Scisne?

2. Мир несоответствий / Иисус, прерванное Слово: Как на самом деле зарождалось христианство

Барт Эрман

Комментарии: 0
<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|…|10| >>>

2. Мир несоответствий

Когда студенты знакомятся с историческим подходом к из-учению Библии в противовес религиозному, первое, что им приходится уяснить для себя — что библейские тексты, будь то из Ветхого Завета или Нового Завета, буквально кишат расхождениями, многие из которых невозможно привести к соответствию. Некоторые из этих расхождений — всего лишь подробности, мелкие несоответствия между книгами: количество воинов, годы царствования какого-нибудь правителя, маршрут апостола. Иногда, казалось бы, тривиальные различия могут иметь огромное значение для истолкования книги, реконструкции событий древней истории Израиля, создания биографии исторического Иисуса. И наконец, встречаются расхождения по важным вопросам, когда один автор излагает одну точку зрения на них (как был сотворен мир? почему страдает народ Божий? каково значение смерти Иисуса?), а другой автор — иную. Иногда эти точки зрения просто различаются, а порой вступают в прямое противоречие друг с другом.

В этой главе я расскажу о некоторых важных и примечательных расхождениях в Библии, на которые невольно обращаешь внимание, изучая ее в исторической перспективе. Поскольку я специализируюсь на Новом Завете, речь пойдет в основном о разновидностях несоответствий, встречающихся в нем. Но можете мне поверить, подобные несоответствия содержатся и в Ветхом Завете — в сущности, таковых в нем еще больше. Если Новый Завет, состоящий из двадцати семи книг, был написан предположительно шестнадцатью-семнадцатью авторами более чем за семьдесят лет, то Ветхий Завет, или Еврейская Библия, состоит из тридцати девяти книг, написанных десятками авторов за период продолжительностью не менее шестисот лет. Возможностей для появления несоответствий тут масса, и если поискать, они будут находиться во множестве.

Я указываю не просто на то, что Библия полна противоречий, как будет более подробно объяснено в конце этой главы. Иногда мои студенты предполагают, что к этому я и веду — если в Библии столько несоответствий, значит, ей «нельзя верить». Но окончательный вывод заключается не в этом, хотя расхождения в Библии создают определенные проблемы для людей, имеющих отношение к христианской вере (однако не для всех христиан). Осознать, что в Библии содержатся противоречия, важно и по другим причинам. Однако будет лучше перечислить все доводы в конце главы, а не в начале: всегда полезно понять, какими данными мы располагаем, и не спешить с выводами о том, что означают эти данные.

Моя цель — не выискивать в Новом Завете все расхождения до единого, а указать только на самые примечательные или значительные. Я начну с евангелий, затем перейду к трудам апостола Павла. На протяжении всей этой дискуссии я не стану затрагивать чрезвычайно важный вопрос подлинного авторства этих книг (кто их написал — ученики Иисуса? спутники апостолов? христиане последующих времен?). Это предмет одной из последующих глав. Пока достаточно будет отметить, что, кем бы ни были написаны эти книги, порой они не согласуются друг с другом.

Почему же не только невнимательные, но и увлеченные читатели Библии никогда не замечают эти несоответствия, тем более что некоторые из них, если обратить на них внимание, становятся более чем очевидными? Я считаю, что все дело в методе прочтения этих книг. Большинство просто почитывают Библию — отрывок здесь, отрывок там, открывают наугад, выбирают главу, читают и пытаются понять, в чем ее смысл.

Они почти не прилагают стараний, чтобы тщательно сравнить выбранный отрывок с другими схожими отрывками из других книг. Если прочитать фрагмент там, абзац тут, все они будут похожи на Библию. Но для исторического изучения текста требуется внимательное чтение и сравнение текстов вплоть до мельчайших подробностей.

Однако даже усердным читателям Библии зачастую не удается выявить расхождения в ее книгах, опять-таки потому, что они выбирают не тот метод чтения. В своей массе читатели, в отличие от тех, кто воспринимает Библию критически, с исторической точки зрения, читают книги в той последовательности, в которой они представлены. Это разумный подход, в конце концов, точно так же мы читаем большинство антологий. Тот, кто желает изучить Новый Завет, открывает Евангелие от Матфея и начинает читать с первого стиха первой главы и так до самого конца книги, чтобы выяснить, что Матфей рассказывает о жизни Иисуса. Затем наступает очередь Евангелия от Марка, читаемого также с начала и до конца, и выясняется, что оно очень похоже на труд Матфея. Многие эпизоды повторяются, зачастую об одних и тех же событиях рассказывается одинаковыми словами, — правда, кое-где попадаются другие вкрапления, но в целом книги похожи. После этого с начала и до конца штудируется Евангелие от Луки. И все повторяется: те же самые или подобные истории, похожие слова и выражения. Читая Евангелие от Иоанна, можно заметить некоторое отличие, но в основном и эта книга выглядит как остальные: это повествование о речах и поступках Иисуса до его появления в Иерусалиме, история предательства, взятия под стражу, распятия и воскресения.

Чтение любой книги с начала до конца — наиболее естественный способ. Я называю его «вертикальным чтением». При этом начинаешь с верха страницы и доходишь до низа, от начала книги движешься к концу. В чтении евангелий тем же способом нет абсолютно ничего плохого, поскольку именно для такого чтения они и предназначены. Однако возможен и другой метод чтения — «горизонтальный». При горизонтальном чтении сначала изучается история в одном из евангелий, затем та же история из другого евангелия, как если бы они располагались на странице рядом, в виде двух столбцов текста. При этом ведется тщательное сравнение всех деталей[3].

Благодаря «горизонтальному чтению» евангелий всплывают всевозможные различия и несоответствия. Иногда они представляют собой просто варианты одних и тех же сюжетов, в некоторых случаях важные для понимания того, что хотел подчеркнуть тот или иной евангелист, но не противоречащие друг другу. Например, при горизонтальном прочтении описаний рождения Иисуса у Матфея и Луки обращаешь внимание на то, что Матфей говорит о волхвах, пришедших поклониться Иисусу, а Лука — о пастухах. В Евангелии от Матфея нет пастухов, в Евангелии от Луки — волхвов. Это не противоречие: Матфей стремится (как выясняется, по важным причинам) рассказать о йолхвах, Лука (по другим причинам) — о пастухах.

Затем появляются различия, которые если и не выглядят явными противоречиями, то все-таки не согласуются друг с другом. Я уже упоминал об изгнании торгующих из храма, описанном в Мк 11 и Ин 2. В первом источнике это событие происходит за неделю до смерти Иисуса, у Иоанна — это первое за три года служения событие, получившее огласку. В строгом смысле слова это не противоречие: призвав на помощь творческие способности, нетрудно найти убедительное объяснение правильности обоих описаний. Как уже говорилось в предыдущей главе, Иисус мог дважды изгнать торгующих из храма: один раз в начале и один раз в конце своего служения. Но такое объяснение выглядит надуманным, сам собой напрашивается вопрос: почему же тогда его не взяли под стражу в первый раз? Более того, это объяснение подразумевает: чтобы увязать повествования Марка и Иоанна, необходимо составить из них новую версию евангелия, отличающуюся от обеих прочитанных, так как в ней вместо одного изгнания из храма будут фигурировать два.

Есть и другие различия, которые, по мнению многих сторонников историко-критического метода, просто невозможно примирить без насильственного изменения текста. О некоторых из этих различий мы поговорим далее в этой главе, и я не стану портить удовольствие, заранее приводя самые интересные примеры. Потому что сейчас речь идет о другом — о том, что различия остаются не замеченными читателями, так как им привычно или же свойственно читать Библию только одним способом, вертикальным, в то время как исторический подход предполагает и другой полезный способ прочтения — горизонтальный.

Если вам интересно самостоятельно найти различия, сделать это очень просто. Возьмите на выбор рассказ из евангелий, например, истории рождения Иисуса, исцеления дочери Иаира, распятия, воскресения — подойдет любая из них. Прочтите выбранный рассказ в одном евангелии и составьте последовательный и подробный список событий, затем прочтите тот же рассказ в другом евангелии и снова тщательно сделайте записи. И наконец, сравните списки. В некоторых случаях различия незначительны, но иногда они многое меняют, даже если на первый взгляд кажутся несущественными. Это относится и к моему первому примеру. Простой и основополагающий вопрос, который встает перед нами, можно сформулировать недвусмысленным образом: когда умер Иисус? Иначе говоря, в какой день и в какое время дня Иисус погиб на кресте? Выясняется, что ответить на него можно по-разному, смотря, какое евангелие читаешь.

^

Вступительный пример: смерть Иисуса в Евангелиях от Марка и Иоанна

Этот пример расхождений того рода, какие встречаются в Новом Завете, я часто привожу в беседах со студентами[4]. Пример хрестоматийный, так как и Марк, и Иоанн подробно указывают, когда именно умирает Иисус. А умирает он в каждом евангелии в свое время.

Вероятно, первым из них было написано Евангелие от Марка. Ученые давно установили, что оно появилось примерно через 35–40 лет после смерти Иисуса, вероятно, в 65–70 годах н. э.[5]. Первые десять глав Евангелия от Марка посвящены общественному служению Иисуса в Галилее, северной части Израиля, где он наставляет, исцеляет недужных, изгоняет бесов, противостоит своим иудейским противникам — фарисеям. Завершив этот жизненный период, он отправляется в Иерусалим, на иудейский праздник Пасхи; там его берут под стражу и казнят на кресте (главы 11–16).

Разобраться в датировке Марком (и, если уж на то пошло, Иоанном) распятия мне поможет важная контекстная информация, которая сейчас будет изложена. Во времена Иисуса Пасха, которую отмечали ежегодно, была главным иудейским праздником. Она напоминала о событиях Исхода, произошедших несколькими веками ранее, во времена Моисея, о которых рассказывается в ветхозаветной Книге Исхода (Исх 5-15). Согласно этому тексту, сыны Израилевы пробыли в египетском рабстве четыреста лет, но Бог услышал их мольбы и ниспослал им избавителя Моисея. Моисей был отправлен к фараону и заявил, что Бог велит ему «отпустить народ Мой». Но жестокосердный фараон отказался. Чтобы убедить его, Бог наделил Моисея силой, чтобы тот обрушил на египтян десять казней, в том числе последнюю, самую ужасную из них — «все первенцы в земле Египетской, от человека до скота», должны были погибнуть.

Израильтянам был дан наказ, как избежать подобной участи для своих детей. Каждая семья должна была принести в жертву агнца, взять его крови и «помазать на обоих косяках и на перекладине дверей в домах», где живут. Ангел смерти, явившись ночью, должен был увидеть кровь на дверях и «миновать» (от евр. «песах» — «миновал», «обошел», отсюда и название Пасхи) дома израильтян, а в домах, где на дверях нет крови, убить первенца. Так и получилось. Сломленный горем фараон велел израильтянам (600 тысячам мужчин, а также женщинам и детям) покинуть его землю. Но после ухода израильтян фараон одумался, возглавил войско и погнался за бывшими рабами. Он преследовал их до самого Чермного моря (Красного моря, или Ям-Суф — «море тростников» на древнееврейском), но Бог сотворил еще одно чудо: с его помощью Моисей велел водам моря расступиться, чтобы сыны Израилевы прошли «среди моря по суше». Когда же следом за ними ринулось египетское войско, Бог приказал водам вновь сомкнуться, и те потопили все войско.

Так Израиль был избавлен от египетского рабства. Бог заповедал Моисею впредь праздновать это событие особой трапезой — ежегодной Пасхой (Исх 12). Во времена Иисуса иудеи отовсюду спешили в Иерусалим на праздник. Накануне пасхальной трапезы иудеи приводили в иерусалимский храм ягненка (агнца), а чаще покупали его прямо там и отдавали зарезать его священникам. Ягненка затем уносили домой и готовились к трапезе. Все это происходило в «пятницу перед Пасхою» — в день приготовления.

Итак, путаницу могут вызвать разве что представления древних иудеев о времени — такие же, как у современных иудеев. Нынешний «шаббат» — дословно «суббота», но по традиции он начинается в пятницу вечером, когда становится темно. Дело в том, что в традиционном иудаизме новый день наступает с приходом темноты, вечером. (Вот почему в Книге Бытия, когда Бог сотворил небеса и землю, нам говорят, что «и был вечер, и было утро: день один» — сутки состояли из ночи и дня, а не из дня и ночи). Потому и шаббат начинается в пятницу вечером, и каждый новый день начинается с вечерней темноты.

В пятницу перед Пасхой ягненка закалывали, днем готовились к трапезе. Приступать к ней следовало вечером, в начале нового дня — дня Пасхи. Трапезу составляли символические кушанья: мясо ягненка в память о первых агнцах, заколотых во времена Исхода; горькие травы в напоминание о горечи египетского рабства; опресноки (пресный, недрожжевой хлеб), поскольку бегство из Египта было спешным, тесто «еще не вскисло», и из него спекли пресные лепешки, и несколько чар вина. Следовательно, день Пасхи начинается вечерней трапезой и продолжается примерно двадцать четыре часа, все утро и день следующих суток, после чего наступает первый день после Пасхи.

Теперь вернемся к повествованию Марка о смерти Иисуса. Вместе с учениками он прибыл в Иерусалим на празднование Пасхи. В Мк 14:12 ученики спрашивают Иисуса, где приготовить пасхальную трапезу в этот вечер. Иными словами, идет пятница перед Пасхой. Иисус дает им указания. Ученики готовят все необходимое, и когда наступает вечер, — начало дня Пасхи — приступают к трапезе. Она и вправду особенная. Упоминая о символическом пасхальном угощении, Иисус придает ему еще более символический смысл. Он берет пресный хлеб, преломляет его и говорит: «Сие есть Тело Мое». Подразумевается, что его тело предстоит сокрушить ради спасения. Затем после трапезы он берет чашу с вином и говорит: «Сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая» (Мк 14:22–25) — значит, должна пролиться его кровь.

Съев пасхальное угощение, ученики отправляются молиться в Гефсиманию. Иуда Искариот приводит стражу и совершает предательство. Иисус предстает перед судом иудейских властей. После ночи в темнице наутро его приводят к римскому правителю Иудеи Понтию Пилату, который признает Иисуса виновным и «предает на распятие». Нам говорят, что Иисуса распяли в тот же день, в девять часов утра (Мк 15:25). Значит, Иисус погибает в день Пасхи, на следующее утро после пасхальной трапезы.

В Евангелии от Марка все ясно и понятно, однако несмотря на общее сходство, его рассказ не соответствует повествованию о тех же событиях в Евангелии от Иоанна, которое само по себе выглядит таким же ясным и понятным. У Иоанна Иисус в последнюю неделю жизни тоже приходит в Иерусалим, чтобы отпраздновать Пасху, а далее также следуют его последняя трапеза, предательство, суд Пилата и казнь на кресте. Удивительно то, что в Евангелии от Иоанна в начале этого повествования ученики не спрашивают Иисуса, где им приготовить пасхальную трапезу. Следовательно, он не дает им указаний, касающихся ее. Они съедают приготовленное все вместе, но у Иоанна Иисус ничего не говорит о том, что хлеб — это его тело, а вино — кровь. Вместо этого он умывает ученикам ноги, о чем не говорится ни в одном другом Евангелии (Ин 13:1-20).

После трапезы они выходят «за поток Кедрон, где был сад». Иуда предает Иисуса, тот предстает перед иудейскими властями, после ночи в темнице его приводят к Понтию Пилату, который признает его виновным и предает на распятие. И нам сообщают, когда именно Пилат выносит этот приговор: «Тогда был день приготовления к Пасхе, около полудня» (Ин 19:14).

«Около полудня»? «День приготовления к пасхе»? День, когда ягнят приводят на заклание? Как такое возможно? В Евангелии от Марка Иисус прожил весь этот день, велел ученикам приготовить пасхальную трапезу, присутствовал на ней вместе с ними, потом был схвачен, провел ночь в темнице, предстал на следующее утро перед судом и был казнен в день Пасхи, в девять часов утра. Но не в Евангелии от Иоанна. В нем Иисус умирает днем раньше, в день приготовления к Пасхе, после полудня.

По-моему, найти объяснение этому несоответствию невозможно. Разумеется, люди не раз предпринимали такие попытки. Одни указывали, что у Марка тоже говорится, что Иисус умер в пятницу (Мк 15:42). Совершенно верно, только эти читатели не заметили, что Марк сразу поясняет свою фразу — «был день приготовления к субботе», а не день перед Пасхой. Иными словами, у Марка это не день перед пасхальной трапезой, а день перед субботой; он назван «днем приготовления», поскольку еду для субботы полагалось готовить днем в пятницу.

Вот где наблюдается противоречие: у Марка Иисус съедает пасхальный ужин (в четверг вечером), а на следующее утро погибает на кресте. У Иоанна Иисус не принимает участие в пасхальном ужине — его казнят днем накануне пасхальной трапезы[6]. Более того, у Марка Иисуса распяли в девять часов утра, а у Иоанна приговор ему вынесли только в полдень, а потом казнили.

Некоторые ученые утверждают, что это расхождение между евангелиями возникло потому, что не все иудеи праздновали Пасху в один и тот же день недели. Это объяснение звучит убедительно — до тех пор, пока не уточнишь эти сведения и йе задумаешься. Да, отдельные секты, не связанные с иерусалимским храмом, считали, что религиозные власти придерживаются неверного календаря. Но и у Марка, и у Иоанна Иисус находится не за пределами Иерусалима и не среди иудеев-сектантов: он в Иерусалиме, где ведут агнцев на заклание. А в Иерусалиме Пасху праздновали только раз в году. Иерусалимские священники не подстраивались к календарным причудам немногочисленных маргинальных сект.

Какие выводы можно сделать из этого противоречия? Опять-таки, на одном уровне оно выглядит сравнительно несущественным. Какая разница, когда и что произошло — в тот день или в другой? Главное, что Иисуса распяли, верно?

И верно, и нет. Возникает другой вопрос, но не «был ли Иисус распят?», а «что означает распятие Иисуса?» Для того чтобы ответить на него, важно точно знать день и время. Значение подобных мелочей я объясняю своим студентам следующим образом: в наше время, когда происходит убийство и полиция прибывает на место преступления, начинается поиск улик вплоть до самых мельчайших, полицейские ищут отпечатки пальцев или волоски на полу. Посмотрев, чем они занимаются, можно задать вполне резонный вопрос: «Что вы делаете? Неужели вы не видите, что перед вами лежит труп? Зачем выискивать отпечатки пальцев?» Однако даже самая незначительная улика порой помогает распутать дело. Кто убил этого человека и почему? Так и с евангелиями. Порой даже незначительные свидетельства могут стать важной подсказкой, помогающей понять представления автора о происходивших событиях.

Здесь я не могу привести подробный анализ, но укажу на важную особенность Евангелия от Иоанна, написанного последним из канонических евангелий, вероятно, через двадцать пять лет после Евангелия от Марка. Только у Иоанна указано, что Иисус — «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира». Это провозглашает Иоанн Креститель в самом начале повествования (Ин 1:29) и шестью стихами позже (Ин 1:36). Так почему же Иоанн, автор последнего из канонических евангелий, изменил день и время гибели Иисуса? Может быть, потому, что в Евангелии от Иоанна Иисус — пасхальный агнец, принесение которого в жертву обеспечит избавление от грехов. В точности как пасхальный агнец, Иисус должен умереть в тот же день (день приготовления) и в то же время (вскоре после полудня), когда пасхальных ягнят приводят на заклание в храм.

Иными словами, Иоанн изменил историческую дату, чтобы подчеркнуть богословский момент: Иисус — жертвенный агнец. И чтобы преподнести этот богословский момент, Иоанну пришлось создать расхождение между своим и прочими повествованиями[7].

Это предварительное изучение всего одного маленького несоответствия позволяет сделать несколько выводов, которые я аргументированно выдвину в конце главы.

• В книгах Нового Завета есть расхождения.

• Некоторые из этих расхождений невозможно увязать друг с другом.

• Не может быть, чтобы повествования Марка и Иоанна были исторически точными, поскольку они противоречат друг другу в вопросе о смерти Иисуса.

• Чтобы понять, что пытается выразить каждый автор, необходимо обращаться к подробностям каждого повествования — и ни в коем случае не считать, что все повествования говорят одно и то же. Евангелие от Иоанна отличается от Евангелия от Марка ключевым, хотя и незначительным на первый взгляд вопросом. Если мы хотим понять, что рассказывает Иоанн об Иисусе, не стоит пытаться увязать расхождения, иначе мы упустим смысл его слов.

^

Расхождения в рассказах о рождении и жизни Иисуса

Теперь обратимся к несоответствиям в евангельских повествованиях о жизни Иисуса, начинающихся его рождением. Я произвольно отделил различия, которые счел особенно важными, от различий, которые могут показаться сравнительно мелкими или просто курьезными. И опять-таки подчеркну, что я представляю здесь отнюдь не все имеющиеся примеры расхождений: для их анализа понадобился бы целый фолиант.

Рождение Иисуса

В Новом Завете о рождении Иисуса рассказывают только два отрывка: первые главы Евангелий от Матфея и Луки. Марк и Иоанн ни словом не упоминают о его рождении девственницей, о появлении на свет в Вифлееме и прочих рождественских подробностях: в этих двух евангелиях Иисус впервые предстает перед нами уже взрослым. О деталях его рождения не пишут ни Павел, ни другие новозаветные авторы. Следовательно, все, что люди знают — или думают, что знают, — о Рождестве, им известно исключительно из Евангелий от Матфея и Луки. История, которую мы вспоминаем каждый год в декабре, — это, по сути дела, объединение двух разных евангельских рассказов, комбинация деталей из одного и другого, создающая одно большое, связное повествование. На самом же деле эти рассказы далеко не везде согласуются друг с другом. Это не просто совершенно разные истории рождения Иисуса: некоторые расхождения в них невозможно согласовать (и кроме того, часть расхождений не выдерживает проверку на историческое правдоподобие, но это уже другой вопрос).

Проще всего выявить эти расхождения, подведя итог обоим рассказам. В Мф 1:18-2:23 рождественская история изложена так: по обручении Марии и Иосифа обнаружилось, что Мария беременна. Естественно, заподозрив худшее, Иосиф намеревается расстаться с ней, но ему объясняют во сне, что Мария зачала от Духа Святого[8]. Они поженились, родился Иисус. Волхвы с востока пришли за звездой в Иерусалим и спросили, где родился Царь Иудейский. Царь Ирод собрал первосвященников и книжников и узнал, что царь придет из Вифлеема. Так Ирод и говорит волхвам, которые направляются в Вифлеем — опять вслед за звездой, которая остановилась над домом, где жила семья Иисуса. Волхвы приносят ему дары, а затем, предостереженные во сне, не возвращаются к Ироду, чтобы обо всем доложить ему, как он приказал, а иным путем направляются в свою страну. Ирод, будучи царем, опасается соперничества со стороны новорожденного царя и повелевает войску убить всех младенцев мужского пола младше двух лет в самом Вифлееме и в его окрестностях. Но Иосифа во сне предупреждают об опасности. Вместе с Марией и Иисусом он бежит из города в Египет. Позднее, в Египте, Иосиф опять-таки во сне узнает, что Ирод умер и теперь они могут вернуться на родину. Но когда им становится известно, что правителем стал сын Ирода Архелай, они решают не возвращаться, а отправиться на север, в пределы Галилейские и город Назарет. Там и вырос Иисус.

Особенность повествования в Евангелии от Матфея, отличающая ее от рассказа в Евангелии от Луки, заключается в постоянном напоминании автором о сбывшемся пророчестве: «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом чрез пророка» (Мф 1:22), «так написано чрез пророка» (Мф 2:6), «сбылось реченное через пророка» (2:17), «да сбудется реченное чрез пророков» (Мф 2:23). Иными словами, рождение Иисуса — осуществление пророчеств Писания. Вероятно, Лука не стал бы оспаривать это, однако о пророчествах он умалчивает. Но есть два момента, в которых он соглашается с Матфеем: мать Иисуса была девственна, а он сам родился в Вифлееме. При этом текст Луки, в котором фигурируют два упомянутых момента, разительно отличается от текста Матфея.

Более объемная версия Луки (Лк 1:4–2:40) начинается с пространного рассказа о том, как ангел объявляет, что «неплодная» женщина Елисавета родит Иоанна (Крестителя) — согласно Луке, приходящегося Иисусу двоюродным братом (Елисавета и Мария состоят в родстве: Лука — единственный из новозаветных авторов, упоминающий об этом). Лука пишет, что Мария — «Дева, обрученная мужу, именем Иосифу». Далее Ангел является к ней и сообщает, что она тоже зачнет от Святого Духа и родит Сына Божьего. Мария навещает Елисавету, которая беременна уже шестой месяц, и младенец в ее чреве «взыграл» от радости, поскольку к нему «пришла Матерь Господа». Мария разражается песнопением. Рождается Иоанн Креститель, и его отец, Захария, принимается пророчествовать. А затем мы переходим собственно к истории рождения Иисуса.

Указом римского императора Августа каждый житель империи должен быть внесен в списки для переписи; нам сообщают, что во времена первой переписи римским правителем Сирии был Квириний. С началом переписи всем полагалось вернуться на родину предков. Поскольку родина предков Иосифа находилась в Вифлееме (он происходил от родившегося там царя Давида), он отправился туда вместе с Марией, с которой был обручен. Во время пребывания в Вифлееме она родила Иисуса, спеленала и положила в ясли, «потому что не было им места в гостиннице». Ангел явился пастухам в поле и возвестил им, что в Вифлееме родился Мессия (Спаситель); они отправились поклониться младенцу. По прошествии восьми дней Иисус был обрезан. Затем его представили Богу в храме, родители принесли жертву, предписанную для такого случая законом Моисеевым. Праведный и благочестивый муж Симеон и престарелая набожная вдова Анна признали Иисуса Мессией. Когда же Иосиф и Мария «совершили все по закону Господню», отмечая рождение своего первенца, то вернулись в Назарет, где и вырос Иисус.

«Закон Господень», неоднократно упоминающийся в этом описании, — Лев 12, где сказано, что приношения в храм надлежит делать через тридцать три дня после рождения ребенка.

Прежде чем приступить к анализу различий этих двух описаний, следует заметить, что при изучении их обоих историки сталкиваются с серьезными трудностями. Например, что означает поведение звезды в Евангелии от Матфея, которая привела волхвов в Иерусалим, сначала остановившись над ним, потом в Вифлеем и наконец зависла над тем самым домом, где родился Иисус? Что это вообще за звезда? Звезда, которая движется настолько медленно, что волхвы могут следовать за ней пешком или на верблюдах, затем останавливается, снова начинает двигаться и опять замирает? Как именно звезда остановилась над домом? Я предлагаю своим студентам в ясную и звездную ночь выйти из дома, выбрать одну из самых ярких звезд на небе и попытаться определить, над каким из домов их квартала она находится. Очевидно, здесь описано чудесное событие, тем не менее очень трудно понять, что имел в виду автор. Скорее всего, не настоящую звезду, не новую звезду, не комету или другое астрономическое явление.

Если речь зашла об исторической достоверности, замечу также, что ни в одном из древних источников не содержится сведений об избиении младенцев по повелению царя Ирода — ни в Вифлееме, ни в каком-либо другом месте. Об этом событии не упоминает ни один библейский или другой автор. Неужели эта деталь, как и подробности рассказа о смерти Иисуса в Евангелии от Иоанна, введена в повествование Матфеем только для того, чтобы подчеркнуть какой-либо богословский момент?

При изучении Евангелия от Луки возникают еще более серьезные исторические трудности. Во-первых, мы располагаем сравнительно богатыми источниками сведений о правлении Августа, и ни в одном из них не говорится о переписи, проведенной на территории всей империи, для чего все ее жители должны были вернуться на родину предков. Можно ли вообще представить себе такое? Иосиф возвращается в Вифлеем потому, что там родился его предок Давид. Но Давид жил за тысячу лет до Иосифа. Неужели все до единого жители Римской империи должны были вернуться туда, где тысячу лет назад жили их предки? Если бы сейчас объявили подобную всемирную перепись и каждому из нас пришлось вернуться на родину предков тысячелетней давности, куда бы отправились вы? Можете представить себе, как нарушится привычное течение жизни от такого вселенского исхода? Можете вообразить, чтобы столь грандиозное предприятие не было упомянуто ни в одной газете? Ни в одном из древних источников не содержится никаких сведений о подобной переписи — кроме Евангелия от Луки. Тогда зачем же Лука пишет об этом? Ответ может показаться очевидным. Лука хочет, чтобы Иисус родился в Вифлееме, хотя и знает о его прибытии из Назарета. Как и Матфей, который, однако, заставляет Иисуса родиться в Вифлееме другим способом.

Различия между этими повествованиями поразительны. Буквально все, что фигурирует у Матфея, отсутствует у Луки, а все, что есть у Луки, ни словом не упомянуто Матфеем. Откровения, явленные Иосифу во сне и описанные у Матфея, отсутствуют у Луки; Лука пишет о явлении ангелов к Елиса-вете и Марии, но ничего подобного нет у Матфея. У Матфея — волхвы, избиение младенцев Иродом, бегство в Египет, Святое семейство, вернувшееся в Назарет в обход Иудеи: ничего этого у Лукй нет. Лука пишет о рождении Иоанна Крестителя, переписи, объявленной кесарем, поездке в Вифлеем, яслях и гостиннице, пастухах, обрезании, представлении в храме и возвращении домой сразу после него, а Матфей обо всем этом умалчивает.

Можно предположить, что Матфей просто рассказывает одну часть истории, а Лука — другую, следовательно, мы имеем полное право каждый декабрь вводить в традиционный рождественский спектакль и волхвов, и пастухов, и путешествие из Назарета, и бегство в Египет. Беда в другом: при пристальном изучении повествований в них обнаруживаются не только мелкие различия, но и расхождения, объяснить которые трудно, если вообще возможно.

Если евангелия говорят правду и Иисус родился действительно в эпоху правления Ирода, значит, Лука ошибся, и Иисус никак не мог появиться на свет в тот период, когда Сирией правил Квириний. Из ряда других исторических источников, в том числе римского историка Тацита, иудейского историка Иосифа и нескольких древних надписей, нам известно, что Квириний стал правителем Сирии лишь в 6 году н. э., через десять лет после смерти Ирода.

При внимательном сопоставлении двух описаний обнаруживаются также внутренние расхождения. Чтобы подойти к этой проблеме вплотную, можно задаться вопросом: в каком городе жили Иосиф и Мария, согласно Матфею? Естественно, вы скажете: «В Назарете». Но об этом пишет только Лука, а Матфей не сообщает нам ничего подобного. Впервые он упоминает об Иосифе и Марии в связи с Вифлеемом, а не с Назаретом. Волхвы, следующие за звездой (вероятно, путешествие заняло некоторое время), приходят поклониться Иисусу к нему домой в Вифлеем. Очевидно, там живут Иосиф и Мария. Более того, учиняя расправу над младенцами, Ирод приказывает перебить всех детей мужского пола младше двух лет. Это должно указывать, что Иисус родился за некоторое время до появления волхвов. В противном случае распоряжения Ирода не имеют особого смысла: несомненно, даже римские солдаты способны отличить ребенка, уже научившегося ходить, от младенца, родившегося неделю назад. Значит, Иосиф и Мария продолжают жить в Вифлееме несколько месяцев, а то и целый год после рождения Иисуса. Но как же может быть прав Лука, который утверждает, что они прибыли из Назарета и вернулись туда всего через месяц с небольшим после рождения Иисуса? Более того, согласно Матфею, после бегства в Египет и возвращения оттуда после смерти Ирода семья поначалу собирается в Иудею, где находится Вифлеем.

Но это невозможно, так как правителем стал Архелай, и семья селится в Назарете. В рассказе Матфея эти люди на самом деле родом не из Назарета, а из Вифлеема.

Но еще более очевидным выглядит расхождение, связанное с событиями, последовавшими за рождением Иисуса. Если Матфей прав и семья действительно бежала в Египет, как может быть прав Лука, который утверждает, что она вернулась прямиком в Назарет?

Короче говоря, при попытке рассмотреть повествование о рождении Иисуса возникают невероятные затруднения. Исторически недостоверным деталям и расхождениям просто невозможно найти объяснение. Почему разница так велика? Некоторым читателям ответ может показаться очевидным. Сторонники историко-критического метода давно уже говорят, что одна из задач, которые преследовали авторы евангелий, — подчеркнуть два момента: что мать Иисуса была девственной и что он родился в Вифлееме. Но почему он должен был родиться именно в Вифлееме? Отгадка есть у Матфея: в ветхозаветной Книге пророка Михея содержится пророчество, согласно которому Спаситель явится из Вифлеема. Как же евангелисты поступали с фактом пришествия Иисуса из Назарета, который был широко известен? Им пришлось найти причину, по которой он вырос в Назарете, захолустном и никому не известном галилейском городке, будучи на самом деле рожденным в Вифлееме, на родине царя Давида, царственного предка Мессии. Чтобы заставить Иисуса родиться в Вифлееме, но вырасти в Назарете, Матфей и Лука независимо друг от друга находят решения, наверняка показавшиеся убедительными и правдоподобными каждому из них. Однако историки сумели выявить слабые места каждого повествования, и вдумчивый читатель, сопоставляющий эти истории (методом «горизонтального чтения»), наверняка заметит, что они расходятся по нескольким ключевым вопросам.

Родословия Иисуса

Родословия — отрывки Библии, которые нравятся мало кому из читателей. Когда мои студенты сетуют, что я задаю им читать родословия Иисуса у Матфея и Луки, я советую им пройти курс иудейской библеистики и прочитать родословие в Первой книге Паралипоменон. Оно занимает целых девять глав, в которых имена следуют за именами. По сравнению с ним родословия Иисуса у Матфея и Луки выглядят отрадно краткими. Но дело в том, что они различаются между собой.

И опять-таки, Евангелия от Матфея и Луки — только два из четырех, в которых перечисляются предки Иисуса. В обоих приводится родословие по линии Иосифа и его иудейских предков. Это само по себе озадачивает. Как мы уже видели, и Матфей, и Лука делают акцент на девственности матери Иисуса: она зачала не от Иосифа, а от Святого Духа. Иосиф не отец Иисуса. Но отсюда вытекает очевидная проблема. Если Иисус не состоит с Иосифом в кровном родстве, зачем Матфею и Луке понадобилось приводить его родословие по линии Иосифа? На этот вопрос не дает ответа ни тот, ни другой: в обоих евангелиях фигурирует родословие, которое никак не может быть родословием Иисуса, так как он кровно связан только с Марией, родословие которой не приводит ни один из авторов.

Помимо этой общей проблемы имеется ряд явных различий между родословиями в Мф 1 и Лк 3. Некоторые из них сами по себе не принципиальные расхождения — просто различия в деталях. Например, Матфей открывает родословием свое евангелие, а Лука приводит его после описания крещения Иисуса, в третьей главе (странный выбор места для родословия, ведь оно имеет прямое отношение к рождению, а не к крещению в тридцатилетием возрасте. Но если Лука поместил его именно в третьей главе, возможно, у него были на то причины). Родословие Матфея восходит по линии Иосифа к царю Давиду, предку Мессии, и далее, к Аврааму, отцу иудеев. Лука заходит еще дальше и прослеживает родословие Иисуса до Адама, отца рода человеческого.

Моя тетушка, специалист по генеалогии, гордится тем, что ей удалось проследить родословную своей семьи до одного из пассажиров «Мэйфлауэра»[9]. А здесь мы видим родословие, восходящее к Адаму — тому самому, первому человеку, сотворенному вместе с Евой. Поразительное родословие.

Невольно возникает вопрос, почему два автора выбрали разные конечные точки родословий. Обычно считается, что Матфей, стремящийся в своем Евангелии подчеркнуть принадлежность Иисуса к иудеям, делал акцент на его родстве с величайшим из иудейских царей, Давидом, и отцом иудеев, Авраамом. С другой стороны, Лука доказывал, что Иисус — Спаситель всех людей, и иудеев, и неиудеев, о чем свидетельствует второй труд Луки, Деяния, где язычники приведены в церковь. Поэтому Лука старается подчеркнуть родство Иисуса со всеми нами через Адама.

Еще одно различие между двумя родословиями заключается в том, что родословие Матфея начинается с самого начала, с Авраама, и поколение за поколением доходит до Иосифа, а родословие Луки имеет противоположное направление — начинается с Иосифа и восходит к Адаму.

Но все перечисленное выше — просто различия двух повествований. Основную трудность представляет то, что эти два родословия различны по сути. Проще всего выявить это различие с помощью простого вопроса: кто отец Иосифа, дед по отцовской линии и прадед в каждом родословии? У Матфея Иосифу предшествует Иаков, тому — Матфан, Матфану — Елеазар, Елеазару — Елиуд, и так далее. У Луки родословие восходит от Иосифа к Илие, к Матфату, Левию и Мелхию. Родословия приобретают сходство только после царя Давида (хотя в дальнейшем с ними возникают новые проблемы, и мы это вскоре увидим), но на отрезке от Давида до Иосифа они не согласуются друг с другом.

Как разрешить это затруднение? Типичное объяснение выглядит так: следует считать, что у Матфея приведено родословие Иосифа, так как Матфей чаще упоминает о нем в повествовании о рождении Иисуса, а у Луки — родословие Марии, так как ей уделяется особое внимание в его повествовании о рождении Иисуса. Это заманчивое решение имеет, однако, роковой изъян. Лука недвусмысленно указывает, что перед нами род Иосифа, а не Марии (Лк 3:23, также Мф 1:16)[10].

И это еще не все проблемы. В некоторых отношениях родословие у Марка более примечательно потому, что он подчеркивает нумерологическое значение перечня предшественников Иисуса. Авраама отделяет от Давида, величайшего из царей Израиля, четырнадцать поколений (родов); Давида от сокрушения Иудеи вавилонянами, самого страшного бедствия Израиля, — четырнадцать поколений, а переселение в Вавилон от рождения Иисуса — еще четырнадцать поколений (Мф 1:17). Три раза по четырнадцать, словно так задумал сам Бог. По мнению Матфея, так и было. После смены четырнадцати поколений следовало значительное и масштабное событие. Это должно было означать, что Иисус, представитель четырнадцатого поколения, тоже имеет колоссальное значение для Бога.

Но дело в том, что стройной схемы «трижды по четырнадцать» не получается. Если внимательно прочитать и подсчитать все имена, окажется, что в третью группу входит не четырнадцать, а тринадцать поколений. Более того, очень легко сравнить родословие из Евангелия от Матфея с его источником, Еврейской Библией, откуда и были взяты имена родословия. При этом выясняется, что Матфей пропустил несколько имен в группе поколений от Давида до переселения в Вавилон. В Мф 1:8 он пишет, что Иорам родил Озию. Но из 1 Пар 3:10–12 нам известно, что Иорам не отец Озии, а его прапрадед[11]. Иными словами, Матфей исключил из родословия три поколения. Зачем? Ответ очевиден. Если бы он включил в него все поколения, то не смог бы утверждать, что через каждые четырнадцать происходит какое-либо значительное событие.

Но почему ему было так важно сохранить число четырнадцать? Почему не семнадцать и не одиннадцать? За долгие годы ученые выдвинули несколько гипотез. Одни говорили, что совершенное число Библии — семь. Тогда что же такое четырнадцать? Два раза по семи. Значит, родословие «вдвойне совершенно». Согласно другой, пожалуй, более убедительной теории, родословие было призвано подчеркнуть статус Иисуса как Мессии. Мессия должен быть «сыном Давидовым», потомком самого прославленного из царей Израиля. Важно знать, что в древних языках буквы алфавита также служили цифрами: первая буква древнееврейского алфавита, буква «алеф», означала единицу, вторая, «бет», — двойку, третья, «гимел», — тройку, и так далее. Кроме того, в древнееврейском на письме гласные опускали, поэтому имя «Давид» выглядело как «ДВД». Буквой Д («далет») обозначалась четверка, буквой В («вав») — шестерка. Если сложить цифры, соответствующие буквам имени Давида, получится четырнадцать. Возможно, именно поэтому Матфей хотел, чтобы родословие сына Давидова, Мессии, Иисуса составили три группы по четырнадцать поколений в каждой.

К сожалению, для этой цели ему понадобилось исключить несколько имен. Можно также отметить, что если Матфей не ошибся при составлении схемы «три раза по четырнадцать», тогда в родословии между Авраамом и Иисусом должно значиться 42 имени. А в родословии у Луки 57 имен. Это разные родословия.

Какова же причина подобных расхождений? Каждый автор при составлении родословий преследовал свою цель или, скорее, несколько целей: показать связь Иисуса с отцом иудеев Авраамом (она особенно заметна у Матфея), с великим царем иудейским Давидом (Матфей) и с родом человеческим в целом (Лука). Вероятно, эти авторы унаследовали, а может, и составили различные родословия. Ни один из них, само собой, не подозревал, что его повествование войдет в Новый Завет и что приверженцы историко-критического метода, живущие две тысячи лет спустя, будут придирчиво изучать и сравнивать его с другими текстами. И конечно, авторы не советовались друг с другом, чтобы выверить факты. Каждый писал в меру своих возможностей, и в результате их повествования получились разными.

^

Другие расхождения в жизнеописании Иисуса

Теперь, когда мы рассмотрели некоторые примечательные расхождения в евангелиях, я коснусь других, но уже не столь подробно. При желании большинство этих расхождений можно изучить самостоятельно. И найти множество других несоответствий, просто читая евангелия «горизонтальным методом», один рассказ за другим.

Можно подойти к этим расхождениям, задавшись несколькими простыми вопросами. Я ограничусь здесь пятью.

Что говорит глас при крещении Иисуса?

Смотря какое евангелие мы читаем. О крещении рассказано не только в Евангелии от Иоанна: в остальных трех мы видим очень схожие описания. Этого следовало ожидать: ученые давно установили, что Матфей и Лука заимствовали ряд сюжетов из Евангелия от Марка, одного из своих ключевых источников — вот почему в них так часты почти дословные совпадения. Но есть и различия, поскольку Матфей и Лука в некоторых фрагментах изменили текст источника. Так или иначе, во всех трех описаниях крещения Иисуса после его выхода из воды отверзаются небеса, сходит Дух, словно голубь, и с небес раздается глас. И что же он глаголет? У Матфея — «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение». По-видимому, глас обращается к людям вокруг Иисуса, а может, к Иоанну Крестителю, и оповещает всех о том, кто такой Иисус. Но у Марка глас говорит: «Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение». В данном случае глас явно обращается непосредственно к Иисусу, сообщая ему, кто он такой, или подтверждая его догадки. У Луки мы видим другой текст (и здесь возникают новые сложности, так как в разных манускриптах Евангелия от Луки глас произносит разные слова. Здесь я приведу оригинальный текст стиха, найденный в некоторых наиболее старых манускриптах Библии, но отсутствующий в большинстве современных переводов)[12]. Глас говорит: «Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя» (Лк 3:22), цитируя слова Псалма 2:7.

В каждом повествовании свой глас. Меняются слова, их смысл и функции: у Матфея они отождествляют Иисуса с Иоанном Крестителем и народом; у Марка — подтверждают представления Иисуса о том, кто он такой; у Луки — объясняют, что крещение сделало его (или утвердило в статусе?) возлюбленным сыном Бога. Остается выяснить, что же говорил глас на самом деле. Этот вопрос настолько озадачил ранних христиан, что в более позднем неканоническом евангелии, названном евионитским (эбионитским), он был разрешен с помощью указания, что глас раздался с небес трижды. В первый раз он произнес обращенные к Иисусу слова так, как они записаны в Евангелии от Марка, затем произнес текст из Евангелия от Матфея, адресованный Иоанну Крестителю и народу, и наконец, в третий раз — слова из Евангелия от Луки. И если не переписывать все три евангелия, факт остается фактом: глас в них во всех говорит разные вещи.

Где был Иисус на следующий день после крещения?

В Евангелиях от Матфея, Марка и Луки — так называемых синоптических — Иисус после крещения уходит в пустыню, где его «искушает диавол»[13]. Марк в особенности четко дает понять, что уход состоялся сразу же, и пишет, что Иисус «немедленно» был уведен Духом в пустыню. А Иоанн? У Иоанна нет рассказа о том, как дьявол в пустыне искушает Иисуса. Через день после того, как Иоанн Креститель увидел Духа, сходящего на Иисуса в облике голубя (Ин 1:29–34), он снова встречает Иисуса и провозглашает его Агнцем Божьим (Иоанн точно указывает, что это произошло «на другой день»). Затем Иисус начинает собирать учеников (Ин 1:35–52) и приступает к общественному служению, сотворяя чудо и превращая воду в вино (Ин 2:1-11). Так где же был Иисус на следующий день? Смотря какое евангелие вы читаете.

Была ли уже мертва дочь Иаира?

В подтверждение своих слов о том, что незначительные и необъяснимые расхождения можно найти в евангелиях повсюду, приведу всего один пример из исцеляющего служения Иисуса. У Марка, то есть в самом раннем из канонических евангелий, начальник синагоги по имени Иаир приходит к Иисусу и умоляет его пойти к нему в дом, потому что его дочь при смерти: «Приди и возложи на нее руки, чтобы она выздоровела». Но не успевают они отправиться в путь, как Иисусу преграждает путь женщина, страдающая кровотечением, и он исцеляет ее. После этого приходят слуги из дома Иаира и сообщают, что уже слишком поздно — его дочь умерла. Иисус велит им не бояться, входит в дом и воскрешает умершую девушку (Мк 5:21–43). Матфей рассказывает ту же историю (9:18–26), но с одной существенной разницей. У Марка Иаир обратился к Иисусу, когда его дочь уже была мертва. Он просит Иисуса не исцелить, а воскресить ее из мертвых. И Иисус исполняет эту просьбу. Различие может показаться незначительным, но его можно расценивать как исполненное глубокого смысла, ведь речь идет о жизни и смерти.

Кто с Иисусом и кто против него?

Некоторые изречения Иисуса, на первый взгляд сформулированные схожим образом, тем не менее различаются. Один из моих любимых примеров — феномен двух высказываний в Мф 12:30 и Мк 9:40. У Матфея Иисус провозглашает: «Кто не со Мною, тот против Меня». У Марка — «кто не против нас, тот за нас». Он сказал обе фразы? Имел в виду и то, и другое? Но как такое может быть? Или, возможно, кто-то из авторов евангелий что-то перепутал?

Насколько продолжительным было служение Иисуса?

Автор самого раннего из евангелий, Марк, не дает конкретных указаний о продолжительности общественного служения Иисуса, но некоторые замечания позволяют предположить, какой она была. В начале служения Иисуса, в главе 2, его ученики идут засеянными полями и срывают колосья — к ужасу фарисеев, считающих, что это нарушение субботних запретов. Скорее всего, дело происходило осенью, ближе ко времени сбора урожая. После этого события развиваются очень быстро: одно из любимых слов Марка — euthus, «немедленно»: Иисус «немедленно» делает то или другое. В главе 11, после множества событий, произошедших «немедленно», мы подходим к последней неделе жизни Иисуса и празднованию Пасхи в Иерусалиме. Пасху отмечают весной, поэтому складывается отчетливое ощущение, что служение продолжалось несколько месяцев — от времени сбора урожая до весны.

Несколько месяцев? Разве не общеизвестно, что служение Иисуса длилось три года? Сведения о трехлетнем служении почерпнуты не из синоптических евангелий — трудов Марка, Матфея и Луки, — а из последнего, Евангелия от Иоанна. В трех отдельных случаях Иоанн упоминает разные празднования Пасхи, и поскольку они происходят раз в году, можно предположить, что служение продолжалось как минимум дольше двух лет, примерно три. Но какой из сроков точнее? Я сказал бы, что это не расхождение в строгом смысле слова, тем не менее трудно понять, почему Марк постоянно повторял слово «немедленно», если на самом деле имел в виду нечто другое.

Если поставить перед собой цель найти все расхождения в описаниях служения Иисуса, их обнаружится еще много. Но вместо того, чтобы продолжать двигаться по тому же пути, я хотел бы перейти к разговору о расхождениях, которые присутствуют в описании Страстей Христовых — повествовании о смерти и воскресении Христа. Среди этих расхождений встречаются некоторые чрезвычайно значительные.

Расхождения в описании Страстей Христовых

Мы уже упоминали о нескольких несоответствиях между Евангелиями от Марка и Иоанна, касающихся Страстей: о дате изгнания торгующих из храма (Мк 11, Ин 2) и о дне и времени смерти Иисуса (Мк 14–15, Ин 18–19). Это не единственные расхождения в евангельских рассказах о смерти и воскресении Иисуса. Здесь мы довольно подробно обсудим три важных различия, а затем вкратце пройдемся по нескольким другим.

Суд Пилата

Для начала сравним Евангелие от Марка, самое раннее из канонических, и Евангелие от Иоанна, самое позднее из них. В обоих Иисус предстает перед римским правителем Понтием Пилатом, который приговаривает Иисуса к смерти за то, что он называл себя Царем Иудейским. Но в описании самого суда обнаруживаются весьма примечательные расхождения между евангелиями.

Описание Марка отличается краткостью и прямолинейностью. Рано утром представители иудейских властей приводят Иисуса к Пилату, который спрашивает, действительно ли Иисус Царь Иудейский. В греческом тексте Иисус отвечает всего двумя словами — su legeis, «ты говоришь». Иудейские первосвященники обвиняют его во множестве провинностей, и Пилат удивляется, что Иисус не пытается оправдаться. Затем нам говорят, что у Пилата был обычай во время Пасхи отпускать одного узника, о котором просил иудейский народ, и что он спросил собравшихся людей, хотят ли они, чтобы он отпустил «Царя Иудейского». Но тут вмешиваются первосвященники и подстрекают толпу просить Пилата отпустить не Иисуса, а разбойника Варавву. Пилат спрашивает людей, как ему поступить с Иисусом. Ему отвечают: «Распни Его!» «Желая сделать угодное народу», Пилат выполняет его просьбу: отпускает Варавву и предает Иисуса сначала бичеванию, а затем распятию.

Если бы Евангелие от Марка было единственным имеющимся у нас источником, повествующим об этом событии, у нас создалось бы впечатление, что суд свершился очень быстро, что Иисус не проронил ни слова, за исключением тех двух, и что Пилат, иудейские обвинители Иисуса, народ и сам Иисус находились в одном месте во время обмена репликами.

Но у Иоанна (Ин 18:28–19:14) описание этих же событий выглядит совершенно иначе. Первосвященники отводят Иисуса к Пилату рано утром, но не входят в преторию, чтобы «не оскверниться и чтобы можно было есть пасху» тем же вечером (Ин 18:28; но вспомните, что в Евангелии от Марка они уже съели пасхальный ужин предыдущим вечером). Нам не говорят, почему они осквернятся, войдя в преторию. Потому, что это обиталище язычников? Здание, построенное на месте кладбища? По другой причине? Но в результате суд проходит примечательным образом. Иисус внутри вместе с Пилатом, иудейские первосвященники, обвиняющие его, — снаружи, где и толпа, а Пилат бегает туда-сюда, от обвинителей к обвиняемому и обратно, и разговаривает то с одним, то с другими. В ходе этого процесса Пилат шесть раз покидает преторию и снова возвращается в нее, он ведет беседы и с Иисусом, и с обвинителями — вразумляет их, просит, убеждает прислушаться к голосу здравого смысла.

В этих описаниях можно найти множество других различий, если читать горизонтальным методом. Здесь я упоминаю только три и указываю на их потенциальное значение. Во-первых, Иисус в Евангелии от Иоанна гораздо разговорчивее, чем у Марка. По сути дела, он поддерживает беседу с Пилатом, говоря, что его, Иисуса, царство «не от мира сего» (Ин 18:36) и что он пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине (Ин 18:37), затем объявляет, что Пилат не имел бы над ним никакой власти, если бы она не была дарована Богом (Ин 19:11). Эти продолжительные диалоги полностью согласуются с другими отрывками из Евангелия от Иоанна, где Иисус произносит длинные и пространные речи, заметно отличающиеся ст кратких высказываний и немногословных реплик, часто попадающихся в синоптических евангелиях.

Во-вторых, вместо того, чтобы отдать приказ об избиении Иисуса после окончания суда и оглашения приговора, — в самое, пожалуй, подходящее время для его исполнения — у Иоанна Пилат велит бить Иисуса в разгар судебного разбирательства (Ин 19:1). Этой детали из повествования Иоанна давали различные объяснения, возможно, все дело в том, что происходит дальше: Пилат выводит Иисуса из претории, чтобы предъявить его, избитого, окровавленного, в терновом венце и в багрянице, иудейскому народу и сказать ему: «Се, Человек!» Для автора Евангелия от Иоанна Иисус не просто человек, но Пилат и толпа иудеев не признают это. Пилат и его воины в насмешку надевают на Иисуса терновый венец и багряницу, провозглашая: «Радуйся, Царь Иудейский!» Они даже не подозревают, насколько верны их слова. Для Иоанна Иисус действительно Царь, несмотря на внешний вид.

И наконец, важно то, что в Евангелии от Иоанна Пилат трижды недвусмысленно заявляет, что Иисус невиновен, не заслуживает казни и должен быть отпущен (Ин 18:38, 19:6 и, судя по смыслу, 19:12). У Марка Пилат ни разу не провозглашает невиновность Иисуса. Зачем сделан этот яркий акцент у Иоанна? Ученые давно заметили, что автор Евангелия от Иоанна настроен наиболее враждебно по отношению к иудеям (см. Ин 8:42–44, где Иисус утверждает, что иудеи не потомки Божьи, а дети диавола). Зная об этом, стоит задуматься: зачем в описании суда трижды упоминается, что римский правитель признает Иисуса невиновным? Задайтесь вопросом: если не римляне виноваты в смерти Иисуса, тогда кто же? Иудеи. Так и считает Иоанн. В Ин 19:16 нам объясняют, что Пилат предал Иисуса на казнь иудейским первосвященникам, чтобы они распяли его.

Смерть Иуды

Во всех четырех канонических евангелиях говорится, что Иисуса выдал властям, взявшим его под стражу, Иуда Искариот. В объяснении причин этого поступка Иуды четыре повествования расходятся. У Марка причины не названы, хотя нам сообщают, что за предательство Иуде пообещали деньги, так что он вполне мог быть движим алчностью (Мк 14:10–11). Матфей (Мф 26:14) недвусмысленно заявляет, что Иуда совершил предательство ради денег. Но Лука утверждает, что причиной поступка Иуды был «вошедший» в него сатана (Лк 22:3). Иными словами, его попутал или заставил бес. У Иоанна Иуда сам назван «диаволом» (Ин 6:70–71); предположительно он предал учителя потому, что был порочен до мозга костей.

Еще интереснее вопрос о том, что случилось с Иудой после совершения предательства. Марк и Иоанн не вдаются в подробности: Иуда просто исчезает со сцены. Как и в Евангелии от Луки, но Лука пишет второй том своего труда, книгу Деяний[14]. В Деяниях говорится о том, что происходит с Иудой после предательства, подобный рассказ есть и в Евангелии от Матфея, но, как ни странно, эти два фрагмента не согласуются друг с другом по ряду моментов.

Распространенное убеждение, что Иуда «пошел и повесился», исходит из Евангелия от Матфея (Мф 27:3-10). Увидев, что его предательство повлекло за собой казнь Иисуса, Иуда раскаивается и пытается вернуть уплаченные ему тридцать среб-ренников иудейским первосвященникам, говоря: «Согрешил я, предав Кровь невинную». Так как деньги у него не берут, он бросает их в храме, уходит и вешается. Тогда первосвященники собирают деньги, но решают не возвращать их в сокровищницу храма, поскольку это «цена крови» — деньги, запятнанные кровью невинного. Деньгам находят другое применение: на них покупают «землю горшечника», предположительно место, где горшечники брали глину, и предназначают ее для погребения странников, умерших в Иерусалиме. Нам объясняют: поскольку это место куплено на запятнанные кровью деньги Иуды, «называется земля та “землею крови” до сего дня».

В повествовании Луки, входящем в Деяния, есть некоторое сходство с предыдущим: смерть Иуды связана с покупкой поля, названного «землей крови». Но другие подробности явно не согласуются с историей, рассказанной Матфеем, и даже напрямую противоречат ей. В Деян 1:18–19 нам объясняют, что сам Иуда, а не иудейские первосвященники, купил «землю неправедною мздою» на деньги, полученные за предательство. О повешении не упоминается: вместо этого мы узнаем, что он «низринулся», и тогда «расселось чрево его, и выпали все внутренности его». У Луки поле получает свое название, «земля крови», потому, что на нем пролилась кровь Иуды.

С давних пор читатели пытались увязать эти два рассказа о смерти Иуды. Как он мог и повеситься, и «низринуться», чтобы у него лопнул живот и на землю вывалились кишки? Изобретательным толкователям, стремящимся объединить два повествования в одно достоверное, представляется прекрасная возможность проявить фантазию. Возможно, Иуда пытался повеситься, но веревка оборвалась, и он рухнул на землю вниз головой и распорол живот. Или он вешался, но неудачно, и тогда забрался на высокую скалу, а затем спрыгнул с нее на землю. Или же… словом, объяснение может быть каким угодно.

Суть в том, что в двух источниках совершенно по-разному говорится о том, как умер Иуда. Как бы загадочно ни звучали слова «низринулся, и расселось чрево его», в любом случае это не означает «повесился». Кроме того, противоречие наблюдается еще по двум пунктам: кто купил землю (первосвященники, как у Матфея, или Иуда, как в Деяниях) и почему ее назвали «землею крови» (потому что она куплена на деньги, запятнанные кровью, как пишет Матфей, или потому, что на нее пролилась кровь Иуды, как говорится в Деяниях)?

Повествования о воскресении

Ни в одном другом сюжете различия между каноническими евангелиями не прослеживаются отчетливее, чем в повествованиях о воскресении. Студентам-первокурсникам я часто предлагаю выполнить простое упражнение: составить список всего, что сказано в каждом из четырех канонических евангелий о событиях, произошедших между погребением Иисуса и завершением евангелия. Более удобный способ познакомить их с методом «горизонтального чтения» трудно представить. Эти четыре описания буквально кишат различиями, в том числе расхождениями, которые вообще невозможно согласовать. Студенты высоко оценивают это упражнение, так как я не просто уверяю их, что тексты различаются: студенты сами находят эти различия и пытаются осмыслить их.

Здесь самое время подчеркнуть момент, о котором много говорилось в моей книге «Искаженные слова Иисуса»: мы не располагаем оригиналами ни одного из евангелий — у нас есть только копии, появившиеся гораздо позднее, во многих случаях — спустя столетия. Все эти копии отличаются друг от друга, зачастую именно рассказом о воскресении Иисуса. На основании этих поздних манускриптов ученым приходится определять, что говорилось в оригиналах. В некоторых случаях принимать решения довольно просто, в других подобные попытки сопровождаются бурными спорами.

Одна подробность повествования о воскресении почти не вызывает споров: последние двенадцать стихов Евангелия от Марка представляют собой не оригинальный текст, а добавленный переписчиком последующих эпох. Марк закончил свое евангелие нынешним стихом 16:8, в котором женщины убегают от гроба и никому не говорят о том, что видели. В дискуссиях я придерживаюсь выдвинутого учеными предположения, согласно которому стихи 16:9-20 — более позднее дополнение этого евангелия[15].

Помимо этой детали, что мы можем сказать о воскресении в четырех канонических евангелиях? Во всех четырех говорится, что на третий день после распятия и погребения Иисуса Мария Магдалина пришла к гробу и обнаружила, что он пуст. Но при этом евангелия расходятся почти в каждой детали описания.

Кто пришел к гробу? Одна Мария (Ин 20:1)? Мария и другая Мария (Мф 28:1)? Мария Магдалина, Мария Иаковлева и Саломия (Мк 16:1)? Или женщины, которые сопровождали Иисуса в пути из Галилеи в Иерусалим — возможно, Мария Магдалина, Иоанна, Мария, мать Иакова, и «другие с ними» (Лк 24:1; см. 23:55)? Был ли камень уже отвален от двери гроба (как в Мк 16:4), или его отвалил от двери гроба ангел на виду у женщин (Мф 28:2)? Кого или что они увидели там? Ангела (Мф 28:5)? Юношу (Мк 16:5)? Двух мужей (Лк 24:4)? Или ничего и никого (Ин)? Что им было велено? Передать ученикам, чтобы шли в Галилею, где Иисус «предваряет» их (Мк 16:7)? Или вспомнить, как Иисус говорил им, «когда был еще в Галилее», что ему надлежит умереть и вновь воскреснуть (Лк 24:7)? Как поступили потом женщины — рассказали ученикам об увиденном и услышанном (Мф 28:8) или никому не сказали (Мк 16:8)? И если рассказали, то кому? Одиннадцати ученикам (Мф 28:8)? Одиннадцати и всем прочим (Лк 24:8)? Симону Петру и другому неназванному ученику (Ин 20:2)? Что сделали в ответ ученики? Никак не отреагировали, потому что Иисус сразу явился им (Мф 20:9)? Не поверили женщинам, потому что «показались им слова их пустыми» (Лк 24:11)? Или поспешили к гробу, чтобы увидеть все своими глазами (Ин 20:3)?

Вопросы множатся. Воспользуйтесь методом горизонтального чтения, чтобы самостоятельно сравнить события, происходящие далее: выяснить, когда и кому являлся Иисус, если вообще являлся, что говорил этим людям, как они реагировали. И буквально в каждом случае какое-нибудь из евангелий будет расходиться с остальными.

Особенно необъяснимым представляется следующий момент. В повествовании Марка женщинам велено сказать ученикам, чтобы они шли к Иисусу в Галилею, но из страха женщины никому не говорят ни слова. В версии Матфея ученикам следовало передать, чтобы шли в Галилею, где встретят Иисуса, и они немедленно подчинились. Тогда к ним является Иисус с последними наставлениями. А у Луки учеников никто не зовет в Галилею: им говорят, что Иисус предсказал свое воскресение, когда сам еще находился в Галилее (в период своего общественного служения). Они не покидают Иерусалим, который находится на юге Израиля, между тем как Галилея — на севере. В день воскресения Иисус является двум ученикам на дороге в Еммаус (Лк 24:13–35); позднее в тот же день эти ученики рассказывают остальным о своем видении, и Иисус является уже всем (Лк 24:36–49), выводит их из Иерусалима в пригород Вифанию, дает наставления, благословляет и возносится на небо. В следующем труде Луки, Деяниях, нам сообщают, что Иисус недвусмысленно приказал ученикам не отлучаться из Иерусалима (Деян 1:4), а дождаться, пока не сойдет на них Святой Дух в день Пятидесятницы, через пятьдесят дней после Пасхи. После этих наставлений Иисус возносится на небо. Ученики задерживаются в Иерусалиме до пришествия Святого Духа (Деян 2). Вот и расхождение: если прав Матфей и ученики сразу отправились в Галилею, когда увидели вознесение Иисуса, как может быть прав Лука, утверждающий, что ученики все это время пробыли в Иерусалиме, увидели там вознесение Иисуса и задержались там же до дня Пятидесятницы?

Прочие различия в описании Страстей Христовых

Выше были перечислены лишь некоторые из ключевых различий в повествованиях о последней неделе жизни Иисуса, его смерти и воскресении. Эти различия ни в коем случае не единственные, но вместо того, чтобы просто перечислять их все, я упомяну далее несколько наиболее примечательных, чтобы вы смогли найти их, если вам понадобится подробный анализ. В этом беглом перечислении мне помогут пять простых вопросов.

1. На скольких животных верхом ехал Иисус во время Входа Господня в Иерусалим? Ответ кажется очевидным: на одном, осле или ослице. То же самое сказано в трех евангелиях, в том числе в Мк 11:7. Но у Матфея этот триумфальный вход назван сбывшимся речением пророка — как мы уже видели, Матфей придает большое значение исполнениям пророчеств Писания, и в 21:5 цитирует Зах 9:9:

Се, Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на осле и на осленке, сыне осла.

Специалистам по иудейской Библии знакомы подобные поэтические пророчества, где третья строчка текста — иначе сформулированная вторая. Это так называемый «синонимический параллелизм», при котором две стихотворные строчки выражают одно и то же, но разными словами. Но Матфей, очевидно, не понял поэтической условности этого отрывка, что привело к неожиданным результатам. У Матфея ученики приводят Иисусу двух животных, ослицу и осла, кладут на них свои одежды, и Иисус въезжает в город, восседая на обоих (Мф 21:7). Это выглядит странно, зато Матфей заставляет Иисуса буквально исполнить пророчество Писания.

2. Что сказал Иисус первосвященнику во время допроса на суде? Мне кажется, что исторически достоверные сведения об этом моменте получить было бы невозможно. При этих событиях присутствовал сам Иисус и иудейские первосвященники, но не последователи Иисуса, записывающие его слова для будущих поколений. Тем не менее Марк дает четкий ответ. Первосвященник спрашивает Иисуса, не он ли «Христос, Сын Благословенного» (Мк 14:61), и Иисус прямо отвечает: «Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мк 14:62). Иными словами, в ближайшем будущем Бог отправит верховного судию на землю, для исполнения предсказаний Ветхого Завета (Дан 7:13–14). В сущности, все это ожидалось так скоро, что увидеть эти события было суждено самому первосвященнику.

А если ничего не произойдет? Если первосвященник умрет до появления Сына Человеческого? Обесценит ли это заявление Иисуса? Возможно. Наверное, поэтому Лука, который писал Евангелие через 15–20 лет после Марка — предположительно уже после смерти первосвященника, — изменил ответ Иисуса. Теперь он не говорит, что первосвященник своими глазами узрит Сына Человеческого как судию: «Отныне Сын Человеческий воссядет одесную силы Божией» (Лк 22:69).

3. Почему Матфей ссылается не на того пророка? Когда Матфей пишет, что Иуда предал Иисуса за тридцать сребрен-ников, то отмечает (как и следовало ожидать от него), что таким образом осуществилось Писание: «Так сбылось реченное чрез пророка Иеремию, который говорит: «и взяли тридцать сребренников… и дали их за землю горшечника» (Мф 27:9-10). Но у Иеремии подобного пророчества нет. Оно представляет собой вольно процитированный отрывок Зах 11:3.

4. Когда разорвалась завеса в храме? Эта завеса в храме отделяла «святая святых» от остальных храмовых помещений. Считалось, что именно за завесой пребывает Бог на земле (и, очевидно, продолжает править на небесах). Никому не дозволялось входить за завесу — только раз в году, в День Искупления (Иом-Кипур), первосвященник мог войти за нее, чтобы принести жертву — сначала во искупление своих грехов, затем за грехи народа. Согласно Евангелию от Марка, после того, как Иисус испустил дух, завеса в храме «разодралась надвое» (Мк 15:38). Это событие давно признано символическим, так как нет никаких исторических свидетельств тому, что завеса когда-нибудь рвалась — вплоть до того момента, как спустя сорок лет, во время войны с римлянами, сам храм сгорел дотла. Для Марка смерть Иисуса означает, что жертвоприношения в храме больше не нужны. Смерть Сына Божьего сделала Бога доступным всем людям, он уже не отделен от них плотной завесой. Благодаря гибели Иисуса народ стал един с Богом: это искупление грехов.

В Евангелии от Луки также указано, что «завеса в храме раздралась по средине». Но как ни странно, она порвалась не после смерти Иисуса, а, как недвусмысленно гласит текст, пока Иисус был еще жив и висел на кресте (Лк 23:45–46). О значении этого расхождения я расскажу в следующей главе, поскольку оно непосредственно связано с представлениями Луки о смерти Иисуса.

5. Что сказал сотник, когда умер Иисус? Опять-таки ответ может показаться очевидным, особенно тем, кто помнит фильм по библейскому сюжету «Величайшая из когда-либо рассказанных историй» (The Greatest Story Ever Told) и бессмертные слова сотника, которого сыграл Джон Уэйн: «Истинно Человек Сей был Сын Божий». Те же слова произносит сотник в Евангелии от Марка (Мк 15:39). Однако следует отметить, что у Луки они меняются. В его повествовании сотник говорит: «Истинно Человек Этот был праведник» (Лк 23:47). Во все времена находились толкователи, доказывающие, что это одно и то же: разумеется, если он Сын Божий, значит, и праведник. Но это разные слова, и в них вложен различный смысл. Если суд признает преступника «невиновным», это не все равно, как если бы его провозгласили Сыном Божьим. Может быть, сотник сказал и то, и другое? Ставя перед собой цель увязать евангелия, с этим предположением можно согласиться и таким образом создать третью версию происходящего, отличающуюся от описаний в Евангелиях Марка и Луки. Но лучше задуматься, зачем Луке понадобилось изменять эти слова. Ему было важно подчеркнуть, что Иисус совершенно невиновен, несмотря на все предъявленные ему обвинения. К примеру, у Иоанна, как и у Луки, Пилат трижды пытается отпустить Иисуса, провозглашая его невиновным (не так, как в тексте Марка). В конечном итоге, то же самое делает сотник. Все римляне убеждены в невиновности Иисуса. На кого же тогда следует возложить ответственность за его смерть? Не на римлян, а на иудейские власти и сам иудейский народ.

Расхождения, связанные с подробностями жизни и трудов Павла

До сих пор в этой главе я рассматривал только четыре канонических евангелия, подчеркивая необходимость читать их горизонтальным методом, если мы хотим обнаружить в них нечто новое, что невозможно увидеть, если читать их «вертикально», одно за другим. Я не утверждаю, что горизонтальный метод — самый лучший или единственно возможный способ изучения этих книг. Очевидно, что евангелия предназначались для такого же чтения, как любые другие книги, — последовательного, от начала до конца; сторонники историко-критического подхода к Библии давно признали его ценность и разработали ряд примечательных методов, способных помочь читателям, которые предпочитают изучать книги таким образом[16].

Вместе с тем я не хочу сказать, что евангелия — единственные книги Нового Завета, содержащие расхождения. Как мы уже видели, текст Деяний святых Апостолов не соответствует тексту евангелий в тех отрывках, где говорится о смерти Иуды (расходится с Евангелием от Матфея), или, к примеру, в тех фрагментах, где ученики отправились или не отправились на север в Галилею вскоре после смерти и воскресения Иисуса (расходится опять-таки с Евангелием от Матфея).

Книга Деяний святых Апостолов в целом — повествование о том, что случилось с последователями Иисуса после того, как сам он вознесся на небеса. Содержание в двух словах: апостолы распространяли христианскую веру сначала среди иудеев Иерусалима, затем повсюду, несли свою весть иудеям в других частях империи, а затем, что самое важное, обратили внимание на неиудеев, «язычников» из городов, рассеянных по Средиземноморью. Из множества обращенных в новую религию никто не сыграл более важной роли, нежели Савл из Тарса, известный как апостол Павел. Примерно две трети текста Деяний посвящено Павлу, его обращению в христианство после яростного сопротивления новой вере, его миссионерским путешествиям с целью обращения других в веру Христову, взятию его под стражу, судам и в конце концов тюремному заключению в Риме.

Павел — не только герой Деяний, но и полноправный автор Священного Писания. Из 27 книг Нового Завета авторство тринадцати приписывают ему. Одна из книг, Послание к Евреям, была включена в канон потому, что ранние отцы церкви считали, что она написана Павлом, хотя и не претендовала на это. Современные ученые практически убеждены, что Павел не писал ее. Из 13 посланий, подписанных именем Павла, шесть предположительно принадлежат другим авторам. Это предмет последующей главы, в которой мы обсудим животрепещущий вопрос: «Кто написал Библию?» А пока достаточно знать, что Павел — герой Деяний святых Апостолов и автор по меньшей мере нескольких новозаветных книг. Семь посланий, приписываемых Павлу буквально всеми учеными — эти послания называют «бесспорно павловскими», — Послание к Римлянам, Первое и Второе послания к Коринфянам, Послание к Галатам, Послание к Филиппийцам, Первое послание к Фессалоникийцам и Послание к Филимону.

Таким образом, можно применить метод «горизонтального чтения» к Деяниям и сравнить эту книгу с посланиями Павла. В некоторых случаях в Деяниях рассказывается о событиях жизни Павла, о которых он сам упоминает в своих посланиях. Это позволит нам понять, насколько они согласуются друг с другом. Приверженцы историко-критического метода давно разошлись во мнениях о том, насколько достоверна и полезна Книга Деяний для понимания деталей жизни и трудов Павла. Лично я считаю, что Деяниям присуща почти такая же точность в описании жизни Павла, как первому труду Луки, евангелию, — точность в описании подробностей жизни Иисуса: скорее всего, большая часть основной информации достоверна, однако она обросла множеством измененных подробностей.

Большинство библеистов считают, что Деяния написаны позже Евангелия от Луки, возможно, в 85–90 годах н. э., то есть через 20–25 лет после смерти Павла. В этом случае неудивительно, что сведения о нем в Деяниях могут оказаться исторически неточными. Но единственный способ подтвердить эту догадку — сравнить слова Деяний о Павле с тем, что Павел говорит о самом себе, и посмотреть, соответствуют эти высказывания друг другу или расходятся. Далее приведены пять примеров, которые я счел любопытными. Некоторые из них важны для понимания деталей биографии и учения Павла, в других расхождения явно незначительны. Но все вместе они доказывают, что на Деяния нельзя полагаться в полной мере, когда речь заходит о достоверности жизнеописания апостола.

1. Направился ли Павел после обращения в веру непосредственно в Иерусалим, чтобы предстать перед теми, кто стал апостолом раньше, чем он? Как уже отмечалось, прежде чем самому стать христианином, Павел был ревностным гонителем христианства, следовательно, он не входил в число последователей Иисуса во время его служения и, вероятно, даже не был знаком с Иисусом. Павел жил за пределами Палестины, его родным языком был греческий, а не арамейский. Но в какой-то момент по некоей причине его «осиял свет» (в буквальном смысле, согласно Деян 9:3), и Павел из врага христианской веры превратился в одного из ее самых убежденных сторонников. И что же было дальше? В Гал 1:16–20 сам Павел вспоминает, что случилось с ним после обращения в веру:

Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим, к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Дамаск. Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Кифой и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня. А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу.

Это эмоциональное заявление о том, что Павел не лжет, должно заставить нас задуматься. Он выражается совершенно ясно: после обращения в веру он не советовался с другими людьми, три года он не виделся ни с кем из апостолов и даже после этого не виделся ни с кем, кроме Кифы (Петра) и брата Иисуса, Иакова.

Следовательно, текст из Книги Деяний представляет немалый интерес. Ибо согласно Деян 9, сразу после обращения в веру Павел провел некоторое время в Дамаске «с учениками», а когда покинул его, то направился прямиком в Иерусалим, где познакомился с апостолами Иисуса (Деян 9:19–30). Книга Деяний расходится с посланием Павла по всем статьям. Так провел он все-таки некоторое время с христианами сразу после обращения (Деян) или не провел (Павел)? Отправился в Иерусалим сразу (Деян) или нет (Павел)? Познакомился с группой апостолов (Деян) или только с Петром и Иаковом (Павел)?

Тем, кто знаком и с текстами самого Павла, и с Деяниями, нетрудно понять, почему возникло это расхождение. В Послании к Галатам Павел доказывает, что Благую весть он получил непосредственно от Бога через Иисуса, а не через кого-нибудь другого, даже не через апостолов, поэтому всякий, кто не согласен с его взглядами на Благую весть, по сути дела, спорит не с Павлом, а с самим Богом.

С другой стороны, автор Книги Деяний стремится доказать, что между всеми истинными апостолами Иисуса, и первоначальными, и Павлом, существовала неразрывная связь. Они встречались, беседовали, соглашались друг с другом — это неоднократно подчеркивается в Деяниях. Но для Павла это вопрос его власти и полномочий, предоставленных самим Богом. Он не советовался ни с кем и не встречался с апостолами. Два автора преследовали разные цели и по-разному сообщили об одних и тех же событиях, породив примечательное и вместе с тем важное расхождение. Кому же должны верить мы? В данном случае я отдал бы свой голос Павлу, который не только должен знать, что делал, но и клянется перед Богом в том, что он не лжет. Трудновато поверить, что он способен при этом солгать.

2. Знали ли Павла церкви в Иудее? Здесь Павел вновь выражается недвусмысленно. Спустя некоторое время после обращения в веру он посещает ряд церквей в Сирии и Киликии, но «церквам Христовым в Иудее лично я не был известен» (Гал 1:21–22). Некоторых ученых это обстоятельство удивляет. Согласно Деяниям, когда Павел сам еще преследовал церкви Христовы, он в особенности «терзал» их в Иудее и Самарии (Деян 8:1–3, 9:1–2). Так почему же христиане из церквей, которые раньше преследовал Павел, не знали его в лицо? Разве раньше он не появлялся среди них с враждебными намерениями? Согласно Деяниям — да, согласно Павлу — нет.

3. Отправился ли Павел в Афины один? Когда он совершал миссионерские путешествия и появлялся в Афинах, чтобы обратить в христианство тамошних язычников, был ли он один? Здесь мы вновь видим расхождение. Оно могло бы показаться несущественным, если бы не то обстоятельство, что Лука опять превратно представляет некоторые подробности. Работая над Первым посланием к Фессалоникийцам, Павел указывает, что после обращения их в веру и основания среди них церкви он отправился в Афины. Но беспокоясь о новорожденной церкви, он отсылает своего спутника Тимофея обратно — посмотреть, как идут дела у фессалоникийцев. Иными словами, Тимофей проводил Павла до Афин, а затем вернулся в Фессалоники, чтобы помочь местным жителям утвердиться в вере (1 Фес 3:1–2). Но автор Деяний высказывается столь же недвусмысленно. Нам объясняют: после основания церкви в Фессалониках Павел вместе с Силой и Тимофеем создали церковь в городе Верии; затем местные христиане «тотчас отпустили Павла, как будто идущего к морю; а Сила и Тимофей остались там» (Деян 17:14–15). Павел продолжал отправлять Силе и Тимофею распоряжения встретиться с ним, как только они смогут. До Афин он добрался один, а со своими товарищами встретился только после прихода в Коринф (17:16–18:5).

4. Сколько путешествий в Иерусалим предпринял Павел? В Послании к Галатам Павел подчеркивал, что он не советовался с иерусалимскими апостолами о том, как распространять Благую весть. Он уже знал, что это за весть: он сам получил ее непосредственно от Христа, в минуту божественного откровения. Он хотел, чтобы галаты в первую очередь поняли: когда возникли споры о его вести, она обсуждалась на особом собрании в Иерусалиме. Вопрос стоял следующим образом: чтобы неиудей обратился в веру и стал последователем Иисуса, должен ли он прежде стать иудеем? Павел категорично утверждал, что не должен. И считал, что мужчины-язычники не должны быть обрезаны (иудейский знак завета), чтобы стать последователями Христа. Другие христианские миссионеры заняли прямо противоположную позицию, для рассмотрения этого вопроса было созвано собрание в Иерусалиме. По словам Павла, это был лишь второй его приход в Иерусалим (Гал 1:18, 2:1). Согласно Деяниям — уже третий, более продолжительный (Деян 9, 11, 15). И опять-таки складывается впечатление, что автор Деяний перепутал маршруты Павла — возможно, с умыслом, в своих целях.

5. Входили ли в общины, основанные Павлом, и иудеи, и неиудеи? Ответ Деяний ясен: да. Когда Павел проповедовал в Фессалониках, иудеи из синагоги обращались в веру Христа, как и греки, то есть неиудеи (Деян 17:4). Но Павел говорит об обратном. В послании к фессалоникийской церкви он вспоминает, как обращал ее прихожан в веру Христову, и говорит о том, как они «обратились к Богу от идолов» (1 Фес 1:9). Идолам поклоняются только язычники. Обращенные Павлом и в Фессалониках, и в Коринфе (1 Кор 12:2) были бывшими язычниками. Вот почему он называет себя «апостолом язычников». Существовали и другие миссионеры, в первую очередь Петр, в обязанности которых входило доносить Благую весть до иудеев (Гал 2:8). Но церкви Фессалоник и Коринфа состояли из язычников (Павел), а не из иудеев и язычников (Деяния).

Это лишь некоторые расхождения, которые можно обнаружить, читая Деяния и послания Павла горизонтальным методом. При внимательном сравнении можно найти и другие. Они доказывают, что на Деяния нельзя полагаться как на источник точных деталей, когда речь идет о миссии первых апостолов — таких, как Павел.

Знать, достаточно ли Деяния достоверны в исторических деталях, важно в первую очередь потому, что основной объем сведений, «известных» людям о Павле, заимствован из Деяний и только из Деяний, поскольку многие подробности Павел не упоминает в посланиях. Сторонники историко-критического метода сомневаются в ряде таких деталей, в том числе в следующих: что Павел прибыл из Тарса (Деян 21:39), что он был воспитан иудейским раввином Гамалиилом в Иерусалиме (Деян 22:3), что он был римским гражданином (Деян 22:27), что его ремеслом было «делание палаток» (Деян 18:3), что по приходе в город с целью обращения его жителей в христианство он первым делом шел в синагогу и пытался обратить иудеев (например, Деян 14:1), что его взяли под стражу в Иерусалиме и он провел много лет в темнице (главы 21–28), что он предстал перед судом кесаря, потому и очутился в конце концов в Риме (Деян 25:11).

^

Заключение

В этой главе мы рассмотрели немало расхождений в Новом Завете, как мелких и сравнительно несущественных, так и важных для понимания смысла слов отдельных авторов.

Некоторые расхождения, вероятно, можно объяснить, призвав на помощь творческие способности толкователя, другие же выглядят явными противоречиями. Однако это не исчерпывающий перечень разночтений, а всего лишь несколько показательных примеров. Я выбрал те из расхождений, которые счел наиболее интересными.

Какие выводы мы можем сделать из этого анализа расхождений? Наиболее значительными мне представляются три из них:

1. В определенном отношении эти расхождения важны потому, что они доказывают: представления о Библии как о совершенно непогрешимом источнике ошибочны. Если рассматривать Библию с исторической точки зрения, в ней есть ошибки. Если два описания одного и того же события (например, смерти Иисуса) противоречат друг другу в деталях, оба следует считать исторически неточными. Либо одно из них, либо оба исторически недостоверны, но оба не могут быть верными, по крайней мере, по сравнению с подлинными событиями. Значит ли это, что Библию следует отвергнуть, сбросить со счетов как еще один образец древней и ни на что не годной литературы? Ни в коем случае. В последней главе я докажу, что нам следует и впредь читать, изучать и чтить Библию — но отнюдь не как исторический источник, в котором нет ошибок.

Значит ли это, что быть христианином невозможно? Только христианам, придерживающимся определенных убеждений — таких много там, где я живу, на юге США, — могут прийти в голову подобные вопросы. Разумеется, ответ на него — твердое «нет». Христианская вера, опирающаяся на непогрешимость Библии, скорее всего не вынесет потрясения, когда выяснится, сколько расхождений насчитывается в священной книге. Однако существует множество других форм христианской веры, которым осознание несовершенства Библии не причинит никакого вреда. Об этом мы подробно поговорим в последней главе.

2. Поскольку в словах различных авторов Библии обнаруживаются расхождения, — иногда мелкие и незначительные, иногда существенные — важно дать каждому возможность высказаться и не считать, что его взгляды совпадают со взглядами других авторов. На примере расхождений нам следует усвоить: взгляды Марка не совпадают со взглядами Иоанна, взгляды Иоанна — со взглядами Матфея, Матфея — со взглядами Павла, и так далее. Каждого автора следует читать ради того, что сообщает читателям именно он, поэтому, читая Марка, не стоит подразумевать учения Матфея. Читайте Марка ради учений Марка, а Матфея — ради учений Матфея. В следующей главе мы подробно обсудим этот вопрос.

3. Расхождения в исторических повествованиях — что же все-таки сказали, сделали и пережили Иисус или Павел? — затрудняют понимание того, что на самом деле произошло в жизни Иисуса или в истории ранней церкви. Нельзя читать эти книги как исторические свидетельства, не представляющие интереса. Таковыми они не являются. Как бы вы поступили, будучи судьей на процессе, где очевидцы дают противоречивые показания? Прежде всего вы наверняка не стали бы считать, что все они правы на сто процентов. Кто-то из них или же все они искажают некую часть показаний. Задача состоит в том, чтобы выяснить, кто искажает ее, а кто говорит чистую правду — если ее вообще говорит кто-нибудь из них. Тот же подход применим к древним документам, входящим в Новый Завет. Столкнувшись с противоречивыми сведениями об исторических событиях, следует помнить, что все свидетели не могут быть правы (с исторической точки зрения), значит, наша задача — найти способы выяснить с наибольшей вероятностью, какими все-таки были описанные события. Мы вернемся к этой задаче в пятой главе.




3. Чрезвычайно полезным инструментом для студентов служит Библейский синопсис, в котором эпизоды из евангелий расположены столбцами параллельно друг другу, благодаря чему их легко сравнивать. Многие преподаватели включают синопсис в список обязательной литературы для курса Нового Завета. Один из наиболее популярных — «Синопсис четырех евангелий» под ред. Курта Аланда (Kurt Aland, Synopsis of the Four Gospels, Peabody, MA: Hendrickson, 2006).

4. Это один из основных примеров в моем учебнике по Новому Завету, предназначенном для колледжей, — «Новый Завет: историческое введение в раннехристианскую литературу» (Bart D.Ehrman, The New Testament: A Historical Introduction to the Early Christian Writings, 4th ed. New York: Oxford University Press, 2008), c. 262–265.

5. См. обсуждение на с. 173–174.

6. В этом евангелии день Пасхи совпадает с субботой (шаббатом), следовательно, здесь он был распят в пятницу.

7. Некоторые ученые утверждают, что рассказ Иоанна в историческом отношении более вероятен, чем повествование Марка, поскольку в противном случае суд иудейских властей над Иисусом должен был бы состояться в день Пасхи — в нарушение (прежних?) иудейских законов. Если действительно так и было, значит, Марк изменил дату — вероятно, чтобы изобразить Тайную вечерю Иисуса как предвосхищение христианской практики Святого Причастия. Но большинство ученых не разделяют эти взгляды и считают, что Иоанн, писавший на 30 лет позднее Марка, с большей вероятностью мог изменить дату.

8. В отличие от современных обручений, древнеиудейские могли быть расторгнуты только путем развода.

9. Судно, на котором англичане в 1620 году пересекли Атлантический океан и основали первое британское поселение в Северной Америке. — Прим. ред.

10. Некоторые ученые пытались объяснить это противоречие сложными правилами «левирата» — обычая вступать в брак с женой покойного брата. Но это решение не устраняет проблемы расхождения в родословиях, как продемонстрировано в авторитетном труде Реймонда Брауна «Рождение Мессии: комментарии в повествованиях о детстве Иисуса у Матфея и Луки» (Raymond Brown, The Birth of the Messiah: A Commentary on the Infancy Narratives of Matthew and Luke, Garden City, NJ: Doubleday, 1977), т. 1, с. 503–504.

11. Читая отрывок из 1 Пар, помните, что в этой книге Озия назван Азарией, как видно при сравнении 4 Цар 14:21 с 2 Пар 26:1.

12. См. мою дискуссию в «Искаженных словах Иисуса», с. 219–223 русского издания.

13. Первые три евангелия называются синоптическими потому, что у них много общего, следовательно, их можно расположить параллельными столбцами и «увидеть вместе» — таков буквальный смысл слова «синоптический».

14. Большинство библеистов убеждено, что Евангелие от Луки и Деяния Апостолов написал один и тот же человек: прочтите Лк 1:1–4 и Деян 1:1–5, и вы поймете, почему.

15. Основания полагать, что Мйрк не сам писал эти последние двенадцать стихоё, настолько весомы, что в большинстве современных переводов Библии они приводятся в квадратных скобках и со сноской, указывающей, что это отнюдь не оригинальное окончание главы. Прежде всего, этих стихов нет в самых ранних и лучших манускриптах, которыми мы располагаем. Стиль и лексикон этих стихов не соответствуют прочим текстам Марка. Вдобавок перевод стихов с 8 по 9 не имеет смысла в греческом тексте. Подробнее об этом см. мои соображения, изложенные в «Искаженных словах Иисуса», с. 98–102 русского издания.

16. Подробнее о некоторых из этих методов см. главы 6-11 в моей книге «Новый Завет: историческое введение в раннехристианскую литературу» (Bart D.Ehrman, The New Testament: A Historical Introduction to the Early Christian Writings, 4th ed. New York: Oxford University Press, 2008).

<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|…|10| >>>
Комментарии: 0