Scisne?

«Экономика шарашек». Почему ученых нельзя сделать крепостными

Комментарии: 0
Народная примета гласит: чем ниже цена на нефть, тем громче говорят о том, что России пора отходить от сырьевой модели экономики. Прошедший Гайдаровский форум это подтвердил в полной мере: только ленивый не говорил о том, что на улице уже не просто кризис, а новая реальность, с которой нам надо что-то делать. В этой реальности российский ВВП занимает 1,5% мировой экономики, экспорт высокотехнологичной продукции составляет 0,4% от мирового, роста никто не ждет, а перспективы отношений с крупнейшими торговыми партнерами упираются во внешнеполитические тупики.

Знания – это люди

Экономисты, институты развития и аналитические институты соревнуются в написании программ развития, ключевое место в которых отдается выработке отраслевых приоритетов, созданию инфраструктуры, государственной поддержке инновационных секторов, созданию рынков и очередному реформированию институтов инновационного развития. Много говорится о новых моделях образования и науки. И почти ничего о главном ресурсе инновационной экономики – человеке. Что выглядит странно, потому что, кроме природных ресурсов, территории и человеческого капитала, других относительных преимуществ у России сегодня почти нет.

Мировая экономика переходит от мальтузианской модели развития, основанной на ограниченности природных ресурсов, к технологической, основанной на знаниях. А знания создают люди. Сегодня мы входим в мир сверхтекучести человеческих ресурсов, свободно перетекающих туда, где созданы лучшие условия для их труда. Поэтому стабильная рецессия грозит повторением экономической ситуации 90-х годов, что вполне может спровоцировать повторение эмиграционного сценария конца прошлого века.

Стабильная рецессия вполне может спровоцировать повторение эмиграционного сценария конца прошлого века

По разным оценкам, за 1989–2000 годы из России за рубеж уехало от 60 до 100 тысяч ученых, не считая студентов, которые поехали учиться и остались за рубежом. После девальвации рубля 2014–2015 годов российские ученые и учителя снова зарабатывают в разы меньше не только американских, но уже и китайских. И здесь страшны не цифры как таковые, а то, что молодые люди, глядя на это, могут не захотеть заниматься наукой.

Означает ли это, что надо увеличивать расходы на образование и науку и снижать на госуправление и оборону? Не совсем так.

За рамками разговора о будущем

Хорошим индикатором оценки того, насколько страны развивают, привлекают и удерживают человеческий капитал, является ежегодный рейтинг World Talent Report швейцарской бизнес-школы IMD. В 2015 году Россия находится на 48-м месте из 61, уступая таким странам, как Индонезия, Филиппины, Латвия, Иордания или Польша. Несмотря на то что за год произошло улучшение нашего рейтинга на целых восемь позиций, с основными якорями, которые тянут нас вниз, не поспоришь: утечка мозгов, качество жизни, защита личных прав и прав собственности, международный опыт управленцев и качество бизнес-образования. И если повышение качества бизнес-навыков – это решаемый технический вопрос, то реалии Doing Business in Russia зачастую перевешивают все выгоды от поддержки со стороны институтов развития.

Можно сколько угодно создавать венчурную инфраструктуру, но стартап с глобальными перспективами, взросший в России сегодня, с высокой долей вероятности эмигрирует в Прибалтику, Лиссабон, а в конечном счете в Кремниевую долину. Останутся лишь те, кто крепко привязан к российскому рынку. Который не обещает расти.

Существует распространенный миф, что в России не хватает людей. Этот миф опровергает та же самая IMD – согласно оценкам бизнес-школы, Россия находится на 15-м месте в мире по наличию квалифицированного персонала и его готовности работать. Добавим сюда традиционно низкую производительность в большинстве отраслей и получим миллионы людей, которые могут заняться той самой перестройкой экономики на новую технологическую модель. Почему этот ресурс роста остается за рамками разговоров о будущем, не очень понятно.

Кадры решают все

США сохраняют технологическое и интеллектуальное лидерство в мире главным образом потому, что американская система образования является магнитом для лучших студентов и профессоров со всего мира. История успеха финской системы образования началась с повышения престижа профессии учителя. Китай активно переманивает назад этнических китайцев, которые достигли успеха в науке и бизнесе за рубежом. Даже «отец народов» был согласен с тем, что кадры решают всё. И основные усилия по переходу на новую экономическую платформу должны быть направлены на удержание и развитие человеческого капитала, пока этот капитал еще умеет запускать спутники, строить атомные электростанции, писать гениальный код, создавать передовое знание – вот на что должны быть направлены. Это настолько банально, что даже неудобно еще раз об этом писать.

Героями XXI века являются предприниматели и ученые. В списке наиболее влиятельных людей 2015 года журнала Time политики занимают только треть мест. Остальные – это те, кто двигает человечество вперед с помощью своего таланта, бизнеса и интеллекта. Россиян, кроме Владимира Путина, в списке нет. А они там должны быть, если мы претендуем хоть на какую-то глобальную роль. Какие люди представят нашу страну в этом списке в 2030 году? Чьими именами будут называть улицы и города в 2050-м? В советское время их называли не только в честь пламенных революционеров и героев войны, но и в честь ученых, конструкторов, писателей, инженеров. Да и сам Советский Союз технологическими успехами обязан не Ленину и Сталину, а Капице, Ландау, Курчатову, Туполеву и Королёву.

Начинать с нуля

Многие из великих отечественных инноваторов совершали свои открытия в шарашках – закрытых конструкторских бюро, которые стали одним из символов советского технологического прорыва. С точки зрения страны, находящейся в кольце врагов, «экономика шарашки» имеет в себе массу преимуществ – это малозатратный способ решения конкретных инженерных или изобретательских задач: например, там родились одни из лучших образцов советского оружия, ковавшие победу в Великой Отечественной войне. Однако в мирное время такая модель не работает, и все попытки так или иначе привязать талантливых технических специалистов к определенному месту сегодня обречены на провал. Наука и техника сегодня – это более сложный организм, который опирается на глобальные массивы распределенного знания и в обязательном порядке должен быть связан с бизнесом как главным заказчиком инноваций в экономической системе нового порядка. Заказчиком же шарашки является государство (в большинстве случаев ВПК), которое априори менее эффективно в конкуренции на открытом рынке, чем частный бизнес. В шарашке можно создать новую модель истребителя и даже атомную бомбу, но перевести всю экономику на инновационные рельсы категорически невозможно.

С точки зрения страны, находящейся в кольце врагов, «экономика шарашки» имеет в себе массу преимуществ

Пока еще робкая попытка привязать молодых врачей к государственным клиникам – это первый тревожный звонок, что государство может начать играть в интеллектуальное крепостничество. Однако человек всегда ищет место, где ему лучше, особенно человек талантливый и инициативный. Большинство создателей крупнейших технологических компаний США – иммигранты, начиная с Сикорского и заканчивая Брином и Маском. Но если по поводу Сикорского и Брина еще можно сказать, что их семьи уезжали из России и СССР по политическим причинам, то в случае с Маском отчетливо видно, как он, не испытывая существенных материальных проблем, целенаправленно искал место, где может реализовать свои прорывные идеи. Даже продав долю в Paypal, Маск не стал дауншифтером, а создал Tesla и SpaceX – одни из самых инновационных компаний в мире.

Высказывание Германа Грефа на Гайдаровском форуме про страну-дауншифтер очень четко определило отсутствие амбиций и желание жить на ренту. Но времена ренты прошли, и сдавать квартиру в Москве (или продавать нефть), чтобы жить в Таиланде (или отправлять детей в Лондон), больше не получается. У дауншифтера теперь есть очень непростой выбор: или снова начинать с нуля дома, или уезжать окончательно в другую страну и начинать с нуля там. Продолжать поставлять мозги на экспорт или создавать условия для того, чтобы они создавали глобальные идеи и глобальный бизнес из России. Это зависит от того, какую стратегию выберет страна на ближайшие 5–10 лет. Мы вряд ли увидим ренессанс шарашек, их время уже ушло. Но увидим ли мы российского Маска и российский SpaceX?

Андрей Шапенко, руководитель проектов Института исследований развивающихся рынков Московской школы управления СКОЛКОВО
Сноб
Комментарии: 0