Scisne?

«Девять Луков»: Египет и окружающий мир в древности

Комментарии: 0
Материал, посвященный военным и культурным контактам Египта фараонов с Передней Азией, Ливией, островами Эгейского поря, Нубией и знаменитой страной Пунт. Собственно, текст – это одноименная глава из книги Солкин В.В. Египет: вселенная фараонов. М., 2001.

Часть I.

Остракон с изображением Рамсеса III, побивающего иноземцев. Брюссель, Королевские музеи искусства и истории, inv. 7359. 12 в. до н.э.
Остракон с изображением Рамсеса III, побивающего иноземцев. Брюссель, Королевские музеи искусства и истории, inv. 7359. 12 в. до н.э.
«Что до Девяти Луков, я увел их с их земли и их границ; принадлежат они мне. Вожди их и народ их (пришел) ко мне с мольбой. Я выполнил задуманное Господином Всего Сущего, божественного повелителя богов. Возрадуйся, о Египет, до высот небес, ибо я правитель Юга и Севера на престоле Атума. Боги установили меня царем над Египтом, победителем, дабы изгнать врагов из стран их…»
(Из надписи Рамсеса III в Мединет Абу)

Египет всегда казался окружающим странам загадочной и непостижимо таинственной землей, родиной высочайшей культуры и, одновременно, великой державой, подчиняющей себе как несметными дарами золота, так и военными действиями. Сами египтяне смотрели на окружающий мир через призму царской внешнеполитической идеологии, по правилам которой к иноземным топонимам приписывался эпитет «презренная земля», которой правили изначально «поверженные» властители. Естественно, политическая обстановка вокруг государства фараонов неоднократно менялась как в пользу Египта, так и вопреки ей. Ослабленное внутренними противоречиями в конце Древнего, Среднего и Нового царств, государство на берегах Нила было лакомой добычей для окружающего мира, населенного, в глазах египтян, ничтожными кочевыми племенами, которые своими низкими действиями противостояли мировому порядку. Именно руководствуясь принципом поддержания Маат, каждый более-менее значительный фараон вел завоевательные походы в чужеземные страны, подчиняя своему могуществу Сиро-Палестину, Нубию, оазисы западной пустыни и даже достигая на кораблях побережья восточной Африки.

Во многом, именно благодаря такой внешней политике и естественным границам, защищавшим Египет от внешних вторжений, фараонам удавалось на протяжении трех тысячелетий сохранять этническую и культурную самобытность своей родины. В египетском мировоззрении все остальные страны объединялись под собирательным понятием Девять луков, символически изображаемых под стопами колоссальных статуй царей и вышитых бисером на их дворцовых коврах. Даже в дипломатической переписке с «братьями» – правителями могущественных царств Митанни, Хатти, Вавилона и Ассирии, фараоны зачастую занимали привилегированное положение, позволяя себе смотреть на адресатов свысока. Конечно, случались и исключения, когда, например, присланная Рамсесу II дочь царя Хатти не стала лишь политической заложницей в покоях царского гарема, а обрела статус реальной царицы; или же когда Аменхотеп III получал из Митанни целительную статую богини Иштар, а сам отсылал в Вавилон мумию бегемота для комнаты редкостей своего вавилонского «брата».

Впрочем, это все-таки были исключения из тех правил, которые лежали в основе египетской идеи мирового владычества. Эта идея, корни которой лежали в вылазках правителей I династии в Нубию и в присоединении к Египту Синая при фараоне IV династии Снофру, приобрела совершенно невиданный размах в середине Нового царства, когда египетская «империя» стала простираться от верховьев Евфрата на севере и до Карои, расположенного около четвертого порога Нила, на юге. Батальные сцены на стенах храмов повествуют о завоевательной политике Тутмосов и Рамсесов, которые не жалея сил и воинов повергали вражеские крепости – кто с помощью силы и отчаянной смелости, а кто – прибегая к осаде и окружая город непроходимой стеной под названием «Тутмос, ловящий азиатов». Аменхотеп II, пожалуй, самый неистовый и яростный из египетских владык, прославился не только своей физической силой и тягой к военным операциям, но и жестокостью: из своего первого похода в Сиро-Палестину он привез тела семерых собственноручно пораженных князей; сначала тела были повешены вниз головой на носу царской ладьи, а затем – шесть трупов и двадцать отрубленных рук укрепили на внешней стене Фив, а один – отвезли на юг, в крепость Напату, где повесили на стене в назидание непокорным нубийцам. Из своего второго похода на север Аменхотеп II привел около 90 тысяч пленных, которых распределили между главными храмами страны и царским хозяйством.

Мы уже говорили о тех средствах, которыми боролись с врагами Египта в храмах; тем не менее, отметим, что некоторые из этих церемоний имели общегосударственный характер. Так, на одном из рельефов эпохи царя Тахарки из Карнака, изображен один из ритуалов уничтожения врагов Египта, во время которого Супруга бога Шепенупет II и сам фараон стоят спина к спине, разделенные лишь холмом Осириса Джеме , символизирующим священную землю Египта. Верховная жрица стреляет из лука в мишени, обозначающие четыре стороны света, а сам царь в то же время мечет в противоположном направлении шарообразные плоды наркотического растения, имевшие красный цвет, а, следовательно, ассоциирующиеся с грозной львиноголовой дочерью солнечного божества.

Божественное присутствие чувствуется в каждом действии фараонов как внутри страны, так и во внешнеполитических перипетиях; Амон стоит за спиной Рамсеса II во время Кадешской битвы, Амон дарует победы Тутмосу III в обмен на воздвигнутые царем храмы, Амон повергает к стопам Аменхотепа III все стороны света, который в милости своей одаривает их «дыханием жизни»:

«… Слова, сказанные Амоном, царем богов:
Сын мой от плоти моей, возлюбленный Небмаатра,
Образ мой живой, создание моего тела,
Рожденный мне Мут, госпожой Ишеру в Фивах,
Владычицей Девяти Луков,
Вскормившей тебя народов главой единственным!

В радости сердце мое, когда вижу твою красоту.
Сотворил я чудо для Величества твоего:
Вновь ты молод,
Чтобы сделал я тебя Солнцем Обеих земель.

Сотворил я чудо для тебя, повернув лицо свое к югу:
Сделал так, что окружили тебя вожди Куша поверженного,
Принеся все дары свои на спинах своих.

Сотворил я чудо для тебя, повернув лицо свое к северу:
Сделал так, что страны до концов Азии пришли к тебе,
Принеся все дары свои на спинах своих.
Отдают они тебе себя и детей своих,
Моля тебя о даровании им дыхания жизни.

Сотворил я чудо для тебя, повернув лицо свое к западу:
Дал тебе схватить Чехенну, нет им спасения!
Построена крепость эта во имя Величества моего,
Окруженная стеной великой, что достигает небес,
Заселенная сыновьями князей лучников Нубии.

Сотворил я чудо для тебя, повернув лицо к восходу солнечному:
Сделал так, что пришли к тебе земли Пунта,
Со всеми цветами благоуханными своих просторов,
С прошением мира твоего и дыхания жизни, что ты даешь…»

Эгейский мир и Ливия

Древние египтяне северной границей своего государства считали изумрудные воды Средиземного моря, которые они назвали уадж ур – Великая зелень. До 332 года до н.э., когда великий македонский воитель основал Александрию Египетскую, на Средиземноморском побережье Египта не существовало ни единого города, и непроходимые болота и заросли тростника обеспечивали защиту страны от непрошеных гостей с севера. Египтяне представляли себе море хитрым, жадным и враждебным божеством, носившим финикийское имя Йам; египетские слова для обозначения мореходных судов также иностранного происхождения: кебениут, «финикийский корабль» и кефтиу «корабль островов моря».

В эпоху Древнего царства египетские связи с северными землями были более чем условными; хотя памятники этого времени и были обнаружены в странах Средиземноморского бассейна, точно неизвестно, когда они туда попали. Первые подтверждения более прочных контактов – заимствования некоторых видов орнамента и других элементов изобразительного искусства – появляются в Первый Переходный период и в Среднем царстве, хотя, впрочем, их эгейское происхождение все еще оспаривается. Неоспоримые свидетельства взаимообмена товарами и внешних контактов Египта и северных стран появляются только с начала Среднего царства: минойская керамика была обнаружена в городе Кахуне, в то время как более двадцати скарабеев и фрагмент египетской статуи были найдены на Крите. В 1990 году в местечке Телль эд-Даба в восточной Дельте была обнаружена уникальная находка: минойские росписи по штукатурке на стене здания, построенного во времена владычества гиксосов. Это открытие не только подтверждает существование достаточно тесных связей между Египтом Второго Переходного периода и островов Средиземного моря, но и проливает свет на историю обнаруженной в Кносском дворце крышки от сосуда с благовониями с именем гиксосского царя Хиана.

В Новом царстве эти контакты стали еще более тесными. На стенах нескольких гробниц вельмож, современников Хатшепсут и Тутмоса III сохранились изображения длинноволосых людей в характерных минойских набедренных опоясаниях, именуемых кефтиу, несущих в качестве подарка царям отрезы ткани и скульптурные головы быков, столь характерные для критского искусства. Упоминания северных народов в текстах также отнюдь не многочисленны: папирус Эберс, датированный началом XVIII династии включает в состав некоторых медикаментов «зерна кефтиу», а в тексте одного папируса из Британского музея указывается, что заклинание, обеспечивавшее хорошее здоровье, должно было быть произнесено «на языке кефтиу». В текстах времени правления Тутмоса III дважды упоминаются корабли земель Кефтиу и список имен Кефтиу на палетке писца. Археологические данные также оставляют желать лучшего. В одной из гробниц начала XVIII династии в Саккара были обнаружены кипрские сосуды; микенская керамика встречается в гробницах как XVIII, так и XIX династий, а также видимо была очень популярна в Ахетатоне.

Наши представления о торговых контактах Египта эпохи Нового царства значительно расширились с находкой потерпевшего кораблекрушение судна у анатолийского побережья в местечке Улу Бурун. Среди груза корабля было золотое кольцо с именем царицы Нефертити и минойские предметы подобные тем, что несут в руках северяне на росписях фиванских частных гробниц. Замечательные памятники с именами Аменхотепа II и Аменхотепа III, а также ряд фаянсовых сосудов начала XIX династии были обнаружены при раскопках поселения Энкоми на Кипре и в настоящее время хранятся в собрании Британского музея. В целом, минойские памятники, найденные в Египте и египетский материал, выявленный на Кипре и других островах Средиземного моря, все еще позволяет лишь установить сам факт торговых контактов.

Более конкретную и богатую информацию мы имеем о северных племенах и народах, объединяемых единым названием «народы моря» и напавших на государства Малой Азии и Египет в 13 в. до н.э. Первые упоминания о них встречаются еще в текстах клинописного дипломатического архива Ахетатона, где племена руку и шердана характеризуются как пираты и морские разбойники. В битве при Кадеше хеттская армия, противостоящая войскам Рамсеса II, включала в себя шердана, многие из которых были привезены в Египет, и осели на берегах Нила, традиционно неся службу в армии и поставляя отборных воинов для личной гвардии фараона.

На пятом году правления сын Рамсеса II Мернептах столкнулся с северной проблемой куда более серьезно. Во главе выступивших против Египта союзных сил стояли ливийцы во главе с своим вождем Мраиуйей, к которым примкнули многочисленные отряды «народов моря», в которые входили племена руку, акауаша, шердана, тереш и шекелеш. Египетское войско сошлось с неприятелем у царской усадьбы на западной границе Дельты. Битва длилась около шести часов. Более восьми тысяч вражеских трупов лежало на поле брани. Союзные полчища были разбиты наголову, а победители собирали многочисленные трофеи:

“(Начало побед, одержанных Его Величеством в землях Ливии), акауаша, туруша, руку, шердана, шукуруша, северян, пришедших из всех земель… его (царя) доблесть в мощи отца его, Амона; царь Верхнего и Нижнего Египта, Баэнра Мериамон, сын Ра, Мернептах Хетепхермаат, которому дана жизнь. Вот, этот благой бог, в процветании… (отцы) его - все боги, защита его. Все страны в страхе при виде его, царя Мернептах… (…) …защитить Гелиополь, город Атума, оборонить оплот Птаха-Татенена, спасти… от зла… перед Пер-Берсет , (достигнув) Шакана, канала Ати… нет заботы о них, было это оставлено (как) пастбище для скота из-за Девяти Луков, это было отставлено невозделанным со времен предков. Все цари Верхнего Египта пребывают в своих гробницах… цари Нижнего Египта (пребывают) в центре городов своих, запертые во дворцах из-за недостатка войск; нет лучника у них (чтобы) выступить против них. Случилось это… он (воссел) на престоле Хора, был он призван сохранить людей в жизни, он взошел как царь, (дабы) оборонить народ. Была в нем мощь для свершения этого, так как… Мабара, избранный из лучников его испытанных, его колесничие, собранные отовсюду, его разведчики были… Его пехота вышла, воины прибыли, прекрасные появлением, лучшие лучники против любой земли… третий сезон, говоря: “Поверженный, ничтожный вождь ливийцев, Мраиуйа, сын Дид, повержен в стране Чехенну с лучниками своими… Шердана, шукуруша, акауаша, руку, туруша, взяв лучшее из вооружения и каждого воина своей страны. Он привез жену свою и детей своих… он достиг западной границы полей Пер-Ир-Шепсет.

Вот, Его Величество разъярился подобно льву от сказанного ими; (он собрал придворных и сказал им): “Слушайте приказ господина вашего. Я прикажу - …как вы сделаете, говоря: “Я властитель, пасущий вас, я провожу время в поиске… вас, как отец, который сохраняет жизнь детей. Вот, в страхе вы, как птицы, не зная добра оттого, что он делает… (Должна ли быть земля невоз)деланной и покинутой при нашествии любой страны, когда Девять Луков захватывают границы ее и восстают (?) каждый день? Возьмет каждый… захватить эти укрепления. Пересекли они поля Египта к реке. Остановились они, проводя дни целые и месяцы на постое… Достигли они холмов оазиса и отрезали местность Таих. Было это со времен царей Верхнего Египта… не заботясь о телах своих, возлюбив смерть и презирая жизнь. Сердца их устремлены против людей (Египта)… Они проводят время свое в скитаниях по стране, сражаясь, (чтобы) насытить плоть свою в день каждый. Пришли они в землю Египта, в поиске необходимого для ртов своих; желание их… Их вождь подобен собаке, человек (хвастливый), нет смелости в нем… Амон кивает в одобрении , когда говорят в Фивах. Он повернулся спиной к мешауаш и не смотрит на земли чемех, когда они…

… начальники лучников впереди всех (чтобы) низвергнуть землю Ливии. Когда они вышли, рука бога была с ними; (даже) Амон был с ними защитником их. Земле египетской было приказано, говоря: “… (гото)выми к броску в четырнадцать дней.” Вот, Его Величество увидел во сне как если бы образ Птаха стоял перед царем, да будет он жив, здрав, невредим. Он был подобен высоте… Сказал он ему: “Возьми его, - в то время, как протягивал ему меч, - изгони же страх из сердца своего!” Царь, да будет он жив, здрав и невредим, сказал ему: “Вот…”. … пехота и колесницы многочисленные (стали лагерем) на берегу перед местностью Пер-Ир-Шепсет. Вот, поверженный вождь (Ливии)… ночью второго дня третьего месяца сезона шему, когда земля стала светлой (достаточно, чтобы) продвигаться вперед… Пехота Его Величества вышла вместе с его колесницами, Амон-Ра был с ними, пребывающий в Омбосе (т.е. Сетх) протянул им руку свою. Каждый… их кровь, нет спасшегося среди них. Вот, лучники Его Величества провели шесть часов, уничтожая их. (…) … поверженный вождь Ливии, колеблясь страхом в сердце своем, отступил… (оставив) сандалии, лук свой, колчан в спешке позади (себя) и все, что было с ним… его имущество, его (вооружение), его серебро, его золото, его сосуды из бронзы, вещи его жены, его трон, его луки, его стрелы, все его добро, которое он привез из своей страны, состоящее из коров, коз и ослов (было привезено) ко дворцу вместе с пленными… Никто не видел подобного в надписях царей Нижнего Египта; вот, земля Египта была под (и)х властью в слабости во времена царей Верхнего Египта, и их рука не могла быть изгнана, …из любви к своему сыну возлюбленному, для защиты Египта для господина его, чтобы храмы Египта были спасены, для того, чтобы показать могучую силу (Благого) Бога…”

Спустя некоторое время Рамсес III на пятом и восьмом годах правления вновь разгромил на воде и суше коалицию «народов моря» и ливийцев. Военная угроза исходила вновь от населения земель Чемеху, Лебу и близких им Мешауаш. Большая надпись 5-го года правления Рамсеса III из его заупокойного комплекса в Мединет Абу упоминает о двух новых народах, входящих в этот конгломерат северных племен: филистимлянах и джеккера:

«… Страны северные неспокойные в членах своих, даже филистимляне и джеккера, которые опустошили земли свои. Душа их пришла в крайней нужде. Были они воинами на земле, а также на море. Те, кто пришел на (землю)… Амон Ра был позади них, уничтожая их… Вожди их схвачены, уничтожены, повергнуты ниц. Стали они рабами…»

Интересен тот факт, что в надписи названия этих народов детерминированы иероглифами мужчины и женщины, что подчеркивало - речь шла не столько о воинах, сколько о целом народе. Об их происхождении ничего не известно; кроме того, они не входили в число народов, с которыми воевал Мернептах.

В текстах из Мединет Абу, упоминающих войны восьмого года правления царя, в качестве врага Египта выступают уже не ливийцы, но только «народы моря». Грандиозные сцены настоящих битв на суше и на море в последний раз покрыли стены египетских храмов, прославляя могущество и смелость царя и его войска, рассказывая о «тьме» египетских стрел, повергнувших врага, когда он был еще на кораблях. Тексты, сопровождающие изображения жестоки, однако тот факт, что некоторые из этих народов появлялись на египетской земле еще при Мернептахе, уточняет важное обстоятельство: египтяне в эпоху XX династии уже с трудом отстаивали рубежи своего государства. Несколько сохранившихся определений воинственных племен представляют несомненный интерес: «иноземцы с севера, что были на своих островах», «проникшие в устья Нила», войска которых после разгрома «были рассеяны в Уадж ур». Сохранившиеся документы вновь говорят о племенах Шекелеш, Шердана, Дануна, Уешеш. Фараон прибыл навстречу вражеским войскам в местность Джахи. В «Восхвалениях царской резиденции» - тексте, повествующем о красотах Пер-Рамсеса, говорится, что столица находится между Джахи и Землей Возлюбленной (т.е. Египтом). Таким образом, местность Джахи находилась близ Пелусийского русла Нила на восточной границе Дельты.

События 8-го года правления Рамсеса III недаром часто называют «нашествием народов моря». В тексте упоминается большой перечень стран, не устоявших перед несокрушимыми армиями пришельцев: «Ни одна страна не выстояла против их рук, Хета, Кеди, Кархемиш, Ирчу, Ирса». Если следовать традиционной локализации, согласно которой Хета - Хеттское государство в Малой Азии, Кеди располагался рядом с Угаритом, город Кархемиш стоял на верховьях Евфрата, Ирчу находился где-то на юге современной Турции, а Ирса было древним названием Кипра, то грандиозный размах «нашествия» действительно впечатляет.
Столкновение египтян со столь сильными врагами на протяжении нескольких лет вызвало напряжение и шок в стране.

Одновременно с созданием помпезных надписей во славу царя-победителя, в страхе перед военной угрозой со стороны Ливии строится стена высотой 15 м вокруг храма Тота в Гермополе, подобные работы ведутся в храме Осириса в Абидосе, в святилище Упуата в Ассиуте. Факты говорят, что фараон опасался вторжения врага не только в Дельту, но и в Средний Египет. Победы Рамсеса III умиротворили ливийцев лишь на время, до того момента, когда в эпоху Третьего переходного периода они захватили царский трон и основали собственную XXII династию со столицей в Бубастисе.

С конца Нового царства информация о египетских контактах с северными народами становится все более и более редкой. В тексте знаменитого Путешествия Унуамона среди других приключений этого вельможи, посланного верховным жрецом Амона Херихором за кедром для ладьи Амона Усерхет, упоминается любопытный эпизод его высадки в заливе Ирса, где женщина-правительница спасает его от злобы местных жителей. Земля Ирса, как уже упоминалось, было египетским названием Кипра, богатого медью.

Позже, в 7 в. до н.э. торговые контакты Египта с северными землями станут уже регулярными. Более того, греки, подобно их предкам, выходцам из числа «народов моря», охотно привлекались фараонами в качестве наемников в армию. Их число было так велико, что, например, карийцы, осевшие в районе древнего Мемфиса образовали там сильную общину со своей собственной письменностью и образом жизни, представлявшим собой невероятную смесь египетских и карийских обычаев. Со времени правления фараона Амасиса греческие торговцы, сконцентрировавшиеся в западной Дельте, основали свою первую колонию на египетской земле – Навкратис; город способствовал активизации средиземноморской торговли и притоку новых богатств в Египет, что абсолютно соответствовало политике правителей медленно угасавшей страны на берегах Нила. Дружеские отношения между Египтом и Грецией были укреплены дарами Амасиса Дельфийскому храму, среди которых были египетские статуи, пропорции и стиль которых так часто заимствовали для своих работ мастера греческой архаики.

Греческие солдаты продолжали играть важную роль в борьбе за власть при египетском дворе вплоть до того времени, когда в Египет пришел со своими войсками Александр Великий, вместе со своими преемниками – Птолемеями повернувший египетскую историю в совершенно новое русло. Греческий наряду с египетским активно использовался при царском дворе в Александрии, которая владела помимо северной Африки Кипром, Критом и другими значительными островными территориями в Эгейском море. Александрия стала тем перекрестком цивилизаций, в лоне которого родилась совершенно новая культура эллинистического мира, в котором древнему, «убеленному сединами» Египту фараонов, уже не было места.

Часть II

Иноземные пленники, привязанные к колонне. Известняк. Происхождение неизвестно. Брюссель, Королевские музеи искусства и истории. inv. E 8241. Позднее время.
Иноземные пленники, привязанные к колонне. Известняк. Происхождение неизвестно. Брюссель, Королевские музеи искусства и истории. inv. E 8241. Позднее время.

Дипломатия фараонов, или долгий диалог с Азией

Восточная пустыня и бесконечные пески Синая образовали для древнего Египта своеобразный защитный барьер, который способствовал сохранению и некоторой изоляции египетской культуры. Однако не следует представлять себе этот барьер непреодолимой границей: кочующие по пустынным дорогам племена бедуинов видели в долине Нила источник возможного обогащения и пропитания для своих семей. Одновременно эти же кочевники, не раз нападавшие на египтян, были своеобразными посредниками на торговых путях, сформировавшихся на самых ранних этапах египетской истории. По этим путям везли в Египет лазурит из Афганистана и предметы прикладного искусства из Месопотамии, обнаруженные уже в додинастических погребениях.

К концу додинастической эпохи некоторое влияние культур Месопотамии можно проследить в сходных стилистических особенностях некоторых произведений искусства, в распространении цилиндрических печатей и некоторых архитектурных приемах. Вместе с основанием единого всеегипетского государства, новые властители сделали первые шаги по установлению контроля над своими восточными границами; к этому их вынуждали и обнаруженные на Синайском полуострове медные, бирюзовые, малахитовые и аметистовые месторождения. Уже от времени I династии сохранились веские доказательства военных столкновений египтян со своими азиатскими соседями, продолжившиеся при фараонах Древнего царства, увековечивших свои победоносные походы на Синай рельефными сценами, вырубленными в скалах Вади Магара. В память об этих событиях основатель IV династии Снофру, официально присоединивший Синай к Египту, был позже обожествлен, а его культ процветал в пустынном храмовом комплексе Серабит эль-Хадим, расположенном неподалеку от рудников и посвященном «владычице бирюзы» Хатхор, «владыке востока» Сопду и Тоту, «повелителю иноземных стран».

Морскими торговыми путями из Финикии и Сирии везли драгоценное в Египте дерево для погребений царей первых династий в Абидосе, выменивая его на золото и произведения ремесла: именно таким образом попал в порт финикийского города Библа каменный сосуд с именами царя Хасехемуи. Прибытие кораблей с заморскими дарами и редкостями было для египтян большим событием: эти маленькие и хрупкие с современной точки зрения суда изображены на восхитительных рельефах, украшавших припирамидные комплексы царей V династии Сахура и Унаса. Памятники, подобные сосуду II династии из Библа с именами властителей IV и VI династий Хафра и Пепи I обнаружены в развалинах древней Эблы, города, вероятно служившего перевалочным пунктом для торговцев лазуритом. Военная экспедиция, снаряженная при Пепи I в южную Палестину, не принесла Египту сколько-нибудь заметного влияния в регионе и скорее свидетельствует о попытках фараонов укрепить свои границы, нежели о желании покорить восточные земли.

Нестабильность и междоусобные войны, в которых погибло Древнее царство, судя по всему позволило азиатским кочевникам проникнуть в восточную Дельту. Ситуация изменилась лишь к концу правления X династии, когда в Египет вновь стали поставлять ливанский кедр, так необходимый для изготовления саркофагов и мебели. Объединение Египта под властью Ментухотепа II вновь послужило толчком для продолжения азиатской политики Египта, выразившейся в возобновлении работ на рудниках Синайского полуострова. Для того чтобы предотвращать вторжения в Дельту кочевников с востока Аменемхет I соорудил здесь особую систему фортификаций, называвшуюся «Стены Владыки»; это, тем не менее, судя по росписям гробниц вельмож в Бени Хасане, не мешало бедуинам проникать в Египет с мирными целями и даже основать небольшое поселение в районе современного Телль эд-Даба. Активно шла торговля и с Финикией – замечательные памятники египетского искусства, такие как окованный золотом обсидиановый сосуд с именами Аменемхета III, сфинкс и золотая пектораль Аменемхета IV, были найдены в районе Библа и Угарита. Египетские посланники и беженцы, подобные Синухету, свободно проникали в Палестину, в которой у фараона было множество вассальных князей, посылавших доносы о ситуации в регионе к подножию престола Обеих земель. В случае неповиновения у стен их крошечных по египетским меркам городков возникали египетские войска со штандартами могущественных Аменемхетов и Сенусертов, которые вряд ли сами видели заснеженные хребты сирийских гор.

С крушением Среднего царства ситуация изменилась кардинальным образом. Поддержанные азиатским населением восточной части дельты, в Египет вторглись кочевые племена из Аравии, позже названные греками гиксосами (от египетского хекау хасут – «правители чужеземных земель»). Египетская культура и государственность очень быстро ассимилировали чужеземцев, ставших неким подобием фараонов-египтян и основавших свою собственную столицу – город Аварис также недалеко от Телль эль-Даба; памятники гиксосских царей обнаружены как в Судане (Керма), так и в Палестине, что свидетельствует об их широких внешних контактах. Некоторые фиванские цари местной XVII династии, Секененра Таа II, например, погибли в противостоянии с захватчиками, и лишь сыну Таа II – Камесу и его брату, основателю XVIII династии Яхмесу I удалось восстановить престиж Египта на международной арене. Отголоски происходивших событий содержатся в тексте Стелы Камеса из Карнака:

«Царь могучий, находящийся в Фивах, Камес, любимый Амоном-Ра, владыкой тронов двух земель, которому дана жизнь подобно Ра, вечная навеки. Царь могучий, находящийся в Фивах, Камес, которому дана жизнь вечная в качестве благодетельного царя. Сам [Ра] сделал его царем и воистину наградил его силой. Его величество обратился с речью в своем дворце к совету сановников, которые находились в его свите: «Хотел бы я знать, что это за сила моя, (когда один) властитель в Аварисе, (а) другой в Куше, я же сижу вместе с азиатом и кушитом, и каждый человек располагает частью своей в Египте. (Что касается того, кто) делит землю со мной, не пройдут мимо него вплоть до Мемфиса достояния (? букв. «воды») Египта. Смотрите! Он владеет Гермополем. Не укореняется (? букв. «опускается») человек, будучи задавленным повинностями на азиатов. Я схвачусь с ним. Я вспорю его живот. Я хочу освободить Египет и уничтожить азиатов»… Я поплыл вниз (по Нилу) как борец, чтобы отбросить азиатов по приказу Амона, мудрого в советах. Мое могучее войско (шло) передо мной как жар огня…»

Однако, не следует думать, что трехсотлетнее правление гиксосов было для страны периодом упадка и «темными веками». Именно в это время был написан знаменитый математический папирус Ринд и записаны сказки папируса Весткар, в египетских войсках появились лошади и колесницы, было значительно усовершенствовано и вооружение армии. Именно гиксосы технологически подготовили тот размах военных походов фараонов Нового царства, благодаря которым египетская «империя» простерлась от верховьев Евфрата на севере до района четвертого порога Нила в Судане на юге.

Яхмес I вслед за взятым Аварисом уничтожил и знаменитую крепость Шарухен, бывшую основной опорой гиксосов в Северной Палестине. Несколько десятилетий спустя Палестина, Финикия и Сирия услышали звук стрел египетских лучников и были с кровью и болью подчинены могущественным царям далекого царства на берегах Нила. Уже Тутмосу I удалось не только подавить могущественное государство Митанни, расположенное на севере Сирии, но и установить стелу с рассказом о своих победах на берегу Евфрата, который египтяне называли «великий круговорот», ввиду того, что его воды текли в сторону обратную течению Нила. Египетская экспансия в Азии достигла своего апогея при Тутмосе III, о военных успехах и доблести которого слагались легенды; этот царь не только пересек Евфрат и подошел к границам Хеттского царства, но и за годы правления завоевал более 300 иноземных городов. Его преемники укрепили положение Египта в Азии как победоносными походами, так и дипломатическими браками. Контроль над подвластными Египту Сирийско-Палестинскими государствами осуществляли местные князья, «любовь» которых к своему владыке фараону стимулировалась египетским военным присутствием в регионе. Члены семей этих правителей иногда насильно забирались в Египет, где хотя и получали хорошее образование, но на самом деле являлись политическими заложниками. Мирные годы египетского преобладания в Сирии-Палестине стали основой для пышного экономического расцвета городов-государств и развития многосторонней торговли.

О политической обстановке в регионе в конце правления XVIII династии мы прекрасно осведомлены благодаря одному уникальному археологическому открытию: в 1887 египетская крестьянка, жившая недалеко от эль-Амарны, вскапывала почву в поисках себаха – богатой селитрой почвы, использовавшейся феллахами в качестве удобрения, и совершенно случайно обнаружила более 300 клинописных табличек. На аккадском языке, который выполнял функции международного на древнем Востоке середины II тысячелетия до н.э., на этих табличках была записана дипломатическая переписка фараонов Аменхотепа III и Аменхотепа IV с вассальными правителями Палестины, Кипра, и властителями могучих Митанни, Хатти, Вавилона и Ассирии, хранившаяся в Доме писем царя – древнеегипетском дипломатическом архиве. Всего табличек, обнаруженных к настоящему времени насчитывается более 400, они хранятся в собраниях различных музеев мира, в том числе в Москве, в ГМИИ им. А.С. Пушкина.

К сожалению, реконструировать амарнское «ведомство иностранных дел» крайне сложно; однако представить себе, как оно выглядело, можно, опираясь на росписи из гробницы вельможи Чаи - «писца меморандумов благого бога, царского писца писем владыки Обеих земель», жившего во времена правления фараона Мернептаха, и приказавшего изобразить на стенах своего «дома вечности» ту фиванскую канцелярию, в которой он работал: «Все здание в целом названо: «Место писем фараона; да будет он жив, невредим, здрав. В доме Рамсеса, великой души Ра». Здание разделено на несколько помещений. Пристройка, прилегавшая к середине внешней стены, была часовней бога Тота, изображенного в виде павиана… По обе стороны этой часовни находятся ящики из темного и светлого дерева, предназначенные для хранения документов, и две лаконичные надписи гласят: «Место писем». Три параллельных помещения расположены перед часовней: в среднем из них находился начальник, который писал. В боковых помещениях сидело на стульях по пяти писцов, и каждый держал папирус на коленях и тоже писал. Перед двустворчатой дверью часовни помещены еще два изображения Тота, также в виде павианов. У входа в эту канцелярию нарисованы два человека, из которых один держит соломенный жгут и сосуд с водой. Надпись содержит обращение привратника к этому слуге: «Брызгай воду и охлади помещение. Начальник сидит и пишет».

Подавляющее большинство писем из эль-Амарнского архива поступило из Азии на имя фараона, и лишь некоторые предназначались к отправке из Египта царственным адресатам иных земель. Из них три письма предназначались для вавилонских царей, одно – царю Арцавы и шесть писем – князькам Сиро-Палестины. Одно письмо от Тушратты – царя Митанни – предназначалось для супруги Аменхотепа III Тейе. Некоторые таблички содержат не текст писем, а перечень даров, присланных из Азии фараону, либо упражнения по клинописи и вавилонские мифологические тексты, использовавшиеся писцами на уроках по иностранному языку.

Цари «великих» держав в своих письмах друг к другу именовали себя «братьями», однако это обращение вряд ли стоит воспринимать как признание взаимного равенства. Египетский фараон занимал совершенно особое положение и снисходил к другим монархам в их заискивающих просьбах. Царь Вавилонии Куригальзу I, выдав свою дочь замуж за Аменхотепа III, считал это большим дипломатическим успехом, в то время как сама принцесса заняла место всего лишь одной из многочисленных дам женского дома царя и так затерялась в нем, что послы ее брата Кадашман Эллиля, унаследовавшего отцовский престол, даже не узнали ее. Впрочем, новый вавилонский царь не держал на фараона обиды, и отдал ему в жены собственную дочь. Египетские же женщины, наоборот, практически никогда не выдавались замуж за иностранцев, даже если женихи были царственного происхождения. В письме Кадашман Эллиль упрекает Аменхотепа III, за его отказ отдать ему в жены свою дочь:

«Смотри, когда ты, мой брат, таким образом не позволяешь твоей дочери выйти замуж, ты пишешь мне, говоря: «Издревле дочь царя Египта не выдается никому». (Я отвечаю), почему ты говоришь так? Ты царь, ты можешь поступать сообразно с желанием твоего сердца. Если ты отдашь (дочь), кто что-либо скажет? Коль скоро ты написал мне этот (твой) ответ, я пишу моему брату следующее: имеются подросшие дочери и красивые женщины (в Египте). Если есть какая-либо красивая женщина согласно твоему сердцу, пришли ее. Кто скажет: «Она не дочь царя?». Но ты вообще никого не присылаешь…»

Несколько писем эль-Амарнского архива содержат фрагменты длительных переговоров по поводу женитьбы Аменхотепа III на дочери митаннийского царя Тушратты – Тадухеппе. Династические связи царских домов Египта и Митанни, несмотря на уже понятную односторонность, были к этому времени уже упрочены браком Тутмоса IV и дочери митаннийского владыки Артатамы. После долгих торгов, в процессе которых обсуждалось количество золота и других дорогих подарков, которые в обмен на женщину фараон должен был выслать в Митанни, Тушратта, наконец, дал свое согласие:

«Через шесть месяцев я отошлю Гилиа, моего посланца, и Мане, посланца моего брата. Я дам жену моему брату, и она будет доставлена моему брату. Пусть Иштар, госпожа над госпожами моей страны, и Амон, бог моего брата, сделают ее соответствующей желанию моего брата. Пусть они доставят жену моему брату, и, когда мой брат ее увидит, он будет очень обрадован, и он найдет, что она соответствует желанию моего брата».

Вскоре Тадухеппа прибыла в Египет с большой свитой и богатым приданным, тщательное описание которого сохранилось в Доме писем фараона. Поскольку вскоре после прибытия иноземной красавицы в Египет Аменхотеп III скончался, она оказалась среди женщин его преемника Эхнатона; впрочем, о судьбе царицы Кийа мы уже говорили.

Помимо царственных женщин фараон получал из Азии богатые подарки, да и сам, впрочем, отсылал своим «братьям», столь жадным до золота и черного дерева, отнюдь не меньшие дары. Караваны, груженные редкостями и драгоценными металлами, нередко грабили по пути палестинские князья, о чем «братья» с гневом сообщали в Египет, требуя возмещения убытков и наказания обидчиков:

«Теперь о моих тамкарах… которые совершали путешествие вместе с (посланцем) Ахутабу и были задержаны делами в Киннахи. После того как Ахутабу отправился в свой путь к моему брату, тогда в городе Хиннатуни в Кинаххи Шуадда, сын Балумме, и Шутатна, сын Шаратум из Акки, послали своих людей туда – моих тамкаров… они убили, и их деньги они похитили. [Ахутабу (?)] находится здесь перед тобой, (которого) я послал к тебе. Спроси его и позволь ему рассказать тебе. Кинаххи, твоя земля и ее цари – твои слуги. В твоей земле надо мной учинили насилие. Свяжи их и деньги, которые они украли, возмести. И людей, которые убили моих слуг, убей их и отомсти за их кровь. Ибо, если ты не убьешь этих людей, тогда они придут снова, и мои караваны или даже твоих посланцев они убьют…»

Особый интерес представляет письмо Тушратты, в котором царь Митанни сообщает о том, что ввиду тяжелой болезни Аменхотепа III выслал в Египет целительную статую богини Иштар, чтобы помочь фараону:

«Так говорит Иштар, из Ниневии, госпожа над всеми землями: «В Египет, в страну, которую я люблю, я отправляюсь и вернусь». Воистину, я сейчас посылаю (ее), и она отправилась. Воистину, во время моего отца… госпожа отправилась в твою страну, и, поскольку, когда она прежде побывала здесь (в Египте), она была почтена, так и теперь пусть мой брат в десять раз более, чем прежде, почтит ее… Пусть мой брат почтит ее и в радости отошлет ее обратно, и пусть она вернется. Пусть Иштар, госпожа небес, защитит моего брата и меня. Сто тысяч лет и великую радость пусть наша госпожа даст нам обоим. И так мы поступим хорошо. Иштар мое божество, она не божество моего брата».

Ситуация в Западной Азии коренным образом изменилась к концу XVIII династии с ростом могущества царства Хатти, которое уничтожило Митанни и образовало «мировую империю» подобную египетской, постепенно переманивая дарами и силой на свою сторону колебавшихся царьков Сиро-Палестины. Фараоны XIX династии столкнулись с этим сильным и опасным врагом, отстаивая свои интересы на севере. Если Сети I удалось установить здесь свое господство относительно легко, то уже его сыну, Рамсесу Великому, пришлось бороться с царем Хатти Муваталли не на жизнь, а на смерть. Грандиозные батальные сцены на пилонах и стенах фиванских храмов и комплекса в Абу-Симбеле, официальные отчеты и, наконец, знаменитая Поэма Пентаура донесли до нас захватывающий рассказ о грандиозной битве при городе Кадеше. Рамсес, попавшись на уловку врага, едва не погиб в окружении и спасся, как гласят тексты, лишь благодаря личной отваге и заступничеству своего отца, бога Амона:

«… И воззвал тогда Его Величество: «Что же случилось, отец мой Амон? Неужто забыл отец сына своего? Совершал ли я что без ведома твоего? Разве не хожу я и не останавливаюсь по воле твоей? Разве преступил я предначертания твои? Что сердцу твоему, о Амон, азиаты эти не ведающие бога?! Разве не воздвиг я для владыки множество великих памятников? Разве не заполнил я дворы храмов твоих рабами, плененными в странах чужих? Разве не возвел я храмы тебе на миллионы лет и не отказал всякое добро свое в завещании? Я принес тебе в дар все страны, дабы обеспечить твои алтари приношениями. Я даровал тебе несметное количество скота и всякие растения благоухающие. Не покладая рук, трудился я для украшения святилища твоего. Я возвел для тебя великие пилоны и воздвиг высокие мачты для флагов. Я доставил тебе обелиски из Элефантины, и сам сопровождал их до храма твоего. Я снаряжал суда за Великую Зелень, дабы доставить тебе изделия чужеземных стран. И что скажут, если случится недоброе с покорным предначертаниям твоим? Будь милостив к полагающемуся на тебя и пекущемуся о тебе по влечению сердца! Я взываю к тебе, отец мой Амон, окруженный бесчисленными врагами, о которых не ведал, когда все чужеземные страны ополчились против меня, и я остался один, и нет никого со мной, и покинуло меня войско мое, и отвернулись от меня мои колесничие. Я кричал им, но не слышал из них ни один, когда я взывал. И постиг я, что благотворнее мне Амон миллионов воинов, сотен тысяч колесничих, десяти тысяч братьев и детей, охваченных единым порывом сердца. Единолично совершает Амон больше, чем множества. Я пришел сюда по велению уст твоих, Амон, я не преступал предначертаний твоих. Вот, я обращаюсь к тебе с мольбою у пределов чужих земель, а голос мой доносился до города Гермонта. И пришел Амон, когда я воззвал к нему, и простер он ко мне десницу свою, и я возликовал, - и был он за мною и предо мною одновременно; и окликнул он меня; «Я с тобою. Я отец твой. Десница моя над тобою. Я благотворнее ста тысяч воинов. Я владыка победы, любящий доблесть».

В целом, противостояние между двумя державами закончилось ничьей, хотя и было представлено в Египте как победа молодого фараона Рамсеса. Однако, битвой при Кадеше ситуация не разрешилась и впереди еще были долгие годы борьбы египтян и хеттов за Сиро-Палестину.
Со смертью Муваталли климат отношений между Египтом и Хатти заметно потеплел. Один из его преемников, Хаттусили III, заключил с фараоном мир. В начале зимы 21 года царствования Рамсеса II посол Хаттусили в сопровождении переводчика-египтянина прибыл в столицу фараона Пер-Рамсес и вручил египетскому царю от имени своего повелителя серебряную дощечку с клинописным текстом договора, заверенного печатями, изображавшими царя и царицу Хатти в объятиях их божеств. Договор был переведен на египетский язык и впоследствии увековечен на стенах Карнака и Рамессеума. Текст договора, который фараон отослал Хаттусили в обмен на его дощечку, также был клинописным, составленным на аккадском языке. Его фрагменты сохранились в архиве Хаттусы – столицы хеттского государства (совр. Богазкей). Договор был направлен на обеспечение взаимной неприкосновенности владений и предоставление помощи пехотой и колесницами в случае нападения на одну из договаривающихся сторон или восстания подданных:

«… Впредь и до конца вечности, в соответствии с замыслами великого правителя Египта, равно как великого князя страны Хатти, бог не даст благодаря договору случиться вражде между нами… Вот учинен Хаттусили, великим князем страны хеттов договор вместе с Рамсесом II, великим правителем Египта, чтобы был, начиная с этого дня, прекрасный мир и прекрасное братство было между нами вовеки. И он в братстве со мной и в мире со мной, а я в братстве с ним и в мире с им вовеки… И земля египетская вместе с землей хеттской (будут) в мире и братстве, подобно нам, вовеки, и не будет вражды между ними вовеки… И вовеки не вступит великий князь страны хеттов на землю египетскую, чтобы захватить имущество ее, и вовеки не вступит Рамсес II, великий правитель Египта, на землю (хеттскую, чтобы захватить имущество) ее… Если придет другой враг против земли Рамсеса II, великого правителя Египта, и он пошлет к великому князю страны Хатти, говоря: «приди ко мне и дай силу против него», - великий князь страны хеттов должен (прийти к нему). Великий князь страны хеттов поразит его врагов. Если же великий князь страны хеттов (сам) не придет, он должен послать свои войска, свои колесницы, и он поразит его врагов… (Если знатный человек убежит с земли египетской и он придет в землю) великого князя страны хеттов, или горожанин или (принадлежащий) земле Рамсеса II, великого правителя Египта, и они придут к великому князю страны хеттов - он не примет их. Великий князь страны хеттов отправит их к Рамсесу II, великому правителю Египта, их владыке… Если убежит знатный человек из земли страны хеттов, чтобы прийти в землю Рамсеса II (великого правителя) Египта, или горожанин, или из области, ил принадлежащий земле страны хеттов и они придут к Рамсесу II, великому правителю Египта, Рамсес II, великий правитель Египта, не примет их. Рамсес II отправит их к (великому) князю (страны хеттов). Он не оставит их… Что же касается слов, которые на этой серебряной таблетке, для земли страны хеттов и для земли египетской, и кто-нибудь не остережется их - тысяча из богов земли страны хеттов, равно как тысяча из богов земли египетской - уничтожат его дом, его землю, его слуг. Того же, кто остережется слов, которые на этой серебряной табличке, будь они из страны хеттов или из людей Египта , и они не поступят вопреки им, тысяча из богов земли страны хеттов, равно как тысяча из богов земли египетской, дадут ему благополучие и жизнь вместе с его домом, вместе с его (землей), вместе с его слугами..».

По причине ли подписания этого договора или из-за ухудшения здоровья, но период активных военных походов Рамсеса II пришел к концу. Началось время дипломатической переписки между двумя странами. В архиве Богазкея были обнаружены послания Рамсеса II, царицы Нефертари и везира Пасера, адресованные царю Хаттусили III и его супруге Пудухепе. Египетские врачи отныне зачастую посылались к хеттскому двору.

Последствием договора, спустя тринадцать лет после его подписания, стал брак Рамсеса II и старшей дочери Хаттусилиса, принявшей египетское имя Маатхорнефрура. Встреча будущей царицы была обставлена очень торжественно. Царевну сопровождали воины ее отца. Перед ней везли множество серебра, золота и меди, тянулись рабы и лошади «без конца», двигались целые стада быков, коз и овец. С египетской стороны царевну сопровождал «царский сын Куша». Дочь царя Хатти «была приведена к его величеству, и она пришлась по сердцу его величеству». На рельефах стелы в Абу-Симбеле, рассказывающей об этом событии, Хаттусили III изображен сопровождающим свою дочь в Египет; действительно, в архиве Богазкея было обнаружено письмо Рамсеса II с предложением тестю посетить Египет, однако было ли осуществлено подобное путешествие, достоверно не известно.

Сближение Египта с царством Хатти не могло не сказаться благотворно на деловой жизни Сирии-Палестины. «Если отправляются мужчина и женщина по своим делам в Джаху, достигают они земли Хатти безбоязненно, потому что (столь) велико могущество Его Величества», - говорится в тексте одной из стел, рассказывающей о браке Рамсеса II. Мир между Египтом и Азией установился более чем на столетие, что вызвало «взрыв» торговой активности в регионе. Для многих городов эта эпоха стала временем небывалого роста и укрепления экономического благосостояния. Более того, во времена Рамессидов отношения между Египтом и Азией претерпели качественные изменения. Если раньше участники египетских военных походов с добычей возвращались на берега Нила, то теперь некоторые из них остались жить во многих сиро-палестинских городах. Наоборот, некоторые выходцы из северных земель поселились на берегах Нила и даже получили значительные должности при дворе фараона, становясь виночерпиями или даже управителями крупных храмовых хозяйств. Азиатские божества – Анат, Астарта, Баал, Кадеш и Решеп проникли в египетский пантеон, а теофорные имена с их упоминаниям давались даже царским детям. Так, одну из любимейших дочерей Рамсеса II звали Бент-Анат – «дочь Анат», а один из его младших сыновей женился на дочери известного сирийского морехода, что до этого времени для египетского принца было бы просто нонсенсом.

Эпоха мира и культурного космополитизма завершилась с началом смуты в Египте в конце 13 в. до н.э. и с появлением «народов моря», как мы уже видели, изменивших все расположение политических сил в регионе и стерших с лица земли хеттское государство. Справедливости ради заметим, что в древности межгосударственный договор имел совершенно другой вес, нежели в современности: мирное соглашение Рамсеса II и Хаттусилиса III просуществовало без существенных нарушений более двухсот лет вплоть до падения Хаттусы. Несмотря на то, что Египет выстоял под напором волны завоевателей, египетской «мировой империи» также пришел конец: фараоны уже с трудом справлялись с проблемами внутри страны, и в итоге Рамсес VI стал последним царем, имя которого встречается на памятниках в Палестине.

Отказ Египта от своих азиатских владений вызвал усиление могущества Израильского царства и сирийских городов-государств, с которыми отныне фараоны поддерживали лишь торговые отношения. Шешонк I, основатель XXII ливийской династии обрушился на Израиль с желанием возвратиться в Египет с богатой добычей, а отнюдь не с претензиями восстановить египетское царство в границах, когда-то установленных Тутмосами и Рамсесами. Растущая мощь Ассирии положила конец процветанию этого региона, когда в 671 году до н.э. Ассархаддон с огнем и мечом прошелся по Палестине и вторгся в Египет, захватив Мемфис и Фивы и подавив восстание египетских вельмож. По следам Ассирии в 525 году до н.э. на берега Нила вступила нога персидского солдата; былая слава Египта фараонов исчезла как мираж пустыни, уступив место на исторической арене новым «мировым империям», созданным волей Александра Македонского и мечом Рима.

В поисках Пунта

Из загадочного Пунта привозили египтяне редкостные товары и экзотические заморские дары. Впервые корабли, прибывшие из далекой страны, иногда именовавшейся в текстах Та нечер – «Земля бога», были изображены на стенах припирамидного храма фараона V династии Сахура в Абу Сире, что свидетельствует о том, что еще в 26 в. до н.э. египтяне освоили морскую торговлю с близлежащими регионами не только Азии, но и Африки. Вслед за Сахура экспедиции за благовониями отправляли Джедкара Исеси, Унас, Пепи II, а в Среднем царстве – Сенусерт I, Аменемхет II и Сенусерт II.

Мирра, которую египтяне называли антиу и ладан – се нечер, были основной целью египтян, ради которой они пересекали коварное и злобное пространство моря. На основе этих смол египтяне изготовляли разнообразные божественные масла и курения, большой список которых сохранился на стенах «лаборатории» храма Хора в Эдфу. Здесь ладан и мирра были лишь ингредиентами для изготовления сложных благовоний, в которые, например, в знаменитые шарики кифи, входило до 16 составляющих.

Путь экспедиций обычно начинался в городе Коптосе, главный бог которого, Мин почитался как великий владыка восточной пустыни, простиравшейся от Синая на юг, разделяя безбрежными песками нильскую долину и Красное море. В облике Хора, парящего в небесах над пустыней сокола, повелитель восточных земель оберегал путников, следовавших через пески от Коптоса к красноморским портам, на месте которых в греко-римское время возникли Береника и Кусейр – крупные торговые и культурные центры. Области подвластные Мину были вратами, ведущими египетские корабли на юг, в район современных стран африканского Рога - Джибути и Сомали, где, вероятно, и располагалась страна ароматов, угодных богам. Впрочем, в Красное море египтяне попадали и через отходящее от основного русла Нила в районе Бубастиса Вади Тумилат, судоходное только во время разлива реки и соединенное с морем Горькими озерами.

При Сенусерте I экспедицию к «рудникам Пунта» по приказу великого везира Антефокера возглавлял вельможа Амени, сын Ментухотепа, который вместе с Хапиджефаи, номархом Ассиута, стал преемником вельмож Хуфхора и Пепинахта, «заложивших» в Древнем царстве традицию путешествий в далекие страны. Корабли были изготовлены на 10 году правления Сенусерта I в верфях Коптоса и посуху доставлены к красноморскому побережью, для чего были задействованы 3700 человек! По всей дороге от Коптоса к морю еще в царствование Ментухотепа Санхкара (III) под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали живительную влагу. Также во времена правления XI династии, при Ментухотепе Небтауира (IV) был основан городок Джаау, на месте которого, видимо, позже и вырос Кусейр. В эпоху Среднего царства на Красном море существовал еще один город-порт, Сауу, современный Мерса Гауасис, к которому вели пустынные дороги от города Куса, повелителем которого был бог Хорур (Хароерис), брат Осириса. Здесь были обнаружены стелы вельмож Хентихетиура, плававшего в Пунт при Аменемхете II и Хнумхотепа, посещавшего страну благовоний в царствование Сенусерта II. Текст на плите последнего, посвященной «Сопду, владыке малахитовых земель, повелителю стран восточных», повествует о том, как Хнумхотеп - номарх XVI нома Верхнего Египта и управитель рудниками восточных пустынь, возглавлял полную опасностей экспедицию в Землю бога.
Во время путешествия корабли египетских владык приставали и к другим берегам, о чем свидетельствует обнаруженная недавно в районе Адена статуэтка фараона с начертанным на ней следующим текстом:

«Да живет бог благой… царь Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, возлюбленный Хатхор, госпожой Пунта, которому дана жизнь в вечности».

Эта находка еще раз подтверждает древнюю традицию египтян «освящать» далекие земли вотивными изображениями своих царей и божеств – покровителей заморских стран – Сопду, Мина и Хатхор.

Наиболее детальное описание далекого Пунта сохранилось на восхитительных рельефах, покрывающих стены заупокойного храма царицы Хатшепсут в Дейр эль-Бахри. К сожалению, в этих сценах показано только прибытие египетского флота в Пунт и его возвращение в Фивы – упоминания о самом путешествии практически отсутствуют; тем не менее, благодаря этим композициям, выполненным со столь характерным для египтян вниманием к деталям, мы можем увидеть, словно наяву, самые неожиданные и любопытные детали жизни страны благовоний и взаимоотношений ее обитателей с египтянами.

Экспедиция, которой руководил вельможа Панехси, длилась три года. Хатшепсут снарядила в путь гигантские по тем временам морские корабли с приподнятым высоким носом и кормой, заканчивающейся огромным цветком папируса, высокой мачтой, несущий большой широкий парус. Сзади, у кормы, располагались два рулевых весла и, как и на носу, наблюдательная площадка.

Прибывшие иноземные корабли на берегу моря встретили царь Пунта Пареху, бородатый, похожий на египтянина мужчина в чепце и необычной набедренной повязке, и его супруга Ати, женщина невероятных объемов, едва умещающаяся на осле. Произошел обмен дарами, во время которого египтяне получили не только столь желанные благовония, но и другие дары Земли бога: слоновую кость, черное дерево, малахит, золото и электрум, а также живых обезьян и жирафов. Несмотря на то, что по поводу локализации страны до сих пор ведутся нескончаемые споры, изображенная мастерами Хатшепсут тропическая природа Пунта – пальмы, жирафы и маленькие хижины пунтийцев, стоящие на сваях посреди болот, с лестницами у входов, без сомнения указывают на то, что это Африка. Посланцы царицы погрузили на корабли и более тридцати живых ладановых и мирровых деревьев в кадках.

Вернувшиеся в Фивы корабли с ликованием встречает народ и сама Хатшепсут. С особым трепетом и осторожностью носильщики обращаются с благовонными деревьями, которые царица повелела высадить перед храмом Дейр эль-Бахри:

«Будьте счастливы с нами, деревья благовоний, которые были в Та нечер, во владениях Амона теперь ваше место. [Царица] Мааткара будет взращивать вас в своем саду по обеим сторонам своего храма, как повелел ее отец [бог Амон]».

Хатшепсут лично отмеряла золотой мерой ладан и мирру, предназначенную для ее божественного отца:

«Лучшая мирра была на всех ее членах, ее благоухание (было) благоуханием бога. Ее запах приобщился красноморскому югу, ее кожа была позлащена светлым золотом, сияя, как (то) делают звезды, внутри праздничного (храмового) двора перед лицом всей земли».

Следуя примеру Хатшепсут, экспедиции в страну благовоний снаряжали и правители второй половины Нового царства, среди них – Рамсес II, о чем говорят рельефы храмов в Амаде и Акше, и, судя по тексту большого папируса Харрис, Рамсес III:

«Построил я (Рамсес III) ладьи великие и корабли перед ними с командами многочисленными, сопровождающими многими, капитаны их с ними, наблюдатели и воины, дабы командовать ими. Были они наполнены добром Египта бесчисленным, каждого сорта по десять тысяч. Посланы они в великое море с водами, вспять текущими, прибыли они в страну Пунт, не было неудач у них, (прибывших) в целости, внушающих ужас. Ладьи и корабли были наполнены добром Земли бога, из удивительных вещей страны этой: прекрасной миррой Пунта, ладаном в десятках тысяч, без счета. Дети правителя Земли Бога прибыли перед данью своей, приготовленной для Египта…»

В отличие от флотилии Хатшепсут, по видимому, прошедшей в основное русло Нила по Вади Тумилат, на обратном пути корабли Рамсеса III пристали к красноморскому побережью в районе, где начиналась дорога на Коптос; там была произведена перегрузка товаров на нильские корабли, следовавшие на север, в Пер-Рамсес. Самый драгоценный дар Пунта - ладановые деревья, привезенные по подобию Хатшепсут воинами Рамсеса III, были запечатлены на рельефах в сокровищнице храма Мединет Абу.

Часть III

Фрагмент ювелирного изделия с изображением царицы Тейе в облике женского сфинкса, хранящего имя царя. Сердолик. Нью-Йорк, Музей Метрополитен. inv. 26.7.1342. 14 в. до н.э.
Фрагмент ювелирного изделия с изображением царицы Тейе в облике женского сфинкса, хранящего имя царя. Сердолик. Нью-Йорк, Музей Метрополитен. inv. 26.7.1342. 14 в. до н.э.

Золотые земли Нубии

За высокими пилонами храма Хнума на острове Элефантина, поблизости от современного Асуана воды Нила стремительно рассекались о скалы первого порога, за которым находились неведомые и бесконечные земли Нубии. В отличие от Египта, население здесь было небольшим, и воды великой реки текли на север от суданского Хартума к Асуану по пустынной и безлюдной местности, в которой обитали лишь чернокожие кочевые племена, привыкшие к испепеляющей жаре и засухе. Несмотря на языковые различия, они были довольно близки к египтянам особенностями своей материальной культуры.

Экономическое значение Нубии для государства фараонов трудно переоценить: именно из своих южных провинций Египет получал то, что считалось его исконным богатством на всем древнем Востоке: золото, медь, полудрагоценные камни и прочные породы камня, такие как диорит, использовавшийся в строительстве и в скульптуре. Более того, Нубия занимала стратегическое положение на основной торговой дороге, по которой караваны везли экзотические товары центральной Африки на север, к Средиземному морю. Эти товары прежде других получал Египет: на рельефе в одном из нубийских храмов Рамсеса II, возведенном в Бет эль-Вали, изображены дары южных земель, которые обозревает фараон: живые леопарды и их шкуры, жирафы, обезьяны, скот, антилопы, газели, львы, страусиные перья и яйца, черное дерево, слоновая кость, опахала, луки, кожаные щиты, чернокожие рабы, и, наконец, золото. Эти товары посуху привозились в Асуан, или же попадали в Египет по дорогам ливийской пустыни, идущим на юго-запад от оазиса Харга.

Взаимоотношения между Египтом и Нубией постоянно менялись на протяжении веков. Безусловно, Египет играл в этих отношениях доминирующую роль; фараоны Среднего и Нового царств тщательно поддерживали жесткий контроль над золотоносными южными провинциями, и даже присоединили значительную часть Нубии к своему государству. В периоды ослабления царской власти в Египте, Нубия, становившаяся основным посредником в товарообороте, наоборот, процветала.

Первые контакты между Египтом и Нубией были установлены еще в додинастическую эпоху, а со времени I династии стали регулярными: в поисках драгоценных металлов, ценных минералов и строительного камня египетские цари медленно вытесняли коренное население из долины реки в пустынные области страны. При IV династии поблизости от крупного месторождения меди была основана крепость Бухен, ставшая впоследствии крупнейшим торговым центром в регионе. Другое египетское поселение, также датируемое Древним царством, возникло в Кубане. Между двумя городами в районе Абу-Симбела находились диоритовые каменоломни, в которых добывался камень для изготовления царских статуй, украсивших царские заупокойные комплексы в Мемфисе. При V династии добыча камня резко упала, из-за чего Бухен и Кубан были практически покинуты; однако торговля с Африкой отнюдь не была приостановлена. Номархи Асуана совершали торгово-грабительские рейды в глубь континента, о которых рассказывается в биографических надписях в их гробницах, высеченных в скалах Куббет эль-Хава, на западном берегу Нила напротив острова Элефантина. Экспедиции уже знакомого нам вельможи Хуфхора, современника фараонов VI династии, были направлены на исследование северной Нубии, основные регионы которой назывались Вават, Ирчет и Сатиу. Египтяне старались поддерживать хорошие отношения с правителями этих областей, которые охотно торговали скотом и снабжали провизией египетскую армию. Однако целью большинства египетских экспедиций времени VI династии была область Йам, расположенная чуть южнее третьего порога Нила. В надписи Хуфхора упоминается добро и товары, которые он привозил оттуда ко двору фараона: черное дерево, благовония, масла, шкуры леопардов и слоновые бивни. Правитель Йам был, без сомнения, могущественным человеком, контролировавшим торговые пути, идущие на север через его землю. Считается, что земля Йам из египетских надписей – это район города Керма, центра самобытной нубийской культуры, возникшего не позднее 25 в. до н.э.

При могущественных фараонах Среднего царства – Сенусерте I и Сенусерте III египетские войска сломили сопротивление населения северной Нубии и присоединили к Египту территорию, южная граница которой проходила в районе города Семне, расположенного к югу от второго порога Нила. Контроль над вновь подчиненный территорией осуществлялся с помощью возведенных в районах первого и второго порогов реки огромных крепостей из кирпича-сырца, ставшие центрами торговли и жизнедеятельности египтян в регионе. В крепостях и фортах, снабженных массивными бастионами, валами, окопами и укрепленными воротами, несли службу египетские солдаты, которые защищали подступы к Египту и следили за передвижениями нехсиу – местных жителей и меджаиу – кочевых племен, обитавших в восточной пустыне. Основную опасность для египтян представляла растущая мощь государственного образования в районе Кермы, называемого в египетских текстах Кушем. При фараонах XII династии египтяне добывали медь в Абу Сейал, диорит – во вновь открытых карьерах в районе Абу-Симбела; золото добывалось в рудниках в Вади эль-Аллаки и Вади Габгаба, расположенных в восточной пустыне, и затем переплавлялось и хранилось в крепости Кубан.

С возрождением египетской «колониальной политики» в начале Нового царства, Нубия вновь стала предметом экспансии фараонов. Правители Кермы, захватившие во времена владычества гиксосов в Египте всю северную Нубию вплоть до Асуана, были повержены и изгнаны войсками Тутмоса I. Выдающийся египетский воин Яхмес, сын покойной Ибен, вспоминал в своей знаменитой биографической надписи, начертанной на стене его гробницы в верхнеегипетском городе Нехебе:

«…И я вез на гребном судне царя Верхнего и Нижнего Египта покойного Аахеперкара (Тутмоса I), когда он плыл вверх по Нилу в Северный Куш с целью покарать мятеж в зарубежных странах и отразить вторжение из области пустыни. И я выказал свою доблесть перед ним в нильских порогах…, суда на опасном месте. И назначили меня начальником гребцов. И его величество, да будет он жив, невредим и здоров… Его Величество свирепствовал против них, как пантера. Его Величество выпустил первую стрелу, которая и засела в теле того супостата. И эти…, оробев перед его богиней-змеей. Это было сделано там в мгновение резни. Их присные были захвачены как военнопленные. Его величество поплыл вниз по Нилу, имея все зарубежные страны у себя в кулаке и того подлого кушита-кочевника висящим вниз головой на носу царского судна Его Величества. [И] причалили в Карнаке».

Тем не менее, сопротивление коренного населения египтянам пришлось подавлять еще не раз, и полного контроля над Нубией Египет добился лишь при Тутмосе III, во времена которого новая граница «империи» находилась где-то между четвертым и пятым порогами Нила, поблизости от поселения Напата. Находившаяся поблизости вершина Гебель Баркал, была видна за многие километры и была своеобразным маяком для караванов. Еще при Тутмосе I в Нубии была создана административная система по египетскому образцу; во главе администрации южных провинций стоял наместник, носивший титул Царский сын Куша. Он руководил местным бюрократическим аппаратом, от имени царя основывал города и возводил храмы, по необходимости организовывал карательные экспедиции для подавления восстаний и отчитывался перед фараоном за использование ресурсов Нубии. Завоеванная царями XVIII династии территория разделялась на северную и южную провинции, называвшиеся соответственно Вават и Куш и управлявшиеся двумя вельможами - заместителями наместника.

В Новом царстве добыча нубийского золота приняла совершенно невероятный размах, так как именно с помощью презренного желтого металла, как мы уже видели, фараоны подчас урегулировали внешнеполитические конфликты и устанавливали дружественные отношения со странами Азии. В Анналах Тутмоса III в Карнаке упоминаются регулярные поставки золота из Нубии, а в гробницах вельмож в фиванском некрополе важное место занимают сцены приношения нубийцами фараону драгоценных даров Африки. Кроме того, египтяне использовали нубийцев в качестве дешевой рабочей силы на строительстве, в храмовых хозяйствах и царском дворце. Египтизация Нубии достигла своего апогея, когда по приказу фараонов в столицу стали доставлять детей местных вождей, которые получали в Египте новые имена, надлежащее образование и затем возвращались править на родину, насаждая в своих областях египетский уклад жизни.

Основой египетского владычества в Нубии при XVIII династии, как и раньше, были крепости и города. Города, которые выполняли функции административных центров, были окружены массивными стенами; центром города всегда был сооруженный из камня храм. Были обновлены старые крепости и поселения, и основаны новые, такие как Амара и Сесеби. Два самых больших храма этого времени были сооружены Аменхотепом III у третьего порога Нила в Солебе и Седеинге.

Солебский храм, расположенный на территории, в настоящее время принадлежащей Судану, был посвящен культу двух божеств: Амону Карнакскому, пребывающему в крепости Хаэммаат (Солеб) и самому Аменхотепу III, обожествленному еще при жизни в качестве лунного божества под именем Небмаатра, владыки Нубии. Храм был возведен в несколько этапов: сначала были построены ныне исчезнувшие святилища и гипостильный зал, затем большой открытый двор. Позже к колоннадам двора, очень напоминающим луксорские, были пристроены массивный портал и пилон. Стены комплекса были богато украшены рельефами, повествующими о первом празднестве Сед Аменхотепа III.

Почитаемый в Солебе Аменхотеп III предстает на рельефах храма как сын Амона, иногда отождествляемый с Хонсу, лунный глаз бога, в отличие от прибывшего из Карнака Амона-Ра – глаза солнечного. Из Солеба происходят перевезенные в 7 в. до н.э. в Гебель Баркал восхитительные гранитные скульптуры лежащих львов, охранявшие когда-то храм и гигантские овны солнечного Амона с медными рогами и солнечными дисками, под подбородками которых стоят небольшие фигуры «лунного» Аменхотепа III. Надпись на одном из овнов гласит:

«Да живет бог благой Небмаатра, сын Ра, Аменхотеп, властитель Фив. Воздвиг он памятник для образа своего, Небмаатра, владыки Нубии, бога великого, владыки неба. Крепость превосходная была для него сооружена, окружена она стенами грандиозными, башни ее достигают небес подобно обелискам великим. Да исполнятся миллионы и миллионы лет в вечности и бесконечности для царя Аменхотепа, властителя Фив. Да живет бог благой Небмаатра, сын Ра Аменхотеп, властитель Фив. Воздвиг он для отца своего Амона, владыки престолов Обеих земель, храм священный, [что был] расширен и возвеличен для увеличения красоты. Пилоны его достигают неба, а великолепие его – звезд небесных. Да увидят тебя берега реки, когда ты сияешь над ними, [ты], которому дана жизнь».

Заросшие пальмами романтические развалины другого храма находятся в нескольких километрах к северу от Солеба в Седеинге, местности, называвшейся в древности Хут-Тейе – «Обитель Тейе». Храм был посвящен культу супруги Аменхотепа III, обожествленной в облике Ока Ра – богини Хатхор-Сехмет. Среди разрозненных каменных блоков, щедро покрытых фрагментами рельефов, здесь все еще высится одна хаторическая колонна с выписанным на ней именем великой царицы, которая предстает на обломке архитрава в облике грозного женского сфинкса. Ритуалы храма были призваны умиротворить удалившуюся в гневе солнечную львицу, и трансформировать ее в полную любви, нежности и сострадания Хатхор. Вместе с Сехмет обожествленная Тейе также превращалась в Хатхор, благую мать царя и дочь солнца. Аменхотеп в Солебе и Тейе из Седеинги воплощали собой два умиротворенных Ока Ра, устанавливающих Маат. Их храмы, оберегаемые грозными статуями божественных львов, были расположены в самом сердце неспокойной и опасной Нубии для того, чтобы вселенская гармония воцарилась и в этой земле.

Особое внимание и интерес испытывал к Нубии Рамсес II, во время правления которого эта земля стала местом грандиозных строительных работ, посвященных, прежде всего, четырем воплощениям Хора Нубии: Хор Баки (Кубан), Хор Миама (Аниб), Хор Меха (Абу-Симбел), Хор Бухена (Вади Хальфа). В Нубии Рамсес II воздвиг семь храмовых комплексов: шесть совершенно новых и один - Вади эс-Себуа, строительство которого было начато еще при Аменхотепе III. Эти храмы были символами набожности и, одновременно, самовозвеличивания царя.

Самый грандиозный комплекс был воздвигнут Рамсесом в Абу-Симбеле. Сложно даже представить себе, сколько времени потребовалось на его сооружение. Вероятно, сначала специально обученные бригады рабочих обследовали гору, и лишь после этого в финале работ появился храм, вырезанный в толще скалы на длину 60 метров с фасадом, представляющим собой трапецию шириной 35 и высотой 30 метров. Многие годы пошли на создание этого фасада с четырьмя гигантскими колоссами. В начале правления Рамсеса был грубо вырублен фасад, высечены в скале залы и святилище. Гигантские осирические колоссы царя, поддерживающие потолок первого зала были готовы к 5-му году, эпохе битвы при Кадеше, изображенной на северной стене зала и ставшей отправной темой для остальной декорировки. Только после сооружения этого зала царь начинает фигурировать среди божеств, как равноправная божественная субстанция, а сам храм получает название «Дом Рамсеса, возлюбленного Амоном».

«… Вот, что до Его Величества, да будет он жив, невредим и здрав, был он бодрствующим в поисках любого момента удачного, творя вещи прекрасные для отца своего, Хора, владыки Меха, воздвигая для него дом миллионов лет в этой горе Меха; никто не делал подобного до сына Амона, господина… Его мощь над всеми странами; приводят для него множество работников из числа плененных дланью его в разных странах. Наполнил он дома богов выходцами из Речену. Приказал он затем слуге царскому, Рамсесу-аша-хеб-седу, снабжать землю Куша заново во имя Его Величества, да будет он жив, невредим, здрав. Сказал он (т.е. слуга): «Хвала тебе! О бодрствующий царь Египта, солнце Девяти Луков. Не было бунтовщика во времена твои, умиротворена страна каждая. Отец твой, Амон, приказал для тебя, чтобы все земли были повержены под стопы твои; даровал он тебе юг и север, запад и восток и острова в середине моря…»

Окончательная отделка храма, а также «Брачная стела» Рамсеса II, посвященная свадьбе фараона и хеттской принцессы датируются 34-м годом правления фараона. В святилище храма из скальной породы были вырублены фигуры четырех божеств – Птаха, Амона, Ра-Хорахте и самого обожествленного Рамсеса. Два раза в год луч встающего на востоке солнца проникал в святилище и освещал все статуи, за исключением Птаха, который здесь отождествлялся с силами загробного мира.

Малый храм Абу-Симбела, находящийся в 150 м к северу от большого, посвящен богине Хатхор и обожествленной в образе Сириуса царице Нефертари. Шесть ниш фасада украшены четырьмя восьмиметровыми статуями Рамсеса – «солнца», между которыми высятся два колосса его супруги – «звезды». Около обеих статуй Нефертари изображены ее старшие дочери - Меритамон и Хенуттауи, в то время как около Рамсеса стоят сыновья - Аменхерхепешеф и Мериатум. Колоссы царя имеют свои собственные имена: Хека-тауи-мери-Амон – «Владыка Обеих земель, возлюбленный Амоном» и Ра-эн-хекау-мери-Атум – «Солнце властителей, возлюбленный Атумом». Образ обожествленного Рамсеса II присутствует и на некоторых рельефах, где он изображен с небольшим бараньим рогом, обрамляющим ухо - признаком божественности. Саму Нефертари на одном из рельефов коронуют убором звезды Сириус богини Хатхор и Исида. В святилище вместе с Нефертари Рамсес подносит дары статуе божественной коровы Хатхор.

Оба храма были высечены в горных массивах, задолго до этого считавшихся священными: Меха (большой храм) и посвященном богине Хатхор Ибшеке (храм Нефертари) на севере. Несомненно, что комплекс Абу-Симбела был также связан с празднеством паводка Нила: священное половодье Хапи вызывалось и поддерживалось богами и ритуалами «домов Рамсеса, возлюбленного Амоном».

На 31-м году царствования Рамсеса в Абу-Симбеле случилось страшное землетрясение. В результате бедствия обрушилась верхняя часть одного из гигантских колоссов перед входом в большой храм; внутри, в первом зале святилища потрескались столбы, рухнул второй с севера осирический пилястр царя, пострадал северный угол входного проема. Реставрацией храма занимался наместник Пасер, лицо приближенное к царскому двору. В итоге треснувшие столбы первого зала храма и поврежденный входной проем были отреставрированы каменщиками, а осирический пилястр возведен вновь. Однако главное повреждение - упавший торс колосса у входа так и осталось нетронутым ввиду колоссальности работ и абсолютной невозможности их проведения. В память о реставрации Пасер приказал воздвигнуть в храме две собственные статуи.

Остальные храмы Рамсеса II в Нубии полускальные - частично вырубленные в горном массиве, а затем дополненные традиционными архитектурными элементами; их декорировка выполнялась местными мастерами иногда на довольно низком уровне. Среди них, пожалуй также выделяется комплекс в Вади эс-Себуа, «Дом Рамсеса, возлюбленного Амоном во владениях Амона» был посвящен особой ипостаси фиванского божества - Амону Путей, покровителю странников и караванов. Комплекс состоит из великолепной аллеи сфинксов в коронах Верхнего и Нижнего Египта, трех пилонов, дворов и высеченного в скале гипостильного зала, позже превращенного в коптский храм. Статуи в святилище были, к сожалению, варварски уничтожены коптскими монахами, и лишь несколько фрагментов позволяют предположить, что это были образы Амона, Ра-Хорахте и самого Рамсеса Великого.

Несмотря на грандиозное храмовое строительство, при Рамессидах Нубия уже не играла в жизни египетского государства такой роли, как это было во времена Среднего царства или при XVIII династии. Истощенная вмешательством Египта, с сильно уменьшившимся населением, Нубия, к тому же, страдала от неблагоприятных климатических изменений. В тексте Кубанской стелы, датируемой 3-м годом правления Рамсеса II, рассказывается о сложностях при попытке добыть воду для людей, работающих на золотых приисках. Впрочем, сами копи к концу Нового царства уже были близки к истощению. Южная Нубия - Хенетхеннефер, была практически опустошена.

С падением Нового царства в Нубии наступил сумрачный период междоусобиц и неразберихи, который закончился лишь к 8 в. до н.э., когда здесь образовалось независимое от Египта Кушитское царство. Крупнейшими экономическими, культурными и религиозными центрами нового государства стали Напата на севере и Мероэ далеко на юге. Развалины впечатляющих сооружений этого времени также были обнаружены в Кава и на острове Арго. Царство Куш быстро обрело не только независимость, но и значительную военную силу; в результате кушитский царь Пианхи около 728 г. до н.э. захватил расколотый междоусобными войнами Египет, подавив сопротивление местных князей. Нашествие преемника Пианхи, царя Шабаки полностью подчинило Египет кушитскому контролю. Шабака и три его преемника – Шабатака, Тахарка и Танутамани были признаны фараонами и составили XXV, т.н. «кушитскую» династию. Нубийцы были быстро ассимилированы египетской культурой, восприняли египетский образ жизни, язык, погребальный ритуал, продолжили строительство во многих египетских храмах, прежде всего в Фивах и храме Амона, воздвигнутом у священной горы Гебель Баркал, продолжив традицию украшения «Южного Карнака», заложенную еще Тутмосом IV. В самом Египте кушиты восстановили строгую административную систему; обеспеченные их правлением мирные годы стали эпохой развития искусства, сочетавшего в себе египетские и нубийские черты, несмотря на то, что за образцы брались лучшие памятники, созданные мастерами классической эпохи Египта фараонов.

Основной резиденцией царей XXV династии стал Мемфис, в то время как Фивы приняли на себя роль религиозной столицы страны и находились под управлением уже знакомой нам великой Супруги бога Амона Карнакского. Время правления Тахарки, т.е. первая половина 7 в. до н.э. стала наивысшей точкой расцвета кушитской династии. Гигантские храмовые сооружения в Карнаке, Гебель Баркале, Санаме, Каве и Табо, казалось, воспроизводили гигантоманию царей XIX династии, однако эти храмы были скорее величественными, нежели изящными, «имперскими», нежели сокровенными. Произошли первые значительные нарушения в каноне египетского искусства, которое начало довольно быстро деградировать. Правление царей-нубийцев закончилось между 674 и 663 гг. до н.э., когда царский дом XXV династии был смятен ассирийским нашествием. Тахарка, умерший в Нубии и его преемник Танутамани правили отныне лишь своей родной страной, хотя их несоразмерные претензии и выражались в том, что они продолжали носить титул «царь Верхнего и Нижнего Египта», ставший с этого времени не более, чем условностью.

Фараоны XXVI династии, выходцы из Саиса и, следовательно, египтяне по происхождению, стирали имена кушитских властителей на памятниках; в 593 г. до н.э. в районе третьего порога Нила состоялась решающая битва между египтянами и нубийцами, в результате которой фараон Псамметих II навсегда уничтожил идею «мирового» владычества нубийских царей. Полноценные торговые отношения между двумя странами были восстановлены лишь во время правления Птолемеев, вновь присоединивших к Египту районы нубийских золотых приисков. Культура независимого нубийского государства, довольно сильно египтизирующая, отныне процветала лишь на самом юге страны, в Мероэ. В сознании египтян годы нубийского владычества так и остались выражением неуемных претензий династии-однодневки. Словно реминисценцией этих дней звучат строки Сказания о Сатни, в которых великий египетский маг Хор, сын Панеше возвращается на землю из загробного мира, для того, чтобы навсегда уничтожить нубийца Хора, сына бегемотихи, посмевшего бросить вызов великой цивилизации фараонов.

Солкин В.В., египтолог,
Египет: вселенная фараонов. М., 2001
vvsolkin@gmail.com
Комментарии: 0