Scisne?

Влеченье, род недуга / Любовь небесного цвета

Игорь Кон

Комментарии: 0
<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|9| >>>

Влеченье, род недуга


^

Как вас теперь называть?

Ибо всегда надо постигать не слова, а то, что они обозначают.

(Климент Александрийский)

Всем известно, что люди делятся на мужчин и женщин, которых сексуально влечет друг к другу и в результате их сближения рождаются дети. Но всегда и везде существовали также индивидуумы, которых такая любовь не удовлетворяла и которые предпочитали иметь сексуальные отношения с себе подобными..

Этот странный, необычный вид любви называли по-разному: «педерастией» (от греческого paides — ребенок, древние греки называли так любовь взрослых мужчин к мальчикам-подросткам), «содомией» (от упоминаемого в Библии города Содома), «мужеложством» и т.п. В русском языке в последние десятилетия получили широкое распространение выражения «голубая любовь» и «голубые» (происхождение этих названий не изучено). Женщин, любящих женщин, в древнем Риме называли трибадами (от греческого глагола «трибейн» — тереть, отсюда и позднейший термин — трибадизм). В новое время женскую однополую любовь стали называть «сапфической» (сафической) или «лесбийской», по имени древнегреческой поэтессы Сафо и острова Лесбос, на котором она жила.

С появлением в XIX в. научной сексологии, ученые стали искать для обозначения однополой любви более строгие и неоценочные термины и в конечном итоге остановились на слове «гомосексуальность». Греческая приставка homoобозначает сходство, единство, принадлежность к одному и тому же, в отличие от приставки hetero («другое», «иное»). В сочетании с латинским словом sexualis (половой), эти две приставки позволили разграничить сексуальное влечение к людям собственного (гомосексуальность) или другого, противоположного пола (гетеросексуальность). Затем, с помощью приставки bi («два», «оба»), появился термин бисексуальность. Гомосексуальность сексуальное влечение к представителям собственного пола, гетеросексуальность — к представителям противоположного пола, а бисексуальность — смешанное влечение, объектами которого одновременно или попеременно могут быть и мужчины, и женщины. Если это влечение является более или менее постоянным и устойчивым, его называют сексуальной ориентацией. Если же индивид колеблется и имеет возможность выбора, употребляется более мягкий термин — сексуальное предпочтение.

Между прочим, в русском языке смысловое, семантическое неравенство «гомо» и «гетеро» выражено сильнее, чем в английском, французском и немецком. Употребляемый в тех языках термин «гомосексуальность» имеет точный аналог в «гетеросексуальности». Слово «гомосексуализм» звучит сильнее, потому что «гетеросексуализма» не бывает, а всякий «изм» — что-то странное и подозрительное. То же самое — с окончанием «ист». По-английски и по-французски можно сказать о человеке, что он гомосексуал или гетеросексуал, прилагательное и существительное выражаются одним и те же словом. В русском языке есть только слово «гомосексуалист», «гетеросексуалистов» нет. Одно только безобидное окончание — и уже дискриминация!

Однако сами люди не всегда называют себя так, как это принято в науке, особенно если в слове содержится какой-то отрицательный оттенок. Чтобы преодолеть оскорбительную «медикализацию» своего состояния, западноевропейские и американские гомосексуалы в 1950-х годах нашли себе другое самоназвание — «гей» (gay). Буквально это слово по-английски значит «веселый», но не только это. В провансальском наречии XIII–XIV вв., на языке трубадуров, оно обозначало куртуазную рыцарскую любовь, которая нередко была однополой, а также искусство поэзии и любви. В Англии XVII в. слово gay обозначало легкомысленного повесу — плейбоя, а применительно к женщинам (несколько позже) — проститутку (женщина легкого поведения «веселая женщина»). В начале XX в. слово «гей» стало кодовым словом английской гомосексуальной субкультуры, а затем перекочевало в США, где из жаргонного обозначения мужской гомосексуальности превратилось в ее политический и идеологический символ. «Гей» (это прилагательное употребляется и как существительное) — не просто мужчина, любящий мужчин, а носитель особого самосознания, член соответствующей субкультуры, общины или организации, борец за свои гражданские права и т.д. В начале 1990-х годов это слово получило распространение и в России.

Эмоциональная нагрузка слова зависит не столько от его происхождения, сколько от того, кто и в каком контексте его употребляет. Одно из самых оскорбительных английских жаргонных названий гомосексуала — queer (буквально — кривой, странный, извращенный, фальшивый), в противоположность straight (прямой, нормальный; российские геи называют гетеросексуалов «натуралами»). В 1990-х годах некоторые американские геи-активисты стали демонстративно называть себя квирами, подчеркивая, что не только не стыдятся своей сексуальной ориентации, но гордятся ею. В отличие от слова «гей», относящегося только к мужчинам, «квир» обозначает также и лесбиянок. Но для многих геев слово «квир» категорически неприемлемо. В России его мало кто знает. Еще одна терминологическая новация — слово «лесбигей», подчеркивающее общность геев и лесбиянок и имеющее преимущественно политический оттенок.


^

Загадка природы

Биология человека — не столько научная дисциплина, сколько определенная точка зрения на самое интересное из животных.

(Питер Медовар)

Какова природа однополой любви, откуда она берется и зачем она нужна?

Как говорилось в знаменитом когда-то «списке замученных очепяток», «наука имеет много гитик», и каждая этих гитик живет своей собственной богатой внутренней жизнью. Но любые задаваемые наукой вопросы (ответов она может и не давать) так или иначе связаны с реальной жизнью общества.

Вообразите себе страну по имени Зомния, жители которой очень озабочены тем, как люди спят: на спине (их называют «спинниками») или на животе (их называют «животниками»). Большинство жителей Зомнии считаются «животниками», а тех, кто спит или подозревается в том, что спит на спине, до недавнего времени преследовали и дискриминировали. Большинство зомнийцев верят, что «спинников» можно узнать по внешнему виду и поведению: у них жесткая выправка и темная кожа, они вспыльчивы и агрессивны. Зомнийские ученые и психиатры изучают, что именно делает людей «спинниками». Одни утверждают, что спинность предопределена генетически, другие — что она зависит от отношений с родителями, третьи — что она связана с питанием в период полового созревания. Некоторые открытые «спинники» начали борьбу с дискриминацией и диффамацией и добились в этом определенных успехов, повлияв, в частности, на науку. Историки обнаружили, что некоторые выдающиеся зомнийцы прошлого были тайными «спинниками». Это помогло «спинникам» добиться политического статуса «этнического меньшинства», хотя большинство зомнийцев по-прежнему относится к ним недоброжелательно.

Предположим, вы приехали в Зомнию и должны высказаться по поводу этих споров. Ваша первая реакция — сказать, что такая классификация смехотворна, дискриминация людей в зависимости от их позы во сне безнравственна, а любые теории происхождения «спинности» ненаучны. Но может быть привычка спать на спине или на животе действительно имеет генную природу? Тогда зомнийские теории могут иметь значение и для нас. То, что у нас нет понятий «спинников» и «животников», само по себе не опровергает зомнийских теорий. Не так же ли обстоит дело с сексуальной ориентацией?

Сочинителю этой притчи американскому философу Эдуарду Стайну можно возразить: в какой позе люди спят, неважно, тогда как с кем они спят, очень даже важно. Но ведь это тоже — смотря для кого и когда. Вопрос, креститься ли двумя или тремя перстами, в свое время вызвал в России церковный раскол. Когда в турпоездке меня поселяют в номере с чужим мужчиной, его сексуальная ориентация мне безразлична, приставать к постороннему человеку он не станет. Зато если он спит на спине, это сильно повышает вероятность храпа, и при всем моем уважении к храпунам, я предпочел бы другого соседа.

Что сделало однополую любовь религиозно-философской, а затем и научной проблемой? Люди всегда знали, что любовь и сексуальное удовольствие не обязательно связаны с деторождением и имеют самостоятельную ценность. Но не все религии это признавали. Для антисексуальных культур сексуальное влечение было только стимулом к продолжению рода: удовольствие от полового акта — это награда за примерное поведение. Влечение к людям собственного пола, как, впрочем, и любые другие формы эротики, не способствующие деторождению, например, мастурбация или оральный секс, выглядели противоестественными извращениями и нарушением божественных установлений.

Этот взгляд унаследовала и наука нового времени: «греховное» стало биологически неправильным, патологическим. Но в отличие от средневекового богословия, наука задает вопрос «почему?»: почему возникает «неправильное» сексуальное влечение, является ли они врожденным или благоприобретенным, как оно сочетается с другими чертами личности и можно ли его исправить?

Вначале этим занялись медики, прежде всего — психиатры. Но хотя почти все они считали гомосексуальность болезнью, они выводили ее из разных причин. Было два альтернативных теоретических подхода (или, как теперь сказали бы, парадигмы). Первый подход, крупнейшим представителем которого был выдающийся немецкий ученый Магнус Хиршфельд (1865–1935), считает необычное сексуальное влечение проявлением глубинного органического нарушения половой принадежности и самосознания субъекта, у которого в мужском теле заключена женская душа (или наоборот). Второй подход, который подробно обосновал австрийский психиатр, родоначальник психоанализа Зигмунд Фрейд (1856–1939) таких органических нарушений не видит, считая выбор типа сексуального объекта продуктом индивидуального опыта.

По Хиршфельду, однополая любовь имеет глубокие конституциональные корни в биологическом процессе дифференциации полов. Различия между мужчинами и женщинами фундаментальны, но по-разному проявляются в таких сферах, как репродуктивные половые органы, другие телесные свойства, сексуальное влечение и душевные (психические) свойства. В каждом из этих аспектов неизбежно появляются переходные, промежуточные формы и варианты. Смешанное, отчасти мужское, а отчасти женское строение половых органов дает гермафродитизм, неопределенность телосложения (женоподобный мужчина или мужеподобная женщина) порождает психическую андрогинию (двуполость), когда индивид обладает как мужскими, так и женскими психическими чертами, а инверсия (перевернутость) или раздвоенность сексуального влечения порождают соответственно гомо- и бисексуальность. Иными словами, гомосексуальность проявление феминизации мужчин и маскулинизации женщин, но гомосексуалы и лесбиянки, подобно «нормальным» людям, индивидуальны, каждый из них «промежуточен» на свой собственный манер и несет в себе «свою собственную природу и свой собственный закон». Хиршфельд, который сам был гомосексуалом, активно боролся за отмену их уголовного преследования.

Концепция Фрейда более психологична. В отличие от своих предшественников и современников, для которых проблематичной была только однополая любовь, Фрейд подчеркивал, что она покоится на тех же самых психофизиологических основаниях, что и разнополая. Все люди изначально бисексуальны, «способны на выбор объекта одинакового с собой пола и проделывают этот выбор в своем бессознательном. Больше того, привязанности либидонозных чувств к лицам своего пола играют как факторы нормальной душевной жизни не меньшую, а как движущие силы заболевания большую роль, чем относящиеся к противоположному полу». Скрытая, латентная гомосексуальность большей частью остается нереализованной и даже неосознанной.

«Решающий момент в отношении окончательного полового выбора наступает только после наступления половой зрелости и является результатом целого ряда не поддающихся еще учету факторов, частью конституциональных, частью привходящих по своей природе».

Гомоэротизм — это извращение сексуального влечения, возникающее в ходе нормального психосексуального развития в результате психической травмы.

Фрейд никогда не называл гомосексуальность болезнью и даже считал сублимированный гомоэротизм важным источником и компонентом дружеских отношений, альтруизма и любви к человечеству:

«Именно явные гомосексуалы и среди них в первую очередь те, кто не позволяет себе выхода в чувственных актах, отличаются особенно активным участием в общих интересах человечества, интересах, которые сами возникли из сублимации эротических инстинктов».

Но, признавая правомерность и даже социальную благодетельность сублимированного гомоэротизма, Фрейд не видел счастливого исхода для реализованной гомоэротики. Отвечая на письмо одной американской матери по поводу предполагаемой гомосексуальности ее сына, он писал:

«Спрашивая меня, могу ли я помочь, думаю, что Вы имеете в виду, в состоянии ли я устранить гомосексуальность и заменить ее нормальной гетеросексуальностью. Отвечу, что в общем мы не можем этого обещать. В ряде случаев нам удается развить захиревшие было зародыши гетеросексуальных устремлений, имеющихся у каждого гомосексуала. В большинстве же случаев это уже более невозможно. Это — вопрос свойств и возраста пациента. Результат лечения предсказать нельзя.

Что же касается пользы, которую психоанализ может принести Вашему сыну, то это другое дело. Если он несчастен, нервозен, раздираем конфликтами, затруднен в отношениях с другими людьми, психоанализ может дать ему гармонию, душевное спокойствие, полную эффективность, независимо от того, останется ли он гомосексуалом или изменится».

То есть Фрейд не берется изменить сексуальную ориентацию пациента, но считает возможным преодолеть его невротические симптомы, помочь ему принять себя и свою гомосексуальность. Такая позиция соответствует установкам современной гуманистической психотерапии, в том числе и психоаналитической.

В первой половине XX века спор между Хиршфельдом и Фрейдом был принципиально неразрешим. Ученые слишком мало знали о биологической природе пола и сексуальности, да и философские представления о природе половых различий были достаточно примитивными. Перевод проблемы из медицины в ведение фундаментальных наук о человеке и обществе показал, что она гораздо более многогранна.

Любая древняя мифология так или иначе вращается вокруг вопроса о соотношении и взаимопроникновении мужского и женского начал. И хотя в любой мифологии существуют образы двуполых, андрогинных божеств или первопредков, на первый план обычно выступают их различия и противоположность. Мы говорим о мужском и женском теле, мужских и женских социальных ролях, мужской и женской психологии и характере. Но насколько жестки, велики и универсальны эти различия? В репродуктивном аспекте мужчина и женщина выступают как противоположные и взаимодополнительные начала. Однако многие другие половые различия выглядят менее определенными, вариативными и даже факультативными.

Мужчины и женщины бывают очень разными и по своему физическому облику, и по своим психическим свойствам, и по своим интересам и занятиям, а наши нормативные представления о «мужественности» (маскулинности) и «женственности» (фемининности), хотя и отражают некие биологические реалии, в целом являются не чем иным, как стереотипами общественного сознания. Это отражается и в языке. «Женственность» и «женоподобие» — не одно и то же, а «мужественность» может быть и вовсе не связана с полом. С появлением специальных психологических тестов для измерения маскулинности и фемининности эта проблема стала особенно острой, причем выяснились три важных обстоятельства:

1. конкретные мужчины и женщины обладают разными степенями маскулинности и фемининности, то-есть могут быть более или менее маскулинными, фемининными или андрогинными;

2. сами признаки маскулинности и фемининности многогранны и многомерны, «мужское» телосложение может сочетаться с «женскими» интересами и чувствами, и наоборот, причем это зависит от ситуации и сферы деятельности (деловая женщина может быть нежной в постели, но не в бизнесе);

3. наши понятия о маскулинности и фемининности и соответствующие психологические тесты покоятся не на строгих аналитических теориях, а на житейском здравом смысле и повседневном опыте: мы называем какие-то черты или свойства женственными, потому что в доступном нам эмпирическом материале их чаще или сильнее проявляли женщины, но это может зависеть не от биологии, а от среды и воспитания.

Происходящие на наших глазах изменения в социальном положении женщин подорвали многие привычные стеореотипы, побуждая ученых рассматривать эти различия и вариации не как патологические или, как минимум, нежелательные отклонения от подразумеваемой «нормы», а как нормальные, естественные и в чем-то даже необходимые.

До недавнего времени это многообразие относили прежде всего на счет культуры. Современная наука различает а)биологический, репродуктивный пол, статус индивида как самца или самки, с соответствующим набором контрастирующих признаков, и б)социальный пол как совокупность социокультурных и поведенческих характеристик и ролей, определяющих личный, социальный и правовой статус мужчины или женщины в определенном обществе. Социальный пол обычно называют гендером (от латинского gender — род) и поскольку он включает в себя половую принадлежность (человек признает себя мужчиной, женщиной или существом неопределенного пола не только по своей анатомии, но и по соответствующим социальным критериям), эти свойства и отношения, за исключением анатомо-физиологических, часто называют не половыми, а гендерными (гендерные роли, гендерное разделение труда, гендерные стереотипы и т.д.) Однако научная терминология еще не устоялась, слова «гендер» и «пол», «гендерные роли» и «половые роли», «гендерная ориентация» и «сексуальная ориентация» часто употребляют как синонимы.

По образному выражению американского антрополога Кэтрин Марч, пол относится к гендеру как свет к цвету. Пол и свет — естественные физические явления, допускающие объективное измерение. Гендер и цвет — исторические, культурно обусловленные категории, с помощью которых люди произвольно группируют определенные свойства, придавая им символическое значение. Хотя физиология восприятия света у людей более или менее одинакова, одни культуры терминологически различают только два или три, а другие — несколько десятков и даже сотен цветов. То же — с полом и гендером. Репродуктивная биология знает только два противоположных пола — мужской и женский. Для сексологии, психологии и антропологии этого недостаточно.

Но индивидуальные различия нельзя отнести только на счет культуры. В сложной и многоуровневой системе, как половая./гендерная идентичность, неизбежно наличие множества вариаций и вариантов, которые во многом обусловлены генетически. Коль скоро мужская или женская идентичность не дается человеку автоматически, при рождении, а вырабатывается в результате длительного и сложного процесса половой или гендерной социализации, «типизации» или «кодирования», активным участником которого является сам субъект, принимая или отвергая предлагаемые ему/ей социальные роли и модели поведения, возможны даже случаи перекодирования или «перестановки» гендерной идентичности с мужской на женскую или наоборот. В просторечии это называется переменой или сменой пола.

Состояние, когда индивид не может принять данный ему гендерный статус мужчины или женщины и испытывает острую неудовлетворенность им, называется гендерной дисфорией (греческое слово dysphoria означает «непереносимость»). Это мучительное состояние может иметь разные причины, внешние проявления, длительность и глубину. Самая глубокая, всеобъемлющая форма гендерной дисфории — трансгендеризм или транссексуализм, когда индивид полностью отвергает свой гендерный статус и добивается его смены, включая соответствующую хирургическую операцию, смену паспортного пола и т.д. В более мягком варианте индивид не меняет своего анатомического пола, но чувствует себя отчасти мужчиной, а отчасти женщиной и потому в определенных ситуациях нарушает привычные полоролевые границы, например, путем переодевания (трансвестизм). Наконец, существует множество случаев, когда человек не сомневается в своей половой идентичности, но не может «определиться» относительно каких-то ее конкретных аспектов, например, сексуальных, что порождает конфликты в его образе Я.

В отличие от гомосексуальности, трансгендеризм — сравнительно редкое явление, но по мере того, как люди узнают о возможности изменения пола, количество гендерных дисфориков растет. Еще недавно считалось, что один транссексуал приходится на 30 000 мужчин и на 100 000 женщин, но по новейшим голландским данным, в этой стране один транссексуал приходится на 11 900 мужчин и на 30 400 женщин. Причем, вопреки прежним представлениям, эти люди психически нормальны, не страдают психозами и другими серьезными психическими расстройствами. При правильной диагностике и лечении, смена пола приносит им облегчение. Из 1275 голландских трансексуалов, сменивших пол с 1975 по 1992 год, сожалеют об этом только пятеро мужчин.

Но если даже половая идентичность может быть в некоторых случаях «съемной», что создает множество проблем и трудностей и тем не менее не мешает человеку оставаться психически здоровым и социально полноценным, то подавно не следует считать патологией нестандартную сексуальную ориентацию. Если допустить, что сексуальное влечение не направлено на продолжение рода и имеет совсем другие функции — получение удовольствия, достижение психической интимности и т.д., то его объект или потенциальный партнер вовсе не обязательно должен быть существом другого пола. Да и индивидуальных вариаций в сексуальной жизни гораздо больше, чем в репродуктивном поведении.

Современная биология считает, что склонность или предрасположенность к гомосексуальности имеет свои биологические предпосылки, но эти предпосылки, как и их последствия, могут быть разными.

Прежде всего это касается самого понятия «гомосексуального поведения». Хотя оно не является чем-то исключительным, характерным только для человека, но имеет аналоги в поведении животных, ученые различают несколько разных его типов.

1. Ситуативно-обусловленные действия. Однополые животные иногда пытаются спариваться друг с другом просто потому, что не могут распознать истинный пол потенциального сексуального объекта. Например, лягушки и жабы не могут определить пол другой особи на расстоянии, активный самец наскакивает на любую движущуюся особь своего вида. Самка отреагирует на такое поведение рецептивно, тогда как самец стряхнет с себя «насильника». Быки и жеребцы в состоянии возбуждения нередко наскакивают даже на неодушевленные предметы, но это чаще всего происходит в отсутствие самки, при появлении которой его внимание сразу же переключается на нее. Устойчивой сексуальной ориентации или предпочтения здесь нет.

2. Генетически обусловленное поведение. Нарушение генетического кода у рыб и лягушек приводит к тому, что генетические самцы ведут себя как самки, и наоборот. Особенно интересны в этом плане исследования на дрозофилах. Самцы дрозофил, как и многих других, а возможно — всех биологических видов, распознают самок по выделяемым ими пахучим веществам, феромонам. Уловив желанный запах, самец автоматически выполняет последовательную серию операций: устанавливает местоположение самки, следует за ней, поет, лижет и пытается спариться. Самец, в свою очередь, выделяет другое пахучее вещество, отталкивающее от него других самцов. Пересадив дрозофилам особый ген-трансформатор, ученые вывели популяцию самцов с феминизированной системой обоняния. Не улавливая специфических «мужских» запахов, такие самцы «ухаживали» за всеми особями подряд, независимо от пола. Однако безразличие к полу потенциального партнера — не синоним гомосексуальности, тут нет особого «предпочтения». Нарушение генетического кода у животных обычно изменяет не только их сексуальность (с кем и как они спариваются), но все их полодиморфическое поведение.

3. Поведение, имеющее социально-знаковый характер. За имитированием спаривания однополыми животными нередко стоят иерархические отношения господства/подчинения: доминантный самец или самка выполняют маскулинную, а более слабый партнер — фемининную, женскую роль. У некоторых обезьян демонстрация эрегированного члена другому самцу — знак агрессии или вызова. Если самец, которому адресован такой жест, не примет позы подчинения, он подвергнется нападению. В стаде существует жесткая иерархия, кто кому может показывать член, которая служит более надежным показателем статуса и ранга отдельных животных, чем даже последовательность приема пищи. Сходные знаки и жесты существуют у павианов, горилл и шимпанзе. В одной из экспериментальных групп, вожак показывал свой член всем прочим животным, остальные самцы делали это строго по рангу, а самый последний, всеми обижаемый самец по кличке Эдгар мог себе позволить такое поведение только от отношению к людям — от сородичей за это попадало. Механизм передачи этой знаковой системы очень прост: пока детеныш мал, на его эрекции никто не обращает внимания, но как только он вступает в пору полового созревания, взрослые самцы воспринимают его эрегированный член как жест вызова и жестоко бьют подростка, который таким образом усваивает значение этой физиологической реакции и учится контролировать ее. «Отпугивающая» сила эрегированного члена используется и для защиты от внешних врагов. У павианов и зеленых обезьян в Африке, пока стадо отдыхает или кормится, караульные самцы сидят на видных местах, расставив ноги и демонстрируя миру свои частично эрегированные члены и как бы предупреждая чужаков не тревожить стадо. Эта информация весьма существенна для понимания филогенетических истоков широко распространенных у народов мира древних фаллических культов и обрядов, пережитки которых сохраняются и в современном языке и жестах (например, показывании кукиша, выражении «пошел ты на…» и т.п.). Но ничего специфически гомоэротического в этом поведении нет.

4. Похожее на мастурбацию трение однополых животных друг о друга или имитация спаривания в контексте игрового, социального и эмоционального общения. Чаще всего это делают животные, которые вместе выросли. У обезьян «подставление» нередко служит своеобразным жестом примирения после ссоры: мол, не сердись, я на все согласен. Выросшие вместе и связанные взаимной привязанностью молодые животные нередко «подставляются» или наскакивают друг на друга. То же самое происходит в состоянии аффекта. В момент сильного волнения самец шимпанзе может прижаться к другому самцу и даже взобраться на него, но этот контакт, как правило, не сопровождается интромиссией.

5. Сексуально-эротическое поведение, когда животные явно предпочитают сексуальные игры и действия с особями своего собственного пола, даже в присутствии особей противоположного пола. Такое поведение нередко наблюдается среди дельфинов и среди обезьян. В зависимости от вида и среды обитания, однополые сексуальные контакты практикуют либо только самки либо особи обоих полов, исключительно «мужская» гомосексуальность приматологам неизвестна. Такое поведение чаще всего наблюдается у незрелых животных и оно может быть несвязано с иерархическими отношениями господства и подчинения.

Таким образом, «гомосексуальное» поведение в животном мире не является чем-то единым. Но с точки зрения эволюционной биологии, любая повторяющаяся форма поведения должна иметь какую-то приспособительную, эволюционную функцию. Продолжению рода гомосексуальное поведение явно не способствует. Может быть его функция состоит в том, чтобы уменьшать внутригрупповую социальную напряженность и сексуальное соперничество? У многих животных молодые самцы, достигнув половой зрелости, еще долго не могут получить доступ к рецептивным самкам. Квазисексуальные контакты с особями собственного пола уменьшают их сексуальную фрустрацию, а тем самым и внутригрупповую напряженность. Кроме того, неучастие в процессе размножения какой-то, заведомо небольшой, части популяции, численность которой, возможно, генетически запрограммирована, уменьшает угрозу перенаселения и внутригруппового соперничества из-за средств к существованию, объективно способствуя выживанию семьи или популяции как целого. Сами не производя потомства, эти особи участвуют в добывании средств существования для своей стаи, защите ее территории, выхаживании чужих детенышей (многие стадные животные воспитывают потомство сообща) и т.п. Гипотеза «гомосексуального альтруизма» применима и к людям, у которых выживание популяции зависит не столько от темпов рождаемости, сколько от производства материальных и духовных ценностей. Такое предположение, без всякой связи с эволюционной биологией, высказывал Фрейд.

Более современная биоэволюционная теория считает гомосексуальность побочным, но вполне закономерным продуктом эволюции. По этой теории, природа объективно заинтересована в разнообразии. Некоторые мужские качества, такие как сила и агрессивность, способствующие успеху в борьбе с другими самцами, в других отношениях невыгодны. Слишком агрессивные самцы отпугивают самок, которые предпочитают более спокойных и заботливых партнеров, давая им определенные репродуктивные преимущества. Кроме того, некоторые виды деятельности требуют сочетания мужских и женских качеств (например, балетный танцовщик должен сочетать мужскую силу с женским изяществом). Эволюция закрепляет соответствующие гены и особенности строения головного мозга. Но при этом возможен «перебор»: один аллель некоего гена, повышающего эмоциональную чувствительность мужчины, увеличивает его успех и репродуктивные шансы у женщин, а два точно таких же таких аллеля приводят к противоположному результату, делая мужчину женоподобным и смещая направление его сексуальных интересов. Нечто подобное существует и у женщин: напористость и энергия, которые традиционно считаются мужскими качествами, облегчают женщине завоевание сексуального партнера. Но если этих качеств у женщины слишком много, она начинает походить скорее на мужчину, что проявляется и в ее эротике. Иными словами, эта теория рассматривает гомосексуальность как побочный продукт процесса половой дифференциации. Однако некоторые ее положения чисто умозрительны и не вызывают у многих ученых доверия.

Нет единой теории гомосексуальности и у других биологических дисциплин. В 1950–60-х годах особые надежды возлагались на эндокринологию. Предпологалось, полагая, что сексуальная ориентация зависит главным образом от соотношения мужских (андрогены) и женских (эстрогены) половых гормонов. Ученые спрашивали себя, а)существуют ли у гомосексуалов какие-либо характерные гормональные аномалии; б) обнаруживают ли люди с определенными эндокринными нарушениями повышенную склонность к гомосексуальности; в) может ли гормонотерапия изменить сексуальную ориентацию? После того, как ответы на эти вопросы оказались отрицательными, в центр внимания попала нейроэндокринная теория, считающая гомосексуальность следствием нарушения гормонального баланса на ранних, еще у утробе матери, стадиях развития организма, в результате чего задерживается или нарушается половая дифференциация головного мозга и связанного с нею полодиморфического поведения. Эти исследования дали много интересных данных, но зависимость сексуальной ориентации от гормонов оказалась очень сложной и опосредованной, так что говорить о решающей или существенной роли гормональной регуляции в развитии гомосексуальности, за исключением лиц с явными физическими признаками интерсексуальности (феминизированные мужчины и маскулинизированные женщины) ученые считают преждевременным.

Нейроэндокринологические исследования тесно связаны с нейроанатомическими. Поскольку человеческий мозг дифференцирован по полу, ученые начали сравнивать не только мужской и женский мозг, но также мозг гетеро-, гомо- и транссексуалов и обнаружили у них незначительные анатомические или функциональные различия. Но эти данные весьма противоречивы и что из них вытекает (если вообще вытекает), никто сказать не может.

Наибольших успехов в изучении биологии гомосексуальности добилась в последние годы генетика.

Во-первых, доказано, что гомосексуальность — явление «семейное»: там, где есть один гомосексуал, существует большая вероятность найти других, особенно среди родственников по материнской линии. При этом гомосексуалами чаще оказываются младшие сыновья, а критическим фактором является наличие старших братьев: каждый дополнительный старший брат увеличивает вероятность гомосексуальности на 33 процента. Впрочем, это характерно не для всех, а только для крайне феминизированных гомосексуалов. Помимо непосредственно генетических факторов, порядок рождения имеет важные психологические последствия. Первенцы, как правило, более активны, жестки и агрессивны, чем младшие сыновья, которые кажутся более мягкими, женственными, психологически гибкими, что способствует развитию у них в дальнейшем творческих способностей и склонности к принятию нестандартных решений (это выяснено путем анализа биографий выдающихся ученых).

Во-вторых, среди родственников гомосексуалов по материнской линии процент людей, которые вообще не вступали в брак или чьи браки остались бесплодными, или у которых были самопроизвольные аборты, выкидыши и мертворождения, значительно выше, чем среди родни по отцовской линии. Хотя эти факты не обязательно имеют генетическую природу (психологический климат в семье может передаваться из поколение в поколение), влияние наследственности кажется весьма вероятным.

В-третьих, у монозиготных (однояйцевых) близнецов совпадение по гомосексуальности значительно выше, чем дизиготных (52 % против 22 %, у женщин — 48 % против 16 %).

В-четвертых, в материнском поколении гомосексуальных мужчин и женщин статистически нормальное соотношение потомков мужского и женского пола нарушено и очень близко к тому, которое наблюдается у отцов, страдающих одним из известных генетических нарушений мужской Х хромосомы (так называемый маркер Xq28).

Изучая ДНК группы гомосексуалов и их ближайших родственников, американский биохимик Дин Хеймер обнаружил, что из 40 обследованных пар гомосексуальных братьев 33 имеют в Xq28 один и тот же ряд из пяти маркеров (вероятность случайного совпадения меньше одного процента).

Значит ли это, что открыт «ген гомосексуальности» и наука вскоре сможет точно определять и, возможно, корректировать соответствующий генетический код? Это, конечно, преувеличение. Хеймер подчеркивает, что он открыл не ген гомосексуальности, а только одно переходное звено между гомосексуальностью и частью одной хромосомы. Локализовать среди 5 миллионов расположенных здесь базовых пар ДНК отдельный ген так же трудно, как найти в большом городе человека, обойдя двести квартир. Вполне возможно, что человека делает гомо- или гетеросексуалом не один, а сто различных генов, плюс тысяча разных форм индивидуального опыта. По предположению Хеймера, только одна десятая мужчин, считающих себя гомосексуалами, является носительницей соответствующего гена. А канадские ученые, повторившие исследование Хеймера, вообще не нашли обнаруженной им закономерности.

Короче говоря, генетика обогащает наши представления о природе и детерминантах однополой любви, но отнюдь не является универсальной отмычкой ко всем дверям. Хотя гомосексуальность очевидно имеет природные предпосылки, их взаимосвязь остается пока что гипотетической. Природа задает предрасположенность, склонность к той или иной сексуальной ориентации, но как именно эта склонность проявится и что из нее разовьется, зависит от среды и жизненного опыта индивида. Современная сексология предпочитает говорить не о едином, одинаковом у всех гомосексуализме, а о многообразных гомосексуальностях. Между прочим, о сексуальностях сегодня тоже говорят не в единственном, а во множественном числе.


^

Гомо, гетеро или би?

Все люди — евреи, только не все об этом знают.

(Бернард Маламуд)

Безумие… — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.

(Томас Манн)

В том же направлении, что и биология, указывают и науки о поведении.

Родоначальник статистических исследований сексуального поведения американский энтомолог Альфред Кинзи (1894–1956) с группой сотрудников обобщил данные о сексуальности опрошенных 20 тысяч американцев по двум шестибальным шкалам. Первая шкала фиксировала сексуальное поведение (гомо/гетеросексуальность): на одном ее полюсе стояли исключительно гетеросексуальные индивиды, не имевшие в течение жизни ни одного гомосексуального контакта (0), на другом — исключительно гомосексуальные, не имевшие никакого гетеросексуального опыта (6), а посредине — те, кто имел, в разных пропорциях, как гетеро-, так и гомосексуальные контакты. Вторая шкала точно таким же образом измеряла эротические чувства (гомо/гетероэротизм) испытуемых.

Статистика Кинзи ошеломила Америку. Оказалось, что 48 % опрошенных мужчин имели в своем жизненном опыте хотя бы один гомосексуальный контакт, причем 37 % из них испытали при этом оргазм (семяизвержение). 25 % мужчин имели между 16 и 55 годами несколько гомосексуальных контактов, 18 % имели в течение по крайней мере трех лет одинаковое число гомо- и гетеросексуальных контактов, 10 % вели исключительно гомосексуальную жизнь не менее трех лет, а 4 % — всю жизнь. Из опрошенных женщин 25% признали, что хотя бы однажды испытывали эротические чувства к другим женщинам, 19 % имели до 40 лет хотя бы один гомосексуальный контакт, в том числе 13 % — с оргазмом; исключительно гомосексуальную жизнь вели 1 % женщин.

Людям было, о чем задуматься. Во-первых, гомосексуальные отношения и гомоэротические чувства оказались значительно более массовыми, чем было принято думать. Во-вторых, сексуальное поведение и эротические чувства очень часто не совпадают, человек хочет одного, а делает другое, причем его желания и поведение могут быть разными на разных стадиях его жизненного пути. В-третьих, между гомо- и гетеросексуальностью не обнаружилось китайской стены, это не разные сущности, а полюсы одного и того же континуума, так что разных индивидов можно сравнивать по степени их гетеро/гомосексуальности, а чувства и поведение одного и того же человека сплошь и рядом противоречивы, неоднозначны.

Это вызвало жаркие споры о том, что считать «нормой» сексуального поведения и где же находится граница между количественными вариациями, в пределах подразумеваемой нормы, качественными отклонениями, девиациями, с которыми связаны какие-то социальные или психические проблемы, и опасными нарушениями, которые в медицине принято называть патологией.

Отчеты Кинзи способствовали «нормализации» гомосексуальности в обыденном сознании: если так поступают многие, значит это не так страшно! Но статистическая распространенность какого-то явления вовсе не доказывает его «правильности». В каждом обществе есть преступность, уничтожить ее невозможно. Значит ли это, что общество должно отказаться от борьбы с ней, которая только и вводит преступность в определенные рамки? В массовом сознании многие проблемы и цифры упрощались и искажались. Самым большим недоразумением было приписанное Кинзи заключение, будто каждый десятый американец — гомосексуал. На самом деле Кинзи вообще не разделял людей по этому признаку, он анализировал только их поведение, которое может быть и действительно является разным не только у разных индивидов, но и на разных этапах жизненного пути одного и того же человека.

Сексуальное поведение, эротические чувства и признание себя гомо- или гетеросексуалом — вещи принципиально разные. На вопрос «сколько на свете гомосексуалов?» вообще нельзя ответить, потому что он некорректно поставлен. Репрезентативные национальные исследования начала 1990-х показывают это еще яснее, чем данные Кинзи.

Среди опрошенных американцев какой-то (хотя бы однократный) опыт гомосексуального поведения после достижения 18 лет признали 4,9 % мужчин и 4,1 % женщин; со времени своего сексуального созревания гомосексуальные контакты имели 9,1 % мужчин и 4,3 % женщин. Сексуальное желание или влечение к лицам своего пола испытывали 7,7 % мужчин и 7,5 % женщин. Однако в большей или меньшей степени считают себя гомо- или бисексуалами (сексуальная идентичность) только 2‚8 % мужчин и 1‚4 % женщин.

Среди опрошенных англичан, наличие гомосексуального опыта в течение жизни признали 6,1% мужчин и 3,4% женщин, но в прошлом году однополые контакты имели только 1‚1 % и 0,4%, а исключительно гомосексуальными признали себя лишь 1% мужчин и 0,3 % женщин.

Во Франции наличие гомосексуального опыта в течение жизни признали 4,1% мужчин и 2,6% женщин, в последние 5 лет — 1,4% и 0,45, в последние 12 месяцев — 1.1% мужчин и 0,3% женщин. Любопытно, что женщины чаще мужчин признают наличие у себя гомоэротических желаний, (6,6% против 4,6%), а физических гомосексуальных контактов у них значительно меньше.

Возможно, что данные больших национальных опросов занижены: люди не любят признаваться в неодобряемых обществом поступках, особенно если они имели место в прошлом; глубинные интервью, которые проводил Кинзи, были гораздо более доверительными. Но дело не в абсолютных цифрах. Большое преимущество репрезентативных национальных опросов в том, что они высвечивают социальные параметры сексуальной ориентации, которых сексологи могут не замечать.

Например, среди мужчин, проживающих в 12 самых больших городах США, геями или бисексуалами считают себя свыше 9%; в следующих 88 по численности населения городах эта цифра снижается до 4,2 %, в небольших городах — до 2 %, а в сельских местностях меньше 1%. Сходная тенденция, хотя не столь резко выраженная, существует и у женщин. Это явно имеет не биологические, а социальные причины. В большом городе человеку легче найти подходящую среду и потенциальных сексуальных партнеров, проверить и осознать собственные эротические предпочтения. Причем среда, в которой человек рос и воспитывался до 14 лет, влияет на формирование его сексуальной ориентации значительно сильнее, чем та, в которой он живет потом.

Такую же дифференцирующую роль играет образование. Среди американцев с университетским образованием вдвое больше мужчин и в 8 раз больше женщин считают себя гомосексуалами, чем среди тех, чье образование ограничилось средней школой. Почему? Образованные люди больше сексуально экспериментируют? Или откровеннее говорят о себе? Или сказывается более терпимая семейная среда их детства (высшее образование — явление классовое)? Или сама жизнь в университетском кампусе, без родительского контроля, благоприятствует сексуальному экспериментированию? Каждая из этих гипотез (и многие другие) имеет право на существование и может быть научно проверена, доказана или опровергнута, но самый факт социальной дифференциации сомнению не подлежит.

Поскольку сексуальная ориентация многомерна, а сексуальные предпочтения порой изменчивы и текучи, далеко не все люди могут однозначно определить свою сексуальную идентичность. Чтобы убедиться в этом, попробуйте заполнить Решетку Сексуальной Ориентации Клайна [РСОК].

Таблица 1. Решетка сексуальной ориентации Клайна

КачествоПрошлоеНастоящееИдеал
Сексуальные влечения   
Сексуальное поведение   
Сексуальные фантазии   
Эмоциональные предпочтения   
Социальные предпочтения   
Стиль жизни   
Самоидентификация   

В ней семь автономных параметров:

1. Сексуальные влечения (гетеро/гомоэротизм) - лица какого пола вас больше возбуждают, привлекают в качестве потенциальных сексуальных партнеров.

2. Сексуальное поведение (гетеро/гомосексуальность) - каков пол ваших реальных сексуальных партнеров, с кем вы целовались, обнимались и совершали другие сексуальные действия.

3. Сексуальные фантазии - людей какого пола вы преимущественно воображаете в своих эротических мечтах и при мастурбации.

4. Эмоциональные предпочтения (гетеро/гомофилия) - с кем вы предпочитаете дружить, поддерживать интимные личные отношения, изливать душу.

5. Социальные предпочтения (гетеро/гомосоциальность) - с лицами какого пола вы предпочитаете общаться, совместно работать, проводить свободное время.

6. Стиль жизни предполагает вопрос, проводите ли вы свое свободное время преимущественно в обществе гетеро, гомо или бисексуальных людей.

7. Самоидентификация отражает вашу сексуальную идентичность, считаете ли вы себя гомо, гетеро или бисексуалом.

Каждое из этих качеств фиксируется в трех временных измерениях - в прошлом (5 лет назад), в настоящем (за последний год) и в идеальном, желательном будущем.

Чтобы измерить свою сексуальную ориентацию, скопируйте решетку Клайна и заполните каждую из 21 ячейки цифрами от 0 до 6.

0 - означает, что ваше сексуальное влечение, поведение, фантазии и т.д. были, есть или должны быть в идеале направлены исключительно на людей противоположного пола;

1 - что они направлены главным образом на лиц противоположного, но иногда и своего пола;

2 - что в вашем эротическом воображении и т.п. преобладают лица другого пола, но представители своего пола также играют заметную роль;

3 - что ваши влечения, сексуальные контакты и т.п. разделены примерно поровну между лицами другого и своего пола;

4 - что в них преобладают лица своего пола, но люди другого пола также играют важную роль;

5 - прямая противоположность 1;

6 - что ваши влечения, поведение и т.п. направлены исключительно на лиц собственного пола.

Поскольку эта шкала не предусматривает полной асексуальности, если у вас нет никаких сексуальных влечений, поведения или фантазий, сделайте в соответствующей графе пробел [-].

Ваши показатели по разным шкалам наверняка окажутся неодинаковыми. Можете подсчитать их отдельно, сложив свои баллы по 3 колонкам и затем разделив итог на 3. Чтобы вычислить общий балл своей гетеро/гомосексуальности, сложите все показатели по всем графам и разделите итог на общее число заполненных граф (21 или меньше). Не смущайтесь, если результаты окажутся противоречивыми: научные категории условны, а наши чувства сплошь и рядом неоднозначны. Сделали? Отлично. Даже если вы не узнали ничего нового о своей сексуальности, вы выяснили, что определить, как говорили когда-то советские социологи, «кто есть who», не так-то просто, даже применительно к себе. А ведь есть еще вопросы «почему», «зачем», «где», «как», «кто виноват» и «что делать».

Самый сложный вопрос теории сексуальной ориентации — проблема бисексуальности. Понятие это крайне неопределенно. По Фрейду, бисексуальность — всеобщее явление, свойственное всем людям. Это очень удобная позиция, с ней трудно не согласиться. Но она только отодвигает сложные вопросы. Почему один человек делает гомосексуальный, другой гетеросексуальный выбор, а третий вообще не выбирает, оставаясь на всю жизнь бисексуалом? Когда, в каком возрасте делается этот выбор, настолько он окончателен и необратим и т. д.?

Можно заземлить проблему на биологические процессы половой дифференциации, которая допускает, в известных пределах, развитие организма как по мужскому, так и по женскому типу (иногда это, вслед за Джоном Мани, это называют бипотенциальностью). В этом случае выбор пола предпочитаемого сексуального объекта также выглядит подвижным, текучим и хотя бы отчасти зависящим от воспитания. Но здесь также должны быть свои критические периоды, по истечении которых ход назад невозможен. Клиника гендерной дисфории показывает, что смена пола имеет достаточно жесткие биологические границы, «сделать» из биологически нормального мальчика девочку не удается. Сексуальная ориентация, конечно, пластичнее половой идентичности и формируется значительно позже. И все же…

Не работает и чисто поведенческий подход. В основе шкалы Кинзи лежит представление, что разница между гомо- и гетеросексуальностью — только количественная, это полюсы одного континуума. Однако в этом случае сексуальное поведение и чувства подавляющего большинства людей должны быть бисексуальными, а исключительная гетеросексуальность — быть такой же редкой, как исключительная гомосексуальность. Эта философия импонирует радикальным теоретикам гей-движения, которые уверяют, что каждый «натурал», если с ним хорошенько «поработать» (соблазнить, заставить переспать и т.п.), может обнаружить в себе некую «голубизну».

Но те самые аргументы выдвигают сторонники «лечения» гомосексуальности: надо только пробудить в гее подавленное здоровое начало, и он с радостью станет «нормальным».

На самом деле большинство людей не только не считают себя бисексуалами (они могут просто не знать о такой возможности), но и не экспериментируют в этом направлении, а люди, имеющие бисексуальный опыт, в большинстве случаев рано или поздно останавливаются на чем-то одном, так что с возрастом жизненные пути и вкусы геев и «натуралов» не сближаются, а расходятся. Некоторые генетики утверждают даже, что среди мужчин, в отличие от женщин, бисексуальность практически не существует.

Даже если ограничить понятие бисексуальности сферой сексуально-эротических переживаний, за ним все равно обнаружатся совершенно разные сексуальные сценарии и свойства.

В одном случае бисексуальностью называется простая социальная мимикрия, когда гетеросексуальный брак служит прикрытием однополых привязанностей и отношений; если бы такой мужчина имел свободу выбора, он никогда не стал бы спать с женщиной (и наоборот). В глазах враждебного общественного мнения бисексуальность выглядит престижнее, чем исключительная гомосексуальность, поэтому соблазн обмануться тут очень велик.

Знаменитый английский писатель Сомерсет Моэм в старости признался:

«Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности все было наоборот».

В другом случае это заведомо временное и преходящее сексуальное экспериментирование, чаще всего — в период подростковой гиперсексуальности, когда мальчик возбуждается по любому поводу и еще не знает, что его влечет больше.

В третьем случае это групповой секс, когда тела сплетаются друг с другом в любых сочетаниях, а половые различия практически утрачивают значение.

В четвертом случае налицо некая «специализация» эмоциональных привязанностей и сексуальных позиций, например, молодой человек одинаково охотно спит и с мужчинами и с женщинами, но с женщиной он обязательно должен быть «сверху», а с мужчиной — «снизу».

Есть и такие люди, которые вообще не уверены, что или кто им больше нравится:

Когда вы обнимаетесь
у меня на глазах,
Я никак не могу решить,
на чьем месте хотела бы оказаться.

(Лия Абеляр)

Ситуативная бисексуальность особенно часто встречается в богемной среде. Вуди Аллен как-то сказал своему бисексуальному продьюсеру: «Что бы ни говорили о бисексуальности, у тебя на 50 процентов больше шансов найти партнера на субботнюю ночь».

Знаменитый бабник, художник Ларри Райверс в молодости имел также несколько связей с мужчинами, включая поэта Джона О’Хару, и нисколько не смущался этим:

«В двадцать семь лет гомосексуальный акт был для меня приключением, вроде того, как попробовать новую позицию с женщиной; я был настолько уверен в своей гетеросексуальности, что мог позволить себе быть гомосексуалом».

Киноактер Джеймс Дин, которого один из его любовников назвал «мультисексуалом», на прямой вопрос ответил:

«Конечно, я не собираюсь прожить всю жизнь с одной рукой, привязанной к спине».

А писатель Гор Видал сказал, что он «трисексуал»:

«Когда я был молод, даже неохраняемая дыня не была в моем обществе в безопасности».

Вряд ли за этим стоит какой-то единый сексуальный сценарий. Что же касается людей, для которых бисексуальность — более или менее постоянный стиль жизни в течение нескольких лет, то хотя по большинству социодемографических и психосексуальных свойств они стоят посредине между гетеро и гомосексуалами, они обычно больше тяготеют к тому или другому полюсу. Многие из них (около 30%) в дальнейшем «мигрируют» в сторону гомосексуальности, а некоторые, наоборот, становятся гетеросексуалами.

Можно ли «вылечить» гомосексуальность? В 1950–60-х годах это пытались делать медики самых разных специальностей. Однако ни хирургические, ни гормональные, ни психотерапевтические, ни комплексные методы «коррекции» себя не оправдали. Попытки долгосрочной психологической «коррекции» сексуальной ориентации также оказались неэффективными. В настоящее время на Западе «лечить» гомосексуальность берутся преимущественно безграмотные религиозные проповедники и шарлатаны. Американская психиатрическая ассоциация еще в 1973 г. исключила гомосексуальность из своего перечня психических болезней. В разделе «неспецифических сексуальных расстройств» остается лишь «постоянное и выраженное беспокойство по поводу своей сексуальной ориентации».

Общая позиция мировой медицины, включая психиатрию, зафиксированная в диагностическом справочнике Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) (имеется ее русский перевод), состоит в том, что гомосексуальность не является болезнью и не подлежит «лечению». Американская психологическая ассоциация опубликовала даже официальные директивы, настоятельно рекомендуя своим членам не участвовать в подобных действиях, поскольку они не имеют под собой научной базы и могут нанести существенный вред клиентам.

Это не значит, что геи и лесбиянки, как и представители других сексуальных ориентаций, не нуждаются в психологической или психотерапевтической помощи. Принадлежность к дискриминируемому меньшинству нередко порождает у людей психологические проблемы и трудности, да и само сексуальное самоопределение зачастую неоднозначно. Квалифицированный психолог или психотерапевт может помочь людям разобраться в своих проблемах, не принимать поспешных и рискованных решений, восстановить подорванное самоуважение и т.д. Но все это должно быть сугубо добровольным и индивидуальным.

К сожалению, до российской медицины новые идеи о гомосексуальности доходят очень медленно. В 1980-х годах советские сексопатологи не только не сомневались в том, что гомосексуальность — болезнь, но и брались, ни много, ни мало, осуществить «перестройку личности» с помощью… аутогенной тренировки. В справочнике по сексопатологии 1990 года гомосексуализм по-прежнему определяется как «патологическое влечение», возникающее в результате нейроэндокринных нарушений, а также внушения «родителями и воспитателями неприязненного отношения к противоположному полу».

Хотя летом 1999 г. российская психиатрия, наконец, официально исключила гомосексуализм из списка диагнозов и приняла классификацию, принятую ВОЗ, многие отечественные психиатры, отчасти по невежеству, а отчасти продолжая традиции советской репрессивной психиатрии, признававшей «патологическими» любые индивидуальные особенности, не вписывавшиеся в официальный канон «советского человека», и сегодня считают однополую любовь опасным «половым извращением», нагнетая в обществе страх и нетерпимость. Эта точка зрения представлена и в многих популярных книгах по сексологии (например, в сочинениях Дили Еникеевой). Помогать обращению геев и лесбиянок в «правильную» веру охотно берутся также священники, самопровозглашенные народные целители, психоаналитики и даже предприимчивые журналисты.

Некоторые интеллигенты думают, что «депатологизация» и декриминализация гомосексуальности — результат политического давления и лоббирования влиятельной международной «гомосексуальной мафии». На самом деле за этим стоят глобальные сдвиги в мировой культуре, прежде всего — общее изменение отношения к индивидуальным особенностям в поведении и психике. В архаическом обществе все, что отличалось от общепринятого, вызывало подозрения, страх и желание это устранить или ограничить.

Поучителен в этом отношении пример левшей. На вопрос «Какой рукой вы пишете?» девять человек из десяти отвечают «правой», 10 процентов — «левой», но около 30 процентов правшей иногда пишут и левой. Похоже на гетеро-, гомо- и бисексуальность, не правда ли? Многие народы в прошлом считали леворукость болезненной и опасной (латинское sinister — левый, означает также «неловкий», «неумелый»), левшей считали морально развращенными и приписывали им связь с дьяволом. В новое время убивать или изгонять левшей стало не принято. Тем не менее обследования в тюрьмах и психиатрических больницах в конце XIX в. «подтвердили», что левши чаще других людей бывают лунатиками, невротиками, имеют преступные наклонности, что среди них больше умственно отсталых, заик, эпилептиков, а также гомосексуалистов. Врачи, учителя и родители всячески старались подавить в детях это болезненное начало и научить их пользоваться преимущественно правой рукой. Иногда это получалось, чаще — нет, но всегда причиняло много хлопот и мучений.

Сегодня эти тревоги кажутся смешными. Мы знаем, что леворукость связана с особенностями функционирования полушарий головного мозга, причем заведует ею тот же самый отдел гипоталамуса, где, по Хеймеру, расположен «ген гомосексуальности». Подобно гомосексуальности, она встречается у мужчин вдвое чаще, чем у женщин, а у гомосексуалов — на 39 % чаще, чем у обычных людей. Однако, в противоположность старым байкам, она не сопряжена ни с какими психическими и моральными нарушениями. Переучивать левшей не надо, они и так могут быть кем угодно, даже чемпионами мира по боксу и теннису.

Значит ли это, что общество готово или обязано принимать любые индивидуальные свойства, особенно если они генетически обусловлены? Ни в коем случае. Предположим, генетики открыли, что сексуальный маньяк Чикатило — жертва каких-то плохих генов (кстати, это вполне вероятно). Что от этого изменится? Никакое общество не может позволить сексуальному маньяку беспрепятственно удовлетворять свои желания, поскольку они опасны для окружающих. Когда научные знания это позволят, таких людей будут лечить, исправляя (если надо — принудительно), их «неправильные» гены. Пока такой возможности нет, потенциального Чикатило нужно надежно изолировать. А дальтоников и левшей никто не опасается.

Может быть это верно и относительно гомосексуалов? Социальное положение и статус любого сообщества зависят от гражданских и человеческих качеств составляющих его индивидов. Являются ли «голубые» мужчины и женщины полноценными членами общества? Соблюдают ли они свои гражданские обязанности? Каков их вклад в мировую культуру и цивилизацию? Что способствует и что мешает их социальной интеграции и творческой самореализации? Чтобы ответить на эти вопросы, придется обратиться к истории.

<<< |1|2|3|4|5|6|7|8|9| >>>
Комментарии: 0