаем, что реально существует время. Но давайте вдумаемся в это понятие, оно ведь существует только в человеческом уме, являясь специфическим термином, которого нет ни у какого другого живого существа. А если бы не было вовсе на земле человека, то кто тогда говорил бы о времени, ведь в этом случае данного понятия нигде, никак и никогда не могло бы быть. Что же тогда такое «время»: реальность или же наша выдумка, которой мы пытаемся наделить реальность? Но ведь то же самое можно сказать и обо всем остальном. Мысленно устраним человека из мира, представим себе реальность без него. Каким тогда будет мир? Неужели таким же, как и сейчас? Но кто тогда назовет один предмет деревом, другой – животным, а третий – рекой, кто тогда скажет, что гора выше, чем растение, что весенняя листва ярко-зеленая, что птицы летают и тому подобное? Ведь нет существа, которое могло бы произнести все эти понятия и увидеть действительность через их призму. Мы просто слишком привыкли к своему представлению о мире и считаем его самим миром, наше субъективное восприятие реальности так прочно к ней приклеилось, что мы уже давно не замечаем, что эта реальность совсем не такова, какой мы ее мним.

Вспомним всем хорошо знакомую с детства операцию: какое-либо простое слово (например, «кастрюля») надо повторить 30–50 раз, при этом постоянно вдумываясь в его значение. Через несколько десятков повторений это слово потеряет для нас свой смысл, превратится в абсурдный набор звуков, и мы с удивлением спросим себя: почему данная вещь называется именно таким «странным» термином, а не другим? Мы привыкли к тому, что один предмет называется «кошкой», другой – «планетой», а третий – «цветком», и совершенно не задумываемся о связи названия с самим предметом, никогда не спрашиваем себя, почему дерево – это «дерево». Точно так же мы не задумываемся о связи наших представлений о мире с самим миром (хотя на самом деле связи-то никакой нет) и не спрашиваем себя, такова ли на самом деле действительность, какой мы ее видим (нисколько не подозревая, что она совершенно иная).

Но если нам ничего не известно о мире, то как в нем ориентироваться и вообще жить. Здесь Кант, так же как и Юм, говорит, что нет ничего страшного в нашем незнании о реальности, в теоретическом неведении, достаточно того, что мы вполне можем жить в непонятном мире и достаточно неплохо в нем ориентируемся. Надо выяснить только, есть ли (или может ли быть) что-либо общее и безусловное для всех людей, некое представление, или убеждение, или знание, в котором бы никто вообще не мог сомневаться. Таким принципом является врожденная идея добра, которая неизменно представлена в сознании любого нормального (не больного психически) человека. Каждый из нас прекрасно знает, что хорошо, а что плохо, что делать можно и чего нельзя, и считает добро, как и зло, чем-то реально существующим, а не просто человеческой выдумкой. Предположим, что вам предложили убить человека, гарантировав отсутствие всякого юридического наказания, а также привели убедительные аргументы в пользу того, что добро и зло – это вздор и всего лишь вымысел ума, что в действительности их нет и поэтому каждый волен делать абсолютно все. Вам доказали, что убить можно, станете ли вы убивать? Конечно же, нет. Что-то вас удерживает от этого, вы, несмотря ни на какие аргументы, видите, что этого делать нельзя, что это зло и преступление. Вам не требуется никаких доказательств, так как вы это знаете наверняка, а точнее, не знаете, а верите в это полностью и безусловно.

Такая вера и является врожденной идеей добра, которая прочно встроена в наше сознание, его неотъемлемой частью и удерживает нас от непозволительных поступков. Ведь если бы мы искренне считали добро произвольной выдумкой, то творили бы все подряд. Значит, мы однозначно верим в то, что добро существует само по себе в качестве некой реальности. Откуда в нашем уме эта идея? Оттуда же, откуда солнце в небе, сердце в груди, крылья у птицы. Что следует из нее? Ведь если добро, как мы полагаем, существует на самом деле, значит, должен быть какой-то вечный его источник или некий незыблемый гарант, которым может быть только Бог. Иначе говоря, если мы неизбежно верим в наличие добра в действительности, то вследствие этого мы также обязательно верим в Бога как в непременную причину этого добра. Такое рассуждение является знаменитым кантовским доказательством существования Бога, которое чаще всего называют нравственным аргументом. Он будет шестым по счету после пяти, рассмотренных нами в главе о средневековой философии.

Кант говорит, что ни доказать, ни опровергнуть неким логическим путем существование Бога невозможно. Поэтому его мысль только условно можно назвать аргументом, ведь в ней Бог выводится из нравственности. Захочется ли нам, спрашивает немецкий философ, жить в мире, который устроен по законам зла, где торжествуют злодеи и страдают невинные, где процветают только ложь и подлость, насилие и жестокость, где преступление почитается добродетелью и возможна одна несправедливость, где творятся самые жуткие и немыслимые вещи? Конечно же, не захочется. Мы непроизвольно считаем, что мир, в котором мы живем, не таков, что в нем есть и правда, и справедливость, и добро, и порядок. И поскольку мы так твердо убеждены в этом, то обязательно должны признать существование Бога как гарантии действительности и незыблемости всего вышеперечисленного. Такое предположение необходимо, так как без него наше существование немыслимо. Таким образом, если бы Бога и не было, то мы все равно не могли бы в него не верить, а значит, его следовало бы создать или – если Бога и нет, то он все равно есть. Вот так парадоксально, но в то же время вполне убедительно звучит кантовский аргумент.

Идея добра, неизбежная для нашего сознания, может и должна стать всеобщим принципом взаимоотношений между людьми. Насколько улучшится и станет более счастливой жизнь человеческая, если каждый будет соблюдать одно простое правило: поступай с другим так же, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Скольких бед и несчастий можно было бы избежать, если бы все мы всегда руководствовались этим нравственным требованием и считали бы его безусловным, несомненным и обязательным!

Проверь себя

1. Что необходимо выяснить, прежде чем познавать мир, с точки зрения Канта?

2. Почему кантовская философия называется критической или критикой разума?

3. Что такое ноумены и феномены в учении Канта?

4. Что называл Кант априорными формами сознания? Какое новое представление о познании было им предложено?

5. Как звучит кантовское нравственное доказательство существования Бога?

^

9.6. Я – центр мироздания (Иоганн Фихте)

Следующим представителем немецкой классической философии был Иоганн Фихте, в учении которого субъективизм, начинающийся с греческой софистики, проходящий через античный скептицизм и далее присутствующий в воззрениях Юма, а также, отчасти, и Канта, приходит к наивысшей точке своего развития.

Иоганн Фихте Основным пунктом в философии Фихте было утверждение, звучащее на первый взгляд довольно странно: «Весь мир – это Я». Данное положение, конечно же, не стоит понимать буквально. Вспомним, что основной мыслью Юма был тезис: «Весь мир – совокупность моих ощущений», который мы также рассматривали не буквально, а в том смысле, что внешняя действительность дана нам через ощущения, а какая она сама по себе – неизвестно. Однако в философии все же было и такое редкое воззрение, по которому считается, что весь мир – это именно только мои ощущения, то есть никакой реальности нет, а существую только я, все же, мной наблюдаемое вовне, – это мои чувства, иллюзии, вымыслы, подобные образам сновидения. Я есть, а мира нет вовсе. Такое утверждение называется солипсизмом (от лат. solus – единственный и ipse – сам). Данное положение достаточно трудно обосновать и отстаивать, поскольку в пользу него аргументов фактически нет, против же – огромное количество. Юм не разделял позиции солипсизма. То же можно сказать и о Фихте: его удивительное утверждение совсем не является солипсическим. Каким же образом его понимать?

Речь идет о том, что окружающий мир существует только через призму нашего восприятия. Откуда мы знаем, что он есть, почему так уверены в его существовании? Именно потому, что видим, слышим, осязаем и обоняем. Но мы способны к восприятию только благодаря тому, что существуем. Ведь если бы нас не было, то мы не могли бы получить ни одного впечатления об окружающем и совершенно не знали бы о его существовании. Значит, если я есть, то и мир (для меня, разумеется) есть, но в случае, когда меня нет, тогда нет и мира (для меня). Могут возразить, что внешней реальности нет до нас никакого дела: если даже я не существую, то мир в любом случае никуда не денется и прекрасно будет существовать сам по себе. Это, конечно, так. Главное же совершенно в ином. Что мне до мира, если меня в нем нет? Может ли он быть мне интересен, что-то вообще для меня значить, захочу ли я нечто о нем узнать, если меня в нем нет? Не безразлично ли мне абсолютно все происходящее, если оно совершается без и помимо меня? И возможно ли говорить о существовании мира, в котором меня нет? Пусть он даже и существует, но если без меня, то я к нему совершенно равнодушен, не знаю и не хочу ничего знать о его наличии, и в этом именно (а не в буквальном) смысле такого окружающего мира нет. И наоборот, когда я живу и вижу вокруг себя реальность, она действительно существует: как же мне усомниться в голубом небе и ярком солнце, которое освещает все вокруг и греет меня, как не признать очевидным пение птиц и шум летнего леса, ласкающих мой слух, как не ощутить реальность окружающих меня людей. Но это все есть только потому, что я это воспринимаю. Нет меня – и нет ничего из вышеперечисленного. Именно мое существование наполняет все вокруг смыслом, реальность приобретает значение и чем-то становится только благодаря тому, что я в ней есть.

Субъективистская идея в философии считает невозможным противопоставление мира и человека. Трудно предположить, будто бы мир существует сам по себе, а я – сам по себе, между нами – жесткая граница и отсутствие какой-либо связи. Окружающий мир существует через мое восприятие его, и если я наблюдаю какой-либо предмет, то вижу не непосредственно его, но свое представление о нем, которое есть частица меня самого или моего «я»; если я вступаю в отношения с людьми, то вижу не столько их, как таковых, но свое восприятие их, свое о них представление, которое тоже является частицей моего «я», и так со всем остальным. Следовательно, внешний мир существует как бы через меня, из-за меня, для меня и во мне, и поэтому «весь мир – есть я».

Учения Юма, Канта и Фихте при всем их своеобразии и несмотря на значительные различия между ними, весьма сходны в утверждении о том, что объективная реальность возможна только через субъективный мир и существует не сама по себе, но исключительно в масштабах последнего.

Проверь себя

1. Что такое солипсизм?

2. Как понимать странное на первый взгляд утверждение Фихте: «Весь мир – это Я»? Можно ли назвать его солипсическим?

3. Вспомните, что такое субъективизм. Какие мыслители в истории философии придерживались субъективистских идей?

^

9.7. Всеобщая разумность (Георг Гегель)

Немецкая классическая философия достигла своего расцвета в учении Георга Гегеля. Основной гегелевской мыслью является положение «Все действительное разумно, все разумное действительно», которое на первый взгляд кажется не совсем понятным. Вдумаемся в первую часть фразы: «Все действительное разумно». Речь идет о том, что окружающий нас мир (действительность) устроен необыкновенно разумно. Мы наблюдаем порядок и гармонию во всем существующем. Вспомним телеологический аргумент, который говорит как раз о целесообразности и безупречности мирового целого. Могла ли физическая природа, будучи неразумной (отсутствие духа есть свойство материи) сама по себе, так правильно и разумно устроиться? Если не могла (а это очевидно), то совершенно необходимо предположить реальность некоего разума, намного более совершенного, чем человеческий, который и привел все материальное в состояние целесообразности и гармонии. Из того, что все действительное разумно, неизбежно следует наличие чего-то разумного, духовного, идеального, что существует не в качестве человеческого мышления, но самостоятельно, отдельно, само по себе и является некой невидимой нами реальностью. И поскольку это разумное – не выдумка, не фантазия, не продукт нашего ума, а нечто реально существующее, то мы говорим, что оно действительно, что оно есть (об этом и идет речь во второй части гегелевского положения: «Все разумное действительно»). По мнению Гегеля, чувственный, или физический, мир создан какой-то духовной реальностью, а более точно – является ее проявлением, воплощением, реализацией в иной, материальной форме. Эта мысль, несомненно, пантеистическая: то, что мы видим вокруг себя, – это совсем не то, что есть на самом деле, но всего лишь по-иному явленная нам идеальная, невидимая, умопостигаемая действительность. Что она собой представляет, чем является: душой мироздания (подобной Брахману в индийской философии), Абсолютным числом (как у Пифагора), безличным «Единым» (как у Ксенофана), Всеобщим законом (как гераклитовский Логос), миром идей (как у Платона), теистическим началом (как в Средние века), Божественным максимумом Бытия (как у Николая Кузанского)? Гегель называет эту высшую духовную реальность Абсолютной идеей или Мировым разумом, а все существующее представляет как ее саморазвитие. Абсолютная идея – это безличное пантеистическое начало, в котором сконцентрировано все вообще, и поэтому оно является Бытием, пребывающим в разных формах или проходящим в своем саморазвитии три основных этапа.

Георг Гегель Первый из них – это существование Абсолютной идеи в собственном лоне, когда она является самою собой, находится в исключительно идеальной (бестелесной, невидимой) сфере, в области чистого духа, совершенного мышления. Эта сфера называется у Гегеля логикой и подобна миру платоновских идей – области высшей, запредельной и неощущаемой. Поэтому важно отметить, что логика в учении немецкого философа – это совсем не то, что мы разумеем обычно в этом понятии: это ни в коем случае не наука, которую изучают в школе или институте, а идеальный, незримый и умопостигаемый мир, являющийся первичной реальностью.

На втором этапе Абсолютная идея покидает сферу логики и переходит в иную форму, воплощаясь в физический, или материальный, мир, который, таким образом, является не самостоятельной действительностью, а инобытием Абсолютной идеи. Природа – это в чувственном или телесном виде существующий дух, или же она есть, по словам Гегеля, «застывшая мысль» (под термином «мысль» здесь понимается, конечно же, Абсолютная идея). В этом пункте наиболее четко прослеживается основная мысль гегелевской философии. Получается, что видимый нами мир – совсем не то, что есть на самом деле, он – проявление невидимой реальности, которую мы и должны усмотреть за всем физическим и чувственно воспринимаемым. Иначе говоря, нам только кажется, будто бы он существует сам по себе, на самом же деле он – иллюзия, потому что представляет в материальном виде воплотившееся идеальное Бытие. Представьте себе, что перед вами – чистый лист бумаги. На нем ничего нет, но в вашем сознании есть какие-то образы или представления, которые вы можете с помощью карандашей и красок перенести на бумагу – изобразить в рисунке некий свой замысел. Теперь на этом листе каждый прекрасно видит, что именно было в вашем сознании, какие образы хотели вы передать через свой рисунок, который, следовательно, есть не что иное, как в другой форме представленные мысли и чувства, инобытие, или проявление вашего духа. Почему бы не предположить, что окружающая нас природа – воплощение какого-то разумного замысла, грандиозная материализовавшаяся композиция некоей духовной реальности, в физических объектах выраженные понятия и мысли? В любом случае такое понимание окружающего мира не исключено, но и нет никаких гарантий, что все обстоит действительно так. Основными разделами природы как инобытия Абсолютной идеи являются, по Гегелю, механика (пространство, время, материя, движение, всемирное тяготение), физика (небесные тела, свет, теплота, химизм и т. п.), органика (геологические объекты, растительный и животный мир).

На третьем этапе саморазвития Абсолютная идея переходит из области физического или природного в сферу опять идеальную, или разумную, которая является человеческим сознанием. Теперь она существует в мышлении, или в человеческом духе. Формами ее Бытия на этом этапе являются субъективный дух (антропология, феноменология, психология), объективный дух (право, нравственность, государство) и абсолютный дух (искусство, религия, философия).

В гегелевском учении о трех стадиях саморазвития Абсолютной идеи мы видим триаду: пребывание (тезис), отпадение (антитезис) и возвращение (синтез). С триадой мы неоднократно сталкивались раньше, она присутствует в самых различных учениях, как древних, так и современных, и поэтому является то ли «врожденной идеей» человеческого ума (как сказал бы Декарт), то ли вечным философским сюжетом, а возможно, и тем и другим одновременно.

Проверь себя

1. Как понимать знаменитое гегелевское утверждение: «Все действительное разумно, все разумное действительно»?

2. Почему гегелевскую философию можно назвать пантеистической? Что такое Абсолютная идея в учении Гегеля?

3. Какие стадии проходит Абсолютная идея в своем саморазвитии, с точки зрения Гегеля?

4. Как понимать утверждение Гегеля о том, что «природа – это застывшая мысль»?

5. Что такое триада?

^

9.8. Природа человека (Людвиг Фейербах)

Если Гегель создал идеалистическое учение, то последний представитель немецкой классической философии – Людвиг Фейербах был представителем материализма или, как он сам говорил, натурализма.

По его мнению, понятия «Бытие», «природа», «реальность» обозначают одно и то же. Можно, конечно же, при желании усмотреть за телесными объектами что угодно и нафантазировать любые неявные причины и скрытые основания (разумеется, обладающие идеальной природой) всего, что мы видим вокруг. Но стоит ли это делать, когда в том нет никакой надобности? Зачем сочинять еще какую-то реальность, помимо ощущаемой нами? Неужели нам мало одной? Или, может быть, считать, что она одна, – скучно и неинтересно и поэтому непременно надо предположить вторую? Или невозможно объяснить существующее одними только естественными причинами? Но в том-то все и дело, что можно, говорит Фейербах. Прежняя философия прибегала к представлениям о высшем и запредельном, потому что люди мало знали и многого не понимали, теперь же (когда мы значительно продвинулись вперед в области познания) – самое время отбросить вымыслы и объяснить мир из него самого. Натурализм и атеизм должны стать главными чертами грядущей философии, которую немецкий мыслитель называл «новой философией», или «философией будущего».

Людвиг Фейербах Природа, или физический мир, – единственно существующее, ниоткуда не взявшееся и никуда не могущее деться, бесконечное и самотождественное (равное самому себе, ни в чем не нуждающееся для своего существования и предполагающее полное отсутствие чего-либо еще, кроме себя самого). Есть только материальный мир, бескрайний в пространстве и времени, необъятно многообразный, организованный на самых разных качественных уровнях (более или менее сложные тела и организмы) и постоянно меняющийся, развивающийся, или эволюционирующий.

Живая природа возникла из неживой, однако почему же теперь мы не видим, чтобы где-нибудь или когда-нибудь из неживого происходило живое, и поэтому не можем это экспериментально обосновать? Отвечая на этот вопрос, Фейербах говорит, что данное превращение было возможно в определенных условиях, которые имели место миллионы лет назад и отсутствуют сейчас, отчего мы и лишены возможности непосредственно наблюдать такой процесс. Точно так же разумная природа (человек) много тысячелетий назад выделилась из живой, и по тем же причинам этого не происходит сейчас. То есть утверждение о давнем происхождении человека от обезьяны вовсе не означает, что нынешние обезьяны непременно должны тоже превращаться в людей, и нисколько не умаляется от невозможности этого сегодня. Человек, наделенный разумом, является самым совершенным созданием природы. Она же, по мнению Фейербаха, есть единственная реальность. Поэтому предметом философии может и должно быть не что иное, как физический мир и человеческое сознание. «Созерцайте же природу, – восклицает он, – созерцайте человека! Здесь перед вашими глазами вы имеете мистерии философии».

Поскольку немецкий мыслитель решительно отрицал что-либо потустороннее и сверхчувственное, значительное место в его учении занимает острая критика религии. Вспомним, как греческий философ Ксенофан, рассматривая олимпийских богов, говорил, что они выдуманы людьми, так как почти ничем не отличаются от последних. По Фейербаху, Бог также является человеческой фантазией. Откуда она берется? Из неудовлетворенных потребностей, нереальных стремлений и несбыточных желаний. Неудивительно, что личная жизнь, как правило, не устраивает человека вполне. Кто из нас мог бы похвастаться, что совершенно счастлив? Любой хочет большего и лучшего. Понятно, что представления о благе у каждого свои и недоволен жизнью всякий по-своему. Однако чем могут быть недовольны все, какая претензия является наиболее общей и чего себе пожелал бы кто угодно, независимо от возраста, пола, национальности, характера, взглядов и всего прочего?

Вспомним, что Эпикур всеобщей человеческой особенностью считал страх перед смертью, наличие которой заставляет мучительно искать смысл жизни, а также – перед богами и судьбой, которые влияют на нас, подчиняя себе и игнорируя наши желания и планы. Мысль о собственной смертности и слабости является основной угнетающей идеей любого ума. Кто же из нас не хотел бы быть неподвластным смерти и не ограниченным в своих возможностях? Мечта о бессмертии и могуществе – основная в людском сознании. Но мы хорошо понимаем, что такое желание в высшей степени нереально и никто никогда не достигнет ни того, ни другого. Что же нам остается? Ничего, кроме как, отчаявшись, вымечтать сквозь слезы существо идеальное, бессмертное и всемогущее (а также абсолютно справедливое), поклониться его совершенству и уверовать в него как в реальность. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Бог – это представление (или мечта) человека о себе самом, только более совершенном, которое неизбежно порождается нашим умом. Свою собственную сущность, самих себя мы непроизвольно доводим до абсолюта, до возможного предела желаний, затем получившийся результат так же безотчетно отрываем от своего реального существования (отчуждаем) и помещаем на небо. Фейербах назвал религию «бессознательным самосознанием человека». Будучи не в состоянии что-либо существенно изменить в земной жизни, мы уповаем на потустороннюю и запредельную сферу, в которой отсутствующее на земле не только может, но и непременно должно быть.

И если это действительно так, то никакой высшей реальности на самом деле нет, а есть только мы (и ничего и никого больше во всем мироздании), а Бог – всего лишь фантазия. Но тогда не стоит ли нам почувствовать себя свободными и независимыми? Человек должен собственную сущность, отчужденную в Боге, вернуть самому себе и здесь, на земле, осуществить то, что он перенес в выдуманный, сверхъестественный мир. И пусть невозможно стать непосредственно бессмертным, но можно увековечить себя своими деяниями, внести собственной жизнью вклад в общий путь человечества, явиться пусть маленьким, но звеном в неразрывной и бесконечной цепи мироздания и тем самым преодолеть смертность и обрести вечность. Пусть невозможно стать всемогущим, но увеличивать свою силу и делать себя менее подчиненным внешнему миру человек вполне способен. В наших возможностях стать творцами собственной жизни и обуздать судьбу, а также непрерывным трудом усовершенствовать себя и изменить жизнь, сделав ее более счастливой.

Фейербах говорит, что религию как бессознательное самосознание надо заменить осознанным, то есть представлением о том, что человек – самое совершенное существо природы, над которым нет никаких высших сил. На место веры в Бога следует поставить веру в человека и, возможно, даже вместо старой теистической религии создать новую антропоцентрическую, которая будет верой в силы и возможности человека, восхищением его физической и духовной красотой, готовностью исполнить земное предназначение.

Поскольку основным объектом внимания и изучения становится человек, то философия, по мнению Фейербаха, должна превратиться в антропологию, главным вопросом которой будет установление нашей сущности, то есть общих черт, связывающих и объединяющих всех людей, обязательно присущих любому, несмотря ни на какие индивидуальные особенности. Эти общие черты он называет человеческой природой, неизменной и не зависящей ни от эпохи, ни от национальности и ни от чего прочего, которая и является основной движущей силой всякой конкретной жизни. Наиболее существенные свойства человеческой природы – любовь к жизни, инстинкт самосохранения, эгоизм (в широком смысле, то есть восприятие мира через себя) и, конечно же, стремление к счастью, состоящее из множества слагаемых (наиболее важное из которых – жажда любить и быть любимым).

В философии часто возникал вопрос о том, хорош или плох человек по своей природе, и, разумеется, существует мнение, что он изначально добр, равно как есть утверждение, что он в любом случае порочен. Фейербах считал, что человеческая природа не является ни дурной, ни хорошей: человек таков, какой он есть, и никакую оценку с точки зрения добра и зла ему дать невозможно. А вот условия человеческой жизни как раз и делают каждого хорошим или плохим, то есть нейтральная в моральном смысле наша природа по-разному реализуется в конкретных обстоятельствах. И поэтому если вы хотите, чтобы человек был хорош, то создайте ему такие условия, в которых его неизменная (от него не зависящая) природа проявилась бы наилучшим образом. Если же эти условия отсутствуют, не удивляйтесь тому, что человек плох, и не обижайтесь на него. Наши пороки – это неудавшиеся добродетели, они стали бы добродетелями, если бы условия нашей жизни были иными.

По поводу преобразования общественной жизни всегда было два мнения: одни говорили, что необходимо нравственное усовершенствование каждого, исправление нашей природы (позиция, как правило, религиозная), другие же предлагали радикально менять условия человеческой жизни, считая их несовершенство главной причиной всех несчастий (позиция, как правило, атеистическая).

Фейербах, конечно же, разделял вторую точку зрения, а его философские взгляды во многом стали идейной основой появившегося в середине XIX в. марксизма – теории революционного преобразования действительности, сокрушения старого, несправедливого общественного порядка и построения новой общественной жизни, которая обеспечит процветание общества и благополучие каждого его представителя. Основоположники этого учения К. Маркс и Ф. Энгельс считали утопичным самостоятельное нравственное перерождение каждого, но полагали вполне осуществимым организованное глобальное изменение общественного строя и создание таких условий, при которых всякий человек неизбежно станет лучше в моральном отношении. Поэтому главное, по их мнению, не отвлеченные размышления о причинах несовершенства нашей жизни, а активная деятельность по ее преобразованию.

Проверь себя

1. В чем заключается главное отличие философских воззрений Фейербаха от гегелевских идей?

2. Что должна изучать философия, с точки зрения Фейербаха?

3. Каковы причины появления религии, по мнению Фейербаха? Как понимать его утверждение, что религия – это «бессознательное самосознание человека»?

4. Что говорил Фейербах о человеческой природе? В чем он видел причины общественного несовершенства?

5. Какие точки зрения на преобразование общественной жизни были в истории философии? Какую из них разделял Фейербах? Что такое марксизм?

^

9.9. Чудес не бывает (Фридрих Энгельс)

Идейным наследником немецкой классической философии стал марксизм – философское учение, созданное немецкими мыслителями Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. У Гегеля основатели марксизма заимствовали диалектику, а у Фейербаха – материализм. Поэтому марксистская философия называется диалектическим материализмом или материалистической диалектикой. Однако марксистская философия не исчерпывается диалектическим материализмом, потому что его предметом является природа. Объяснению же общества и истории посвящена вторая часть марксистской философии, которая называется историческим материализмом. Автором диалектического материализма обычно считается Ф. Энгельс, а исторического материализма – К. Маркс.

Фридрих Энгельс В «Диалектике природы» Энгельс определяет философию как науку о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. В этой же книге дается и понятие материи – одно из главных в диалектическом материализме. Маркс и Энгельс были учениками и последователями Гегеля, в учении которого, по словам Маркса, почти все верно, за тем лишь исключением, что его философская система стоит кверху ногами и поэтому ее надо всего лишь перевернуть и поставить с головы на ноги. Вспомним пантеистический идеализм Гегеля, утверждавшего, что физический, или материальный, мир – это инобытие (иная форма существования) мировой духовной реальности – Абсолютной идеи. Это утверждение Маркс и называет стоящим кверху ногами, и предлагает его перевернуть: первична не духовная реальность (Мировой разум или Абсолютная идея), а материальная, а все духовное есть продукт длительной эволюции материи от низших форм к более высоким и связано только с мыслящим человеком, вне и помимо которого нет никакого духа или сознания. Таким образом, утверждая, что не материальный мир – инобытие духа, а, наоборот, дух – инобытие материи, Маркс, по его собственным словам, поставил учение Гегеля с головы на ноги. (Хотя справедливости ради надо отметить, что невозможно наверняка выяснить, какое учение стоит на голове, а какое – на ногах, то есть является в большей степени верным. Более подробно об этом см. гл. 11.)

Диалектический материализм утверждает, что материя является единственным началом и причиной мироздания. Никаких других начал, кроме нее, нет, а все бесконечное многообразие мира – это различные формы материи, которая несотворима, неуничтожима, самотождественна (является причиной самой себя), бесконечна во времени и пространстве, а также – в своих свойствах и качествах, способна к саморазвитию, то есть обладает творческим началом, благодаря которому может самостоятельно переходить от более низких форм существования к более высоким. Обратим внимание на перечисленные свойства материи. Быть вечным, обладать творческим началом, порождать бесконечное многообразие мироздания – как не назвать эти качества Божественными? В диалектическом материализме дух, сознание, творчество – все нематериальное – переносится в материю и растворяется в ней, поэтому возможно утверждать, что в этом учении она представляет пантеистическое начало, а марксистскую философию природы в какой-то мере можно назвать материалистическим пантеизмом или пантеистическим материализмом. И действительно, если создатели марксизма поставили гегелевское учение с головы на ноги, а последнее является идеалистическим пантеизмом, то у Маркса и Энгельса неизбежно должен был получиться материалистический пантеизм. Они, конечно же, никогда не говорили о пантеизме, подчеркивая, что являются вслед за Фейербахом твердыми материалистами и атеистами, хотя оттого, что их материализм пантеистический, он вовсе не перестает быть материализмом. Вспомним, что в философии Возрождения и Николай Кузанский, и Джордано Бруно были пантеистами, однако их учения имеют более различий, чем сходства, что первый был кардиналом католической церкви, а второй жестоко казнен Церковью за свои убеждения. Пантеизм Николая Кузанского был идеалистическим (мистическим, теологическим – природа растворена в Боге), а пантеизм Джордано Бруно – материалистическим (натуралистическим – мировое духовное начало растворено в природе).

Неотъемлемое свойство материи, согласно диалектическому материализму, – движение (вернее, не столько свойство, сколько способ существования: материя существует только в вечном движении, изменении, развитии). Как видим, движение в данном случае понимается не только в механическом смысле (как перемещение из точки в точку), а гораздо шире. Энгельс выделял пять основных форм движения материи: 1. Механическое движение (простое перемещение материальных тел в пространстве). 2. Физическое движение (взаимодействия материальных тел). 3. Химическое движение (взаимодействия, изменения и превращения веществ). 4. Биологическое движение (сложные процессы изменения и развития, происходящие в живой природе). 5. Социальное движение (изменения, процессы, события в человеческом обществе). Каждая следующая форма движения, говорит Энгельс, базируется на предыдущих и включает их в себя, однако не сводится автоматически к ним, а представляет собой новый, более высокий уровень, качественно отличающийся от предшествующих.

Давайте вспомним, что философское учение о вечном движении, изменении и развитии, а также о всеобщей взаимосвязи существующего называется диалектикой, которая, появившись еще в древней философии, достигла вершины своего развития в учении Гегеля. Его диалектические идеи были восприняты основателями марксизма. Только у Гегеля диалектика относится прежде всего к пребыванию Абсолютной идеи в ее собственном лоне – сфере логики, а у Маркса и Энгельса она является неотъемлемой характеристикой материального мира и методом его познания. (Последний представлен в диалектическом материализме грандиозной иерархией различных уровней организации материи, начиная с атомов и молекул и заканчивая человеческим обществом.) Гегель сформулировал основные законы (всеобщие правила, принципы) и категории (основные понятия) диалектики главным образом применительно к первой стадии саморазвития Абсолютной идеи – логике, а основатели марксизма перенесли их на материальный мир, утверждая их всеобщность, или универсальность.

Первый законединства и борьбы противоположностей – говорит, что все в мире состоит из противоположных начал (день – ночь, расцвет – упадок, созидание – разрушение и т. д. и т. п.). Их вечная борьба и есть источник постоянного движения, изменения и развития. Но противоположные начала также образуют единство: без одной противоположности не может быть другой, они обусловливают, предполагают, создают одна другую (см. п. 2.6).

Второй законперехода количественных изменений в качественные – говорит о том, что количество и качество, будучи противоположностями, диалектически взаимосвязаны таким образом, что при изменении количества (увеличении или уменьшении) до какого-то предела (меры) происходит переход (скачок) к новому качеству. Например, воду можно нагревать до 10, 20, 30, 40, 50, 60 °C и так далее, но она все равно будет оставаться водой; однако в некий момент всего один градус (99 + 1 °C) – изменение количества – обусловливает резкое изменение качества – вода превращается в пар.

Третий законотрицания отрицания – говорит о том, что любая вещь, появляясь на свет из какой-нибудь другой вещи (своей причины), занимает ее место и тем самым отрицает ее, но через какое-то время сама отрицается новой вещью, которую она порождает себе на смену. Например, брошенное в землю семя превращается в растение и уступает ему место, отрицается им, а потом это растение, превращаясь в плоды, в свою очередь отрицается ими. Как видим, отрицание – это не уничтожение, а переход на новый уровень существования: старое присутствует в новом в ином, преобразованном (или снятом, выражаясь по-гегелевски, виде). До Гегеля существовало главным образом два основных представления движения: прямолинейное и циклическое. Первое характеризуется постоянным возникновением нового (графически это можно изобразить восходящей прямой), второе – бесконечным повторением старого (графическое изображание – окружность). Движение, в основе которого лежит закон отрицания отрицания, представляет диалектическое единство противоположных начал: и создания нового, и повторения старого, и графически может быть изображено спиралью: старое повторяется, но каждый раз – на новом уровне (витке спирали). Например, нынешняя зима – такая же, как и прошлогодняя (холодно, снежно и т. д.), но все же это именно новая, нынешняя зима, а не прошлогодняя, которая навсегда ушла в прошлое. Примеры, иллюстрирующие законы диалектики, бесконечны, потому что эти законы (с позиций диалектического материализма) универсальны, то есть действуют на всех уровнях организации материального мира – от атомно-молекулярного до социально-исторического.

Важными элементами и гегелевского, и марксистского диалектических учений являются их основные категории – наиболее общие (широкие) понятия, максимально охватывающие разные области существующего и являющиеся парными, то есть обозначающими противоположности, находящиеся в борьбе и единстве.

Одна из пар – общее и единичное: любая вещь сочетает в себе признаки, делающие ее сходной с другими вещами и – отличной от них. Например, любой из нас обладает чертами, присущими всем людям, человеку вообще (прямохождение, членораздельная речь, мышление, социальность и т. п.), но в то же время ни один человек на земле не похож полностью на другого, уникален и единичен. Его общая человеческая природа выражается через его единичную уникальность: каждый конкретный человек – это диалектическое единство общего и единичного. Другая пара категорий – причина и следствие: любая вещь имеет какую-либо причину (ведь ничто не происходит из ничего) и является ее следствием, но через какое-то время сама становится причиной для будущих следствий. Например, растение – следствие брошенного в землю зерна, но в то же время – причина будущих семян, которые в нем созреют. Таким образом, любая вещь это диалектическое единство причины и следствия. То же можно сказать и о других парных категориях, таких, как возможность и действительность, форма и содержание, целое и часть, сущность и явление.

Подробнее следует остановиться на парах категорий свобода – необходимость и случайность – закономерность. На первый взгляд свобода и необходимость взаимоисключающи, ведь свобода – отсутствие какого-либо внешнего принуждения, полная произвольность, а необходимость, наоборот, – наличие внешнего принуждения, непроизвольность. Однако при более пристальном взгляде на свободу и необходимость оказывается (с точки зрения и гегельянства и марксизма), что они диалектически взаимосвязаны. Приведем простой пример. Допустим, два человека заблудились в лесу. Один из них, пытаясь выйти из него, движется совершенно свободно в любом произвольно выбранном направлении. Когда угодно он может изменить свой путь и идти куда заблагорассудится, будучи абсолютно свободным. Но, действуя таким образом, он вряд ли выберется из леса. Другой заблудившийся, наоборот, ориентируется по звездам и идет в определенном, строго заданном направлении, не отклоняясь от него. Понятно, что в этом движении он несвободен, но именно поэтому он выйдет из леса и обретет свободу. Как ни удивительно, свобода заключается в познании необходимости и ее практическом использовании. Говоря иначе, свобода – это познанная необходимость.

То же можно сказать о случайности и закономерности. На первый взгляд это взаимоисключающие противоположности. Никто, наверное, не будет отрицать наличие в мире закономерности. Еще древние философы говорили, что если бы ее не было, то все представляло бы собой сплошной хаос, в котором невозможно было бы разобраться: муравьи могли бы рождаться от слонов, а мыши – от крокодилов, окружность запросто могла бы быть треугольником, а Солнце – планетой и т. д. и т. п. Но если в мире присутствует упорядоченность и закономерность, то что же тогда представляет собой случайность? Диалектика утверждает, что случайность – это форма реализации закономерности, ее дополнение: закономерность пробивает себе дорогу через массу случайностей. Говоря иначе, случайность – это неопределенность в проявлении (осуществлении) закономерности по месту, времени и форме (событие неизбежно должно произойти, но неизвестно где, когда и как оно совершится). Например, французский ученый Анри Беккерель открыл явление радиоактивности случайно: урановая соль оказалась в одном шкафу с фотопластиной. Однако, не будь этой случайности, радиоактивность все равно была бы обнаружена, так как это открытие было подготовлено всем ходом развития науки, было закономерным (возможно, что оно могло бы быть сделано в другое время и в другом месте, и не Беккерелем, но оно не могло бы вообще не быть сделанным).

Проверь себя

1. Каковы составные части марксистской философии?

2. Что такое диалектический материализм? Как понимать утверждение Маркса о том, что он перевернул гегелевское учение с головы на ноги?

3. Что такое материя в диалектическом материализме?

4. Как соотносятся понятия материи и движения в диалектическом материализме? Какие формы движения материи выделял Ф. Энгельс?

5. Что такое диалектика? В чем заключается основное отличие гегелевской диалектики от марксистской?

6. Что такое категории диалектики? Каково содержание категорий общего и единичного, причины и следствия, свободы и необходимости, случайности и закономерности?

^

9.10. Преобразование общества (Карл Маркс)

Законы и категории марксистской диалектики в одинаковой степени представлены как в диалектическом материализме, так и в историческом материализме – социально-философском учении об обществе и истории. Отметим, что марксизм начинался именно с исторического материализма, основные идеи которого принадлежат К. Марксу, а диалектический материализм – это произведение Ф. Энгельса, которым был дополнен исторический материализм для превращения марксизма во всестороннее и полное философское учение.

Карл Маркс С давних времен человека интересовал вопрос: какова главная причина событий, происходящих в человеческом обществе, где та невидимая пружина, которая движет историю? Ведь если ее найти, то можно обнаружить объективные исторические законы, понять прошлое, разобраться в настоящем и даже предвосхитить будущее, то есть построить историческую науку в полном смысле этого слова. Но если такой главной причины или пружины истории не существует, если все исторические события – грандиозный хаос непонятно как связанных фактов, которые можно только констатировать, но не объяснить, тогда историческая наука – строгая и беспристрастная – невозможна.

Чаще всего люди все же верили в наличие этой основной причины и пытались ее найти. В истории философской мысли давались различные глобальные объяснения.

Одно из них называется теологическим и утверждает, что все происходящее в человеческом обществе напрямую зависит от воли Бога. А поскольку она непостижима, то разобраться в исторических событиях, а тем более влиять на них – невозможно. Такое понимание истории было характерно для древности.

Другое объяснение появилось в XVII–XVIII вв. в связи с идейной секуляризацией Нового времени: теперь причины исторических событий связывались не с Божественным провидением, а с волей значительных исторических личностей (монархов, полководцев, дипломатов и т. п.). Считалось, что идеи в их головах приводят в движение народы и государства, поэтому такое понимание истории чаще всего называется идеалистическим (более подробно см. п. 9.4).

В XX в. в социально-психологических учениях Зигмунда Фрейда и особенно его последователей появилось биологическое понимание человека и общества, в силу которого все, что происходит с человеком и человечеством, – это результат стихийной деятельности наших бессознательных желаний, страстей и инстинктов, среди которых главным является сексуальный инстинкт. Бессознательное может быть как личным, так и коллективным; трансформируясь в разнообразные формы, оно порождает как различные проявления одного человека (его научную, религиозную, политическую и какую угодно другую деятельность), так и грандиозные социальные события (войны, восстания, революции и т. п.).

Близким к биологическому является иррационалистическое (от лат. Irrationalis – неразумный) понимание человека и общества, выдвинутое немецкими философами Артуром Шопенгауэром и Фридрихом Ницше (XIX в.), которые считали, что и мироздание, и человек, и общество, и история есть проявление некой мировой воли – слепой неразумной страсти, которая влечет человечество в неведомом ему направлении.

И наконец в том же XIX в. в философии прозвучала идея отказа от поиска главной причины исторических событий, ибо таких причин – великое множество и все они в одинаковой мере влияют на происходящее, а поэтому и разобраться в нем, скорее всего, невозможно; мы можем только описывать события, но не объяснять их, только констатировать последовательность фактов, но не устанавливать их причинно-следственную связь; наша задача – скользить по поверхности истории, не пытаясь проникнуть в ее глубины. Данное понимание общества и истории часто называется многофакторным и характерно для таких философских направлений второй половины XIX – первой половины XX в., как позитивизм и прагматизм (см. гл. 12). Во всех перечисленных подходах к пониманию истории звучит мысль о ее по преимуществу случайном характере и поэтому непостижимости, о невозможности объективной и строгой исторической науки.

Исторический материализм представляет один из вариантов понимания истории наряду с вышеперечисленными точками зрения. Одно из его основных утверждений заключается в том, что людям, прежде чем о чем-либо думать или испытывать какие-либо чувства, надо есть, пить, одеваться и иметь крышу над головой, потому что без этих прозаических вещей невозможна жизнь человека (кроме, разумеется, загробной, которой, согласно марксизму, нет). Хочет он того или нет, но его материальные потребности и интересы являются определяющими для жизни. Складываясь с потребностями и интересами других людей, они составляют тот суммарный исторический вектор, который и есть внутренняя логика и скрытая воля истории. Известный русский марксист Георгий Валентинович Плеханов говорил по этому поводу следующее: «Общественные отношения людей не представляют собой плода их сознательной деятельности. Люди сознательно преследуют свои частные, личные цели. Каждый из них сознательно стремится, положим, к округлению своего состояния, а из совокупности их отдельных действий выходят известные общественные результаты, которых они, может быть, совсем не желали и, наверное, не предвидели». Речь идет о том, что не сознание людей (их мысли, чувства, желания, предпочтения, цели, идеалы и все прочее) определяет их реальную жизнь, а, наоборот, реальная, или материальная, или экономическая жизнь людей (производство, потребление, распределение и обмен ими материальных благ) определяющим образом влияет на их сознание. «Во дворцах думают иначе, чем в хижинах», – утверждают марксисты.

Такое понимание общества и истории получило название материалистическое. Исследование экономической сферы жизни общества, материальных интересов отдельных людей, социальных групп и целых народов, по мнению Маркса, дает ключ к пониманию общественных событий, позволяет установить объективные законы истории, создать беспристрастную историческую науку. А это позволит людям, в свою очередь, не пассивно созерцать исторический процесс, а стать его сознательными участниками, творцами и преобразователями. «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» – в этих словах Маркса пафос его социально-философского учения.

Одной из главных отличительных черт человека, говорит он, является труд, или трудовая деятельность (прежде всего – по производству материальных благ). Эта деятельность направлена на какой-либо предмет труда (разные природные материалы), из которого при помощи средств труда (разнообразных орудий и приспособлений) человек создает всевозможные материальные блага. Предмет труда и средства труда составляют средства производства, которые вместе с людьми, обладающими производственными знаниями, умениями и навыками складываются в производительные силы общества. В процессе производства между людьми возникают определенные – производственные – отношения. Как правило, это отношения между теми, кто непосредственно трудится, и теми, кто присваивает себе результаты этого труда на том основании, что они владеют средствами производства. Например, между рабовладельцем и рабом существуют рабовладельческие производственные отношения, а между помещиком и крепостным крестьянином – феодальные производственные отношения. Производительные силы и производственные отношения образуют способ производства материальных благ.

Мы уже отмечали, что с точки зрения исторического материализма экономическая жизнь общества (которая базируется на определенном способе производства) определяет в конечном итоге все другие сферы его жизнедеятельности. Поэтому способ производства обусловливает некую социальную организацию общества, его политическое устройство и даже культурную жизнь. Определенный этап в развитии общества, в основе которого лежит некий способ производства с соответствующими ему социально-политическими и культурными характеристиками, называется в историческом материализме общественно-экономической формацией.

Подчеркивая наличие в истории объективных законов, марксизм утверждает, что внешне необычайно пестрая палитра исторической жизни народов в основе своей содержит некие общие принципы, которые и позволяют говорить об истории человечества не как о конгломерате различных цивилизаций, культур и исторических судеб, а как о всеобщем и едином процессе, руководимом определенными закономерностями и имеющем внутреннюю логику.

Основной исторический закон, согласно марксизму, заключается в следующем. Производительные силы общества постоянно развиваются: сложнее становятся орудия труда, совершенствуются технологии, приумножаются человеческие знания и навыки. Поэтому производительные силы – это мобильная (подвижная) часть способа производства. А производственные отношения, будучи в течение какого-то времени неизменными, являются стабильной (неподвижной) его частью. На некотором этапе производственные отношения полностью соответствуют характеру и уровню развития производительных сил, но, постепенно совершенствуясь, последние через какое-то время перерастают эти производственные отношения, которые, таким образом, превращаются в оковы для дальнейшего поступательного развития производительных сил. Возникает необходимость в смене старых производственных отношений новыми. Эта смена происходит, как правило, в форме социальной революции, приводящей к установлению нового способа производства и новой общественно-экономической формации, после чего все повторяется, но уже на другом эволюционно-историческом уровне (новом витке спирали). Таким образом, производственные отношения – это как бы общественные одежды, из которых постоянно вырастает социальный организм в лице производительных сил. Однако смена этих одежд не всегда происходит в форме социальной революции.

Исторический материализм выделяет пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, коммунистическую и соответственно – четыре глобальных перехода от одной к другой. Первые два перехода осуществляются безреволюционным путем, а вторые два происходят в форме революций.

Первая общественно-экономическая формация характеризовалась примитивным уровнем развития производительных сил, отсутствием частной собственности, имущественным равенством людей и коллективным трудом во имя выживания рода или племени. Дальнейшее развитие производительных сил привело к появлению излишков материальных благ, имущественному расслоению людей и частной собственности. Общество раскололось на две большие группы, или на два класса, один из которых владеет средствами производства, а у другого почти ничего нет. Понятно, что первый класс гораздо малочисленнее, чем второй, но в его руках – экономическая (а потому и политическая) сила, с помощью которой он может заставлять другой класс работать на себя, или эксплуатировать его. А для подчинения эксплуатируемых эксплуататорам нужен особый аппарат насилия, которым является государство.

Рабовладельческая, феодальная и капиталистическая общественно-экономические формации являются классово-антагонистическими (от греч. antagonisma – спор, борьба), основанными на классовой борьбе, эксплуатации человека человеком, на социальной несправедливости, где процветание одних строится на лишениях и несчастьях других (ведь очевидно, что если где-то чего-то больше, то в другом месте должно быть ровно на столько же меньше), где одни имеют все, именно потому что у других нет ничего. В эксплуататорском обществе трудящийся (будь то раб, или крепостной крестьянин, или наемный рабочий) работает до изнеможения, а результаты его труда присваивает собственник средств производства – угнетатель (будь то рабовладелец, помещик или буржуазный предприниматель), который, по сути, разбойно грабит другого человека, лишая его права на все то, что сам имеет сполна. Эксплуататорские общества, утверждает Маркс, глубоко антигуманны, ведь трудящийся полностью лишается результатов своего труда. Получается, что его труд (заполняющий всю его жизнь), а значит, и его жизнь не принадлежат ему, отчуждаются от него. Таким образом, отчуждение (одно из главных понятий марксизма), делающее человека не принадлежащим самому себе, является неотъемлемой чертой всех классово-антагонистических формаций.

Принципиальное утверждение марксизма заключается в том, что антигуманные эксплуататорские общественно-экономические формации, пришедшие на смену первобытно-общинному бесклассовому равенству благодаря поступательному развитию производительных сил общества, рано или поздно в результате дальнейшего их развития сменятся новой общественно-экономической формацией – коммунистической. В ней не будет частной собственности на средства производства, враждебных классов, государства, эксплуатации и отчуждения, вновь восторжествует социальная справедливость, но теперь уже на новом, неизмеримо более высоком по сравнению с первобытной эпохой уровне развития общества (вспомним диалектическую спираль отрицания отрицания).

Однако новая формация не выйдет на арену истории сама собой, не наступит столь же естественно, как природная весна, – за нее надо бороться. Эксплуатируемый класс – пролетариат – последней классово-антагонистической формации – капиталистической – должен, говорит Маркс, подняться на эту борьбу и, увлекая за собой другие социальные силы, в пламени социалистической революции смести буржуазные производственные отношения и построить новый общественный строй.

Как видим, одна из центральных идей исторического материализма заключается в том, чтобы на основе познания объективных законов истории превратить человека из ее стороннего наблюдателя и слепого орудия в активного участника и подлинного творца.

Проверь себя

1. Что такое исторический материализм? Какие варианты объяснения общества и истории были созданы философской мыслью в различные эпохи? Что представляет собой материалистическое понимание общества и истории, предложенное марксизмом?

2. Каково содержание основных понятий исторического материализма: производительные силы, производственные отношения, способ производства, общественно-экономическая формация? Что представляет собой закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил?

3. Что представляет собой классово-антагонистический общественный строй? Каковы, согласно марксизму, причины появления частной собственности, антагонистических классов и эксплуатации человека человеком? Что называет Маркс отчуждением?

4. Каково, по Марксу, будущее эксплуататорских общественно-экономических формаций? Какой общественный строй должен прийти им на смену, с его точки зрения?

^

Глава 10. Ньютоновская (классическая) научная картина мира

Первая научная революция, как мы уже знаем, произошла приблизительно в V–IV вв. до н. э. в Древней Греции. Ее результатом стало появление науки. Тогда же сформировалась первая научная картина мира, которую можно назвать древней, или античной, или геоцентрической, или пантеистической, или аристотелевской. Эта картина мира с небольшими изменениями, вносимыми в нее по ходу дальнейшего развития науки, существовала приблизительно две тысячи лет. В эпоху Возрождения и особенно Нового времени древняя научная картина мира сменилась новыми представлениями. Примерно в XVI–XVII вв. произошла вторая научная революция, результатом которой стало появление второй в истории человечества научной картины мира. Когда мы говорим о науке, то речь идет прежде всего о естествознании, то есть о науках, которые изучают природу (астрономия, физика, химия, биология и др.). Вторая научная картина мира часто называется классическим естествознанием. Ведь в древности никакого естествознания в полном смысле слова не было, так как не было отдельных наук (их заменяла философия). В Новое время эти науки появились, а значит, появилось естествознание, которое быстрыми темпами достигло больших успехов, заложило прочный фундамент всего последующего научного знания. Поэтому оно и называется классическим, то есть первым, основным, исходным, образцовым, эталонным (эталон – это какая-либо мерка, с которой сравнивается или по которой мерится все остальное). Какими же были основные черты классического естествознания, или второй научной картины мира?

^

10.1. Что находится в центре Вселенной? (гелиоцентризм)

Наиболее важными в научной картине мира являются астрономические и физические представления, потому что они рисуют цельный образ мироздания, охватывают своим вниманием всю Вселенную. Поэтому в естествознании главными науками являются астрономия и физика. Картина мира начинается, как мы помним, именно с астрономических идей. Так, одной из основных черт первой, или древней научной, картины мира был геоцентризм, созданный греческим ученым Птолемеем. Вспомним, что по геоцентрическим представлениям мироздание – это грандиозная сфера, в центре которой находится неподвижная шарообразная Земля, а все планеты и звезды движутся вокруг Земли во внутренней пустоте этой сферы.

Николай Коперник Вторая научная картина мира ознаменовалась открытием и даже, как говорили современники и последователи, переворотом в астрономии, который был сделан польским ученым Николаем Коперником в начале XVI в. Старые геоцентрические представления для своего времени и для многих последующих столетий были весьма убедительными. Они с успехом все объясняли и отвечали на все вопросы. Но человеческий разум не стоит на месте, он постоянно устремляется к новому, неизвестному, задает новые вопросы, ставит новые проблемы. Поэтому настало время, когда старая геоцентрическая картина мира не все уже могла объяснить и не со всеми вопросами справиться. Она пришла в противоречие с новыми обнаруженными людьми фактами. Так, Коперник, долгое время наблюдая за движением небесных тел, заметил, что некоторые из них движутся по четким круговым орбитам, а некоторые совершают какие-то странные петлеобразные движения. Он выяснил, что первые объекты – это звезды, а вторые – планеты, подобные нашей Земле. Почему движения планет и звезд отличаются друг от друга? Ведь геоцентрическая теория говорила о том, что вокруг неподвижной Земли вращаются все небесные тела, а это значит, что мы должны наблюдать одинаковые траектории (направления движения) как планет, так и звезд. Но мы видим другое, следовательно, геоцентризм неправильно объясняет происходящее.

Коперник сделал необыкновенно смелое для своего времени предположение о том, что Земля – это не неподвижный центр мира, а одна из планет, которая вместе с другими вращается вокруг настоящего неподвижного центра мироздания – Солнца. Совместное движение Земли и других планет вокруг Солнца и приводит к тому, что мы видим не ровные круговые, а петлеобразные траектории этих планет. Или, говоря иначе, движение Земли искажает реальную картину их вращения вокруг Солнца. Дальнейшие наблюдения и размышления убедили Коперника в верности его первоначального предположения. Как мы уже знаем, его теория стала называться гелиоцентризмом и сменила древний геоцентризм. Она многое объяснила по-новому и гораздо лучше, чем геоцентрическая теория; она смогла ответить на те вопросы и снять те проблемы, с которыми не справлялась птолемеевская картина мира. До сих пор наши представления о Солнечной системе являются по преимуществу коперниковскими.

Теория Коперника нанесла сокрушительный удар по религиозным средневековым представлениям. Ведь, согласно теории Птолемея, Земля являлась неподвижным центром мироздания. Считалось, что ад, куда попадают после смерти грешники, находится под Землей, а рай, где блаженствуют праведники, – на небе, то есть ад и рай расположены на противоположных концах мироздания. У Коперника же получилось, что Земля сама движется по небу вокруг Солнца, а значит, ад, который находится под Землей, расположен на небе, рядом с раем, чего никак не могло быть по религиозным представлениям. Церковники сожгли книгу Коперника, а его самого принудили отречься от своих взглядов. Но открытие было сделано, и новые идеи неумолимо шли вперед, попирая старые. Искусственно сдержать научную мысль было невозможно. Теория Коперника ознаменовала начало новой эпохи в развитии науки, глобальной смены научных представлений, явилась исходным пунктом второй научной революции.

Проверь себя

1. Почему астрономия и физика считаются главными науками естествознания? В силу каких причин древний геоцентризм с течением времени исчерпал себя?

2. Какие наблюдения подтолкнули Коперника к его знаменитому открытию?

3. Что такое гелиоцентризм? Каковы его основные идеи?

4. Почему Церковь отнеслась крайне враждебно к открытию Коперника?

^

10.2. Мировой механизм (механицизм)

Вспомним: одной из основных особенностей первой, или древней, научной картины мира был пантеизм – представление о мироздании как об огромном живом и разумном организме, подобном человеку, только намного превосходящем его временными и пространственными масштабами. В мире все разумно, целесообразно и гармонично, считали древние. Вселенную пронизывает некая духовная сила, которая и делает все вокруг прекрасным и упорядоченным, думали они.

В Новое время наука гордо заявила, что теперь она знает больше, чем в древности, продвинулась в своем развитии далеко вперед и поэтому может объяснить мир без всяких фантазий и вымыслов о каких-то невидимых силах или скрытых основаниях, якобы растворенных в нем. Мироздание можно объяснить одними только естественными (т. е. природными) причинами и решительно изгнать из картины мира все сверхъестественное и таинственное, считали представители классического естествознания.

Наука Нового времени утвердила иной взгляд на мир, по которому он представляет собой не живой и разумный, а грандиозный, неживой и неразумный механизм. А стройность, упорядоченность и гармония мироздания объясняются тем же, чем гармония и стройность любого механизма: четкой подгонкой всех его частей, точными размерами, правильным расчетом, грамотным устройством и безупречной работой. Представьте себе часовой механизм – он работает отлаженно и четко, хотя никакой души и никакого разума в часах нет. Неодушевленный механизм способен быть таким же безупречным и гармоничным, как и одушевленный организм. Откуда же это в механизме? Все очень просто: любой механизм состоит из каких-то тел, между которыми действуют неизменные силы, подчиняющиеся определенным законам. Эти тела, силы и неизменные законы делают механизм упорядоченным и гармоничным. Надо только открыть механические законы взаимодействия тел и все объяснить с помощью этих естественных законов, без всяких вымыслов и фантазий. Данные законы должна открывать и исследовать специальная наука – механика, которая поэтому и стала одной из главных в классическом естествознании.

Исаак Ньютон Наиболее выдающимся представителем механики и вообще – второй научной картины мира был английский ученый XVII–XVIII вв. Исаак Ньютон. И если первую научную картину мира часто называют аристотелевской, то вторую считают ньютоновской. Зачем нам какие-либо вымыслы для объяснения мира, спрашивает Ньютон. Ведь мироздание – это физические тела и механические силы, действующие между ними. Найдем законы этих сил и объясним все только одной механикой. Если бы мы спросили Аристотеля, почему небесные тела движутся так четко и упорядоченно, он бы, наверное, ответил, что у каждого небесного тела есть разумная душа, которая и направляет это движение. Если бы мы задали тот же вопрос Ньютону, он, скорее всего, не стал бы ссылаться на разумную душу небесных тел, а сказал, что вся упорядоченность и разумность небесного движения объясняется тем, что оно подчиняется закону всемирного тяготения, по которому два любых физических тела взаимно притягиваются с определенной физической силой. Говоря проще, чем больше массы двух тел и меньше расстояние между ними, тем с большей силой они притягиваются. Эта сила всеобщего взаимного притяжения тел и обусловливает стройность, четкость и как бы разумность их движения. Ньютон сформулировал три закона механики, которыми, по его мнению, можно описать и исчерпать все происходящее в мире. Эти законы являются классическими, до сих пор составляют основу механики и изучаются в школьном курсе физики.

Галилео Галилей Поскольку главным в объяснении мира стало установление его механических законов, а они выражаются и записываются математически, то естествознание Нового времени заговорило на языке математики. «Книга природы, – говорил известный итальянский ученый XVI–XVII вв. Галилео Галилей, – написана на языке математики, и кто хочет прочитать ее, тот должен знать эту науку». Вспомним, еще Пифагор с учениками заметили, что в мире действуют количественные закономерности, что все можно посчитать или выразить численно. Эта идея была продолжена и развита в Новое время. Математическим языком можно описать вообще все существующее, считали представители классического естествознания. К тому же язык этот более прост, краток и им легче пользоваться. Пусть перед нами три каких-либо предмета. Эту ситуацию (независимо от предметов, о которых идет речь) можно описать кратким и простым математическим выражением: 1 + 1 + 1 = 3. Оно является математической схемой или моделью, под которую можно подвести огромное множество конкретных ситуаций. Древняя наука говорила о мире преимущественно на естественном (т. е. разговорном) языке, естествознание Нового времени стало более часто употреблять язык математический, и это позволило ему продвинуться гораздо дальше в познании мира и получить намного больше информации о нем, чем это могла сделать античная наука.

С ростом объема научных знаний происходит разветвление прежде единой науки на разные направления и разделы. И если в античности роль всех наук, как правило, выполняла философия, то в Новое время появились физика, химия, биология и многие другие дисциплины. Вот почему мы говорим, что естествознание как таковое родилось именно в Новое время.

Представление, по которому мироздание – это грандиозный механизм, пришедший на смену античному пантеизму, называется механицизмом. Вспомним, что древний пантеизм обусловливал бережное отношение его представителей к окружающей природе. Нельзя вредить живым существам, считали они, потому что у них, как и у человека, есть душа. Механицизмом Нового времени всякие представления об одушевленности природы были безжалостно изгнаны. Любой объект окружающего мира, как и мир в целом, считали представители механицизма, является более или менее сложным механизмом, бездушной и неразумной машиной, и поэтому вовсе не обязательно относиться к природным объектам бережно. Наоборот, можно делать по отношению к ним что угодно. Известный французский философ Рене Декарт считал, что душа есть только у человека, а все животные – это всего лишь механические роботы или автоматы, по отношению к которым мы вправе делать что хотим. А другой французский философ – Жюльен Ламетри пошел дальше Декарта и утверждал, что души нет и у человека, что человек – тоже механизм, только очень сложный. Он даже написал книгу под названием «Человек-машина». Неудивительно поэтому, что именно в Новое время начинается активное завоевание, покорение и преобразование природы человеком. (Через несколько столетий мы получили ужасающие результаты этой деятельности, которая поставила и природу, и человечество на грань уничтожения.)

Проверь себя

1. Какое представление о мироздании пришло на смену античному пантеизму в Новое время?

2. Чем объяснялась стройность и упорядоченность мироздания в классическом естествознании?

3. Почему одной из главных наук Нового времени стала механика? Кто был ее наиболее выдающимся представителем?

4. Почему естествознание Нового времени заговорило языком математики? Какие результаты последовали за математизацией науки?

5. Чем объясняется пренебрежительное отношение науки Нового времени к природе и наступательная деятельность человека по отношению к ней?

^

10.3. Кто создал мир? (деизм)

Отказавшись от древних представлений о пантеистической силе, растворенной в мире, наука Нового времени стала рассматривать его в качестве огромного механизма, а мировое совершенство объяснять неизменными законами, действующими во Вселенной. Однако при таком взгляде на мироздание естественно возникают вопросы: откуда взялись эти законы, почему они именно такие, а не другие, в силу чего они неизменны, каким образом появился грандиозный механизм мира, что было его причиной? Не мог же он возникнуть из ничего! Естествознание Нового времени не могло не отвечать на вопрос о происхождении мира. Но отвечало оно на него очень кратко, формально.

Таким ответом был деизм. Мы уже знаем, что это представление, по которому мир создан Богом. Однако после создания грандиозного мирового механизма и наделения его всеми необходимыми законами, говорят деисты, Бог самоустранился, мир существует сам по себе, управляется своими естественными законами, а Бога после его самоустранения нигде, никак и никогда нет и не может быть. Да и зачем он нужен миру, если механические законы вечны, неизменны и всегда будут поддерживать мироздание в одном и том же состоянии? Мир, управляемый этими законами, самодостаточен, то есть для его существования никто и ничто не требуется. Это в Средние века считалось, что материальный, физический мир без ежесекундного контроля потустороннего или внешнего теистического Бога рассыплется в прах, превратится в хаос, поэтому Бог постоянно держит в своих руках несовершенное мироздание, не позволяя ему погибнуть. Но если мир – это совершенный и безупречный механизм, как считалось в Новое время, тогда его не надо контролировать и оберегать (точно так же, как и часовой механизм, – он работает сам по себе точно и безупречно без всякого вмешательства часовщика – Бога).

Причем вселенский механизм не может сломаться, или испортиться, или дать хоть малейший сбой, потому что он создан совершенным Богом и навеки совершенен. Как видим, в деизме Бог представляет собой полную противоположность теистическому божеству. В теизме Бог – это надприродная всемогущая личность, Творец, или Господь (т. е. – господин всего существующего), мироздания. Все с него начинается, им и заканчивается. Он находится в центре наших мыслей и чувств, в центре нашего внимания, незримо присутствуя во всем, что нас окружает, и руководя всем, что мы делаем. И наоборот, в деизме Бог превращается в формальную безличную первопричину мира, исходную точку существования, после декларации (заявления) которой мы напрочь о нем забываем и далее интересуемся только естественным миром и его законами, а не причиной его появления. Понятие о Боге нужно деизму только для того, чтобы один раз ответить на один-единственный вопрос: откуда взялся мир? «Создан Богом», – отвечает деизм и навсегда забывает о Боге, идея которого деизму, как видим, фактически не нужна. Следовательно, можно утверждать, что в деизме почти нет Бога, и поэтому данное воззрение очень близко к атеизму.

Пьер Лаплас История донесла до нас эпизод из беседы Наполеона с известным французским астрономом и математиком XVIII в. Пьером Лапласом. «Почему в своих сочинениях, – спросил его Наполеон, – вы ни в одном месте не упоминаете о Боге?» – «Я не нуждался в этой гипотезе», – гордо ответил ученый. Слова Лапласа можно понимать так. Если для объяснения мира потребовалось бы представление о сверхъестественном и всемогущем существе, если никак нельзя было бы объяснить мироздание без этого представления, тогда, конечно же, пришлось бы говорить о Боге. Но если можно описать мир одними только естественными причинами, постичь происходящее без ссылки на высшие и таинственные силы, якобы управляющие мирозданием, тогда представление о Боге мне вовсе ни к чему. Приблизительно то же самое утверждал деизм, все дальше уводя человеческую мысль от бездоказательной веры, умозрительных утверждений, фантазий и вымыслов, заставляя ее экспериментировать и доказывать, делая ее более научной и менее религиозной.

Проверь себя

1. На какой вопрос должен был ответить механицизм Нового времени?

2. Что такое деизм? Чем доказывали деисты невозможность вмешательства Бога в земные дела?

3. Почему в Средние века считалось, что без Божественного контроля мир не сможет существовать? Сравните теистическое и деистическое воззрения.

4. В чем близость деизма к атеизму?

^

10.4. Вечная неизменность (стационарность мира)

Важное место в научной картине мира занимает вопрос: как он существует – неизменно или же меняется? Вспомним, что в аристотелевской картине мира все меняется, однако это всеобщее изменение носит циклический характер: повторение одних и тех же этапов своего существования совершает и каждая отдельная вещь, и весь мир в целом.

Классическое естествознание Нового времени создало иной взгляд на мироздание, который вытекает из уже известных нам механицизма и деизма. Вселенная – грандиозный механизм, существующий по неизменным законам и созданный деистически понимаемым Богом. Само понятие механизма предполагает нечто неизменное. Организм, в отличие от механизма, может меняться, ведь он растет, развивается. А как может меняться механизм? Он может сломаться или усовершенствоваться – вот два единственно возможных варианта его изменения. Однако механизм Вселенной, созданный Богом, совершенен с точки зрения науки Нового времени. А это означает, что сломаться или испортиться он не может. Кроме того, он не может и усовершенствоваться, потому что он и так предельно совершенен. Следовательно, мировой механизм является неизменным и существует всегда в одном и том же виде.

Мироздание стационарно (от лат. stationarius – неподвижный), утверждали ученые Нового времени. Оно, конечно же, в каких-то деталях и частностях может немного меняться, но по большому счету всегда пребывает в одном и том же состоянии. А если оно неизменно, значит, возможно нарисовать полную и законченную научную картину мира, к которой нечего будет добавить и в которой нечего будет исправлять. Не меняется мир, не меняются и научные представления о нем. Надо только до конца открыть и исчерпать все механические законы, по которым устроена и существует Вселенная. А поскольку законов этих не так уж много, то получение окончательного знания о мире и обретение полной истины не за горами, считали представители классического естествознания (еще и потому называемого классическим, что считало свои знания о мире исчерпывающими, а научную картину его – завершенной, нарисованной до конца).

Первую, или древнюю, картину мира мы сравнивали с живописным полотном. Античный мир рисовал ее с большой долей выдумки и фантазии, поэтому она являлась прекрасной и завораживающей, но сходство с реальностью было минимальным. Так и художник, создавая свою композицию, более стремится выразить в ней свои мысли и чувства, а не с точностью воспроизвести изображаемый им объект. Его произведение поэтому получается красивым, но зачастую в очень малой степени сходным с реальностью. Если продолжить наше сравнение, то вторую, или ньютоновскую, механистическую картину мира можно уподобить черно-белой фотографии: сродство с реальностью стало в сотни раз большим, однако все краски и оттенки исчезли, появилась какая-то скучная безжизненность, неинтересная статичность (неподвижность). Фотография, конечно же, точно воспроизводит объект, но, как уже говорилось, достаточно часто мы ей предпочитаем красочный рисунок.

Вторая научная картина мира, которая возникла приблизительно в XVI–XVII вв., явилась классическим естествознанием и с небольшими изменениями существовала до конца XIX в.

Проверь себя

1. Почему классическое естествознание считало мир неизменным? Что такое стационарность?

2. Как связаны механицизм, деизм и идея о стационарности Вселенной?

3. Почему наука Нового времени считала свою картину мира в основном законченной?

^

10.5. Корпускулы и волны (два вида материи)

Механистический взгляд на природу оказался необычайно плодотворным. Вслед за ньютоновской механикой были созданы гидродинамика, термодинамика, теория упругости и множество других дисциплин, где физика достигла огромных успехов. Однако оставались две области, в которых механистической теорией мало что можно было описать и объяснить. Этими областями были свет и электричество.

Майкл Фарадей Пытаясь объяснить свет с помощью своей механики, Ньютон говорил, что он представляет собой поток маленьких частиц или, как часто говорят в науке, корпускул (от лат. corpusculum – тельце), которые несутся от источника света, взаимодействуют по механическим законам и вызывают ощущение света, попадая в человеческий глаз. Однако такое объяснение не было вполне удовлетворительным: ведь один луч света свободно проходит через другой, а если бы это были два потока частиц, как считал Ньютон, то они сталкивались бы и как-то изменяли направление своего движения, отклоняясь или изламываясь. Значит, свет – не поток корпускул, а что-то другое. Но что?

На этот вопрос попытался ответить нидерландский ученый XVII в. Христиан Гюйгенс. Вполне возможно, говорил он, что свет – это не движение частиц. Представьте себе волны на поверхности воды. Нам кажется, что они движутся, но на самом деле никакого движения не происходит. Просто на неподвижной поверхности воды одна ее часть поднимается, а другая опускается, что и создает эффект волны и видимость ее движения. На самом же деле происходит не движение воды, а колебание (вверх-вниз) ее поверхности. Возможно, что то же самое происходит и со светом, предположил Гюйгенс. Все пространство заполнено невидимым светоносным веществом – эфиром, который сам никуда не движется, но может колебаться, как и водная поверхность. Колебания этого эфира и вызывают свет, который, таким образом, представляет собой не движение частиц, а волны эфира. Ньютоновское представление о свете получило название корпускулярное, а теория Гюйгенса стала называться волновой.

Но и против волновой теории имелись возражения. Как известно, волны обтекают препятствия, а луч света, распространяясь по прямой линии, обтекать препятствия не может. Если на пути луча поместить непрозрачное тело с резкой границей, то его тень будет иметь резкую границу. Однако при более тонком наблюдении с использованием увеличительных линз обнаружилось, что на границах резких теней можно разглядеть участки освещенности, которые выглядят как перемежающиеся светлые и темные полоски. Это явление было названо дифракцией света (от лат. difractus – разломанный или рассеянный, разбросанный). Оно показало, что свет все же огибает препятствия, как и водяные волны, хотя мы этого не можем наблюдать невооруженным глазом. Открытие дифракции подтвердило идею Гюйгенса о том, что свет имеет не корпускулярную, а волновую природу. Однако авторитет Ньютона был настолько велик, что его корпускулярная теория все же осталась господствующей: в науке, как и в любом другом виде духовной деятельности, все новое не сразу заменяет старое, каким бы хорошим это новое ни было. Более того, если одни идеи высказал авторитетный (т. е. всем известный и всеми уважаемый) человек, а другие, которые намного лучше первых, высказал кто-нибудь менее известный, как правило, все доверяют более авторитетному.

Волновая теория света была выдвинута вновь в XIX в. английским ученым Томасом Юнгом. Он дал объяснение явлению, при котором свет, добавленный к свету, не обязательно дает более сильный свет, но может давать более слабый и даже темноту. Это явление было названо интерференцией света (от лат. inter – между и ferens – несущий, переносящий). Оно заключается в том, что при наложении двух волн таким образом, что гребень одной из них совмещается со впадиной другой, они взаимно уничтожаются. Вот почему при добавлении света к свету может возникать темнота. Интерференция подтвердила волновую теорию света.

Джеймс Максвелл Механистические представления оказались неэффективными при объяснении электрических и электромагнитных явлений. Английские ученые XIX в., Майкл Фарадей и Джеймс Максвелл обнаружили, что вокруг физических тел, находящихся в электрическом или магнитном состоянии, существует особая среда, которую невозможно наблюдать зрительно или воспринимать с помощью осязания или других органов чувств, но которая фиксируется приборами и имеет определенные физические свойства. Эту среду никак нельзя было назвать веществом, потому что она полностью отличалась от любого вещества. Она была названа полем или, правильнее, электромагнитным полем. Фарадей и Максвелл предположили, что электричество и свет имеют единую физическую природу, что свет – не что иное, как разновидность электромагнитного поля, а вернее – его колебания. Или, говоря иначе, свет – это колебания (волны) не частиц вещества (корпускул), а особой физической среды – поля. Раньше и в науке, и в философии считалось, что материя – это вещество в различных его состояниях, что материя – это тела и частицы. В XIX в. было установлено, что материя – это не только вещество, а вернее, что она может существовать в виде не только вещества, но и поля. Вещество и поле, таким образом, – это две различные формы материи. К такому выводу подошло классическое естествознание в эпоху своего расцвета. Оно также установило основные различия между ними: 1. Вещество – это корпускулярная сущность, а поле – волновая, то есть вещество состоит из частиц (или тел) и поэтому прерывно (в нем есть промежутки или пустоты), а поле ни из каких частиц не состоит и поэтому непрерывно. 2. Вещество обладает массой, а поле невесомо. 3. Вещество малопроницаемо (можно пройти сквозь пар, но труднее пройти сквозь воду и совсем невозможно – сквозь каменную стену), а поле, наоборот, проницаемо полностью (оно может нас окружать, а мы даже не ощущаем его существования). 4. Скорость распространения поля равна скорости света – это самая большая из всех известных и возможных скоростей (300 000 км/с), а скорость движения частиц вещества в сотни раз меньше.

В XIX в. считалось, что вещество и поле – это два противоположных или взаимоисключающих вида материи. Однако в результате крупных открытий в физике в конце XIX – начале XX в. обнаружилось, что физический мир един, нет пропасти между веществом и полем: поле, подобно веществу, обладает корпускулярными свойствами, а частицы вещества, подобно полю, – волновыми. Эту удивительную особенность материи назвали корпускулярно-волновым дуализмом (от лат. dualis – двойственный). Приведем пример: человек – единое существо, но у него есть физическое тело, или организм, как у любого животного, а также психика, разум, или мышление, духовность. Физическое тело и Мыслящий разум – совершенно разные вещи, однако человек невозможен без того и другого. Следовательно, мы можем сказать, что он характеризуется дуализмом тела и разума. Так и материя по современным представлениям характеризуется дуализмом корпускулярной и волновой природы. Однако это воззрение ХХ в. относится к третьей, или неклассической, научной картине мира, речь о которой впереди.

Проверь себя

1. Какую теорию света предложил Ньютон? Что такое корпускула?

2. Какие возражения выдвигались против механистической теории света?

3. В чем заключалась главная идея волновой теории света, предложенной Гюйгенсом и Юнгом? Что такое дифракция и интерференция света?

4. К каким выводам пришли Фарадей и Максвелл? Что называют в науке электромагнитным полем? Что такое свет, с точки зрения Фарадея и Максвелла?

5. В чем различия между веществом и полем? Что такое корпускулярно-волновой дуализм?

^

10.6. Неживая и живая природа (биологическая теория эволюции)

Всем хорошо известно, что бесконечно многообразная окружающая нас природа распадается на живую и неживую. Уже в древности людям было вполне понятно, что любой живой организм сильно отличается от любого неживого тела. По современным представлениям невозможно указать только на один какой-нибудь главный признак, по которому и различаются живое и неживое. Современная наука говорит, что таких признаков несколько и наиболее важными являются следующие:

1. Живые организмы характеризуются гораздо более сложным устройством, чем неживые тела.

2. Любой организм для поддержания своей жизнедеятельности получает энергию из окружающей среды. Большая часть организмов прямо или косвенно использует солнечную энергию.

3. Живые организмы активно реагируют на окружающую среду. Если, например, вы толкнете камень, то он пассивно сдвинется с места, а если толкнуть животное, то оно отреагирует активно: убежит, нападет, изменит форму и так далее. Способность реагировать на внешние раздражения – это всеобщее свойство живых существ, как растений, так и животных.

4. Живые организмы могут не только изменяться, но и усложняться. Так, например, у растения появляются новые ветви, а у животного – новые органы, значительно отличающиеся и по внешнему виду, и по устройству от тех, которые их породили.

5. Все живое размножается. Причем потомство и похоже на родителей, и в то же время чем-то от них отличается.

6. Сходство потомства с родителями обусловлено еще одной важной особенностью живых организмов – способностью передавать потомкам заложенную в них наследственную информацию, которая содержится в генах (от греч. genos – происхождение) – мельчайших и очень сложно устроенных частицах, находящихся в ядрах клеток живых организмов. Генетический материал направляет развитие организма. Вот почему потомки похожи на родителей. Однако наследственная информация в процессе жизни организма, а также во время передачи несколько искажается или меняется. В связи с этим потомки не только похожи на родителей, но и отличаются от них.

7. Живые организмы хорошо приспособлены к среде своего обитания. Строение птицы, рыбы, лягушки, дождевого червя полностью соответствует тем условиям, в которых они живут. Этого никак нельзя сказать о неживых телах: камню, например, «все равно», где находиться – он может лежать на дне реки, или валяться в поле, или лететь пущенным из пращи. Однако если мы заставим птицу плавать в речных глубинах, а рыбу – ползать по лесу, то эти живые существа, конечно же, погибнут. Говоря проще, основные отличия живого от неживого заключаются в том, что все живые организмы питаются, дышат, растут и размножаются, а неживые тела не питаются, не дышат, не растут и не размножаются.

Кроме того, живых организмов на планете гораздо больше, чем неживых объектов. К настоящему времени учеными обнаружено и описано более миллиона видов животных, около полумиллиона видов растений, несколько сотен тысяч видов грибов, более трех тысяч видов бактерий. Причем мир живой природы исследован далеко не полностью. Число пока еще не описанных видов живого оценивается по меньшей мере в миллион. Кроме того, огромное количество видов живых организмов давно вымерло. По современным научным данным, за все время развития жизни на Земле существовало приблизительно 500 миллионов видов живых существ. Издавна люди пытались объяснить многообразие живого мира. На протяжении нескольких тысячелетий господствовало очень простое объяснение, будто все виды организмов были созданы однажды Богом в их нынешних формах и больше никогда не изменялись. Сторонники религиозных представлений считают, что все многообразие организмов, населяющих Землю, явилось результатом Божественного творения мира за шесть дней (так сказано в Библии). Вспомним, что классическое естествознание и неживую природу рассматривало как нечто неизменное, раз и навсегда созданное Богом. Именно под влиянием идеи о неизменности всего живого биология – наука о жизни – долгое время сводилась лишь к описанию многочисленных видов животных и растений. И действительно, если известно, откуда взялась живая природа, а также то, что она неизменна, то остается только ее описать, разбить для удобства все живое на большие группы или классы, то есть создать его классификацию. Наиболее совершенной для своего времени была классификация, созданная известным шведским ученым XVIII в. Карлом Линнеем.

Чарлз Дарвин Однако в том же XVIII в. некоторые ученые (например, Жорж Бюффон во Франции, Эразм Дарвин – дед Чарлза Дарвина – в Англии, Иоганн Гете в Германии, Михаил Ломоносов в России) пришли к выводу, что организмы, населяющие Землю, не неизменны, а находятся в состоянии непрерывного развития. Процесс изменения или развития называется в науке эволюцией (от лат. evolutio – развертывание). Такой вывод им позволили сделать обнаруженные в разных местах нашей планеты останки животных и растений, существовавших на Земле миллионы лет назад. Они казались странными, так как совершенно не были похожи на современные живые организмы. Из этого различия древних и нынешних форм жизни можно сделать вывод, что живая природа постоянно эволюционирует.

Одним из первых попытался выяснить ход эволюции известный французский биолог XVIII в. Жан Ламарк. (Именно он предложил впервые термин «биология».) Ламарк объяснил изменение видов живых организмов тем, что на них в значительной степени влияет окружающая среда (питание, климат и т. д.), под воздействием которой происходит формирование новых признаков, а также тем, что они передаются по наследству от одного поколения к другому, постепенно приводя к образованию новых видов живых организмов.

Создателем стройной и развернутой теории эволюции является знаменитый английский ученый Чарлз Дарвин, который обобщил в середине XIX в. отдельные эволюционные идеи в единое учение. С тех пор эта теория остается самым плодотворным результатом биологической мысли за все время ее существования. Правда, время от времени появляются мыслители, объявляющие, что Дарвин был не прав. Однако ничего достойного взамен его идей они предложить не могут. До сих пор не появилось другой сколько-нибудь значимой теории, которая дала бы объяснение многим загадочным фактам, как это сделала эволюционная теория Дарвина. Более того, сегодня она находит все новые области применения.

Развитие любых видов живых организмов, говорит Дарвин, совершается следующим образом. Поскольку постоянно меняются условия среды их обитания (ландшафт, климат и др.), то неудивительно, что происходят различные изменения и в живых организмах, которые приспосабливаются к новым условиям, чтобы выжить. То есть исчезают одни признаки, выгодные для старых условий, и появляются иные, более отвечающие новым. Эти признаки передаются по наследству последующим поколениям, закрепляются в них, обеспечивая выживание вида, и сохраняются до тех пор, пока изменившиеся условия среды обитания не сделают их невыгодными или гибельными. Приведем простой пример. Туда, где жили серые гусеницы, питающиеся древесной листвой, откуда-то прилетели птицы и начали поедать гусениц. Серые гусеницы были прекрасно видны на зеленых листьях деревьев и становились легкой добычей птиц. Для выживания гусеницы поменяли свою окраску с серой на зеленую, чтобы сливаться с листьями и быть незаметными. Так происходит формирование нового признака под влиянием изменившихся условий среды обитания. Однако далеко не все особи способны быстро поменять цвет, и поэтому те из них, у которых новый признак появился быстрее, имеют больше шансов на выживание. Их по-прежнему серые сородичи обречены на гибель. Следовательно, выживают зеленые гусеницы, которые, размножаясь, передадут своему потомству этот жизненно важный признак. Таким образом изменчивость (происшедшее изменение какого-либо признака или признаков) закрепляется в последующих поколениях наследственностью. Обратим внимание на то, что часть особей, не приспособившихся к новым условиям, погибает, а выживают, наоборот, наиболее приспособившиеся, выработавшие выгодные для жизни новые признаки, которые позволяют им не только выжить, но и размножиться, оставить после себя потомство. Иначе говоря, природа сама производит отбор наиболее сильных и приспособленных к жизни организмов, уничтожая слабых и неприспособленных. Такой отбор в эволюционной теории называется естественным. Он и является, по мнению Дарвина, главной движущей силой эволюции, ее всеобщим законом, которому подчиняется развитие всей живой природы. Изменчивость, наследственность и естественный отбор действовали с незапамятных времен появления живого и привели к поражающему ныне многообразию видов живых организмов.

Среди дарвиновских идей есть также утверждение о том, что человек, как один из биологических видов (называемый Homo Sapiens), является результатом длительной эволюции живой природы от менее совершенных к более совершенным организмам. Довольно часто можно услышать, что, с точки зрения Дарвина, человек произошел от обезьяны. Это высказывание неверно, оно сильно огрубляет и искажает его мысль. Кстати, когда нам говорят, что человек произошел от обезьяны, то довольно часто возникает справедливый вопрос: отчего же нынешние обезьяны не превращаются в людей? Так вот, правильнее говорить, что и человек, и нынешние обезьяны произошли от общих млекопитающих предков, которые жили много миллионов лет назад. Проиллюстрировать это утверждение можно так называемым «принципом пяти пальцев». Посмотрите на свою ладонь: четыре пальца направлены в одну сторону, а один – большой – в другую, он как бы противопоставлен всем остальным. Примерно то же самое наблюдается и в схеме эволюции человека: от общего млекопитающего предка в одну сторону пошла ветвь эволюции, которая привела к появлению обезьян, а в другую сторону направилась эволюционная ветвь, увенчавшаяся появлением особого биологического вида – человека разумного. Это разделение двух ветвей произошло приблизительно 10–15 миллионов лет назад, и поэтому вполне понятно, что обезьяна и человек – это совершенно разные виды, не столько сходные, сколько противопоставленные друг другу (еще раз посмотрите на пять пальцев ладони), равно как ясно и то, что человек не «произошел от обезьяны» (а также совсем неудивительно, почему нынешние обезьяны не превращаются в людей).

В заключение необходимо отметить, что, несмотря на огромные успехи биологии, до сих пор многие вопросы и проблемы, связанные с происхождением жизни на Земле и с эволюцией человека, еще далеки от окончательного решения и ждут своих будущих исследователей. Огромная и несомненная заслуга теории Дарвина, помимо всего прочего, заключается в том, что она пробила первую брешь в господствовавшей несколько столетий идее о стационарности неживого и живого мира. Эволюционное учение как бы выпадало из классического механистического естествознания, утверждавшего неизменность всего существующего. Через полвека после создания эволюционного учения вторая, или классическая, научная картина мира начала рушиться, уступая место третьей, или неклассической, одной из главных идей которой стало утверждение о том, что не только живая природа, но и Вселенная в целом есть результат грандиозной мировой эволюции.

Проверь себя

1. Каковы главные отличия живых организмов от неживых тел?

2. Какое количество живых организмов существовало на Земле за всю ее историю? Сколько нынешних видов живого известно современной науке?

3. Что говорит религия о причинах многообразия живой природы?

4. Что такое эволюция? Какие факты позволили различным ученым сделать эволюционные выводы?

5. Каковы основные идеи эволюционной теории Чарлза Дарвина?

6. В чем заключается ошибочность высказывания о том, что человек произошел от обезьяны?

7. Почему возможно утверждать, что эволюционная теория выпадала из классического естествознания, не соответствовала его основным утверждениям?

<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|9| >>>
Комментарии: 0