Scisne?

Что скрывает фасад вечного меланхолика

# 13 Сен 2015 07:49:06
Louiza

Для того, чтобы впасть в скуку, почти не требуется прилагать усилий. Они даже противопоказаны. Всегда легче критиковать и считать, что мир что-то нам должен. Заполнить же личностный вакуум куда сложнее. Доктор философских наук Вячеслав Корнев для начала предлагает перестать быть пассивным потребителем.

Что скрывает фасад вечного меланхолика
Cкуки в древнегреческой культуре не было. В эпоху Возрождения появилась меланхолия, позднее — синонимичные хандра и сплин. С тех пор скука не проходила. Источник: Eric Kilby, 2012 год

Типаж вечно скучающего молодого человека сегодня популярен. В многолюдных кампаниях такие субъекты притягиваются друг к другу и обмениваются понимающими взглядами: «Ну ты видишь, куда мы попали! Что мы вообще тут делаем...» Впрочем, и в следующий раз они тоже окажутся вместе в этом «унылом месте», где их недостаточно развлекают, где мало выпивки или баб. Невнятные ламентации сопровождают человека скучающего на выставке, концерте, в кино или театре, где, по субъективному ощущению, ему что-то недодали, недоиграли, недопели...

Этот всем знакомый тип, смахивающий на фроммовское описание некрофила или на так называемого «энергетического вампира», размножается буквально почкованием. С приходом весны, и расцветом природы, когда скучающие субъекты вынужденно выползают из дома, парадоксально умножается эта вечная хандра: «некуда сходить», «все надоело», «везде одно и то же». Вирусная инфекция скуки переносится от одного к другому, аккумулируется на культурных мероприятиях, празднествах (в десять дней наступившего нового года этот типаж находится на грани полного нервного истощения!), вечеринках... Для того, чтобы испортить любую дружескую посиделку хватает обычного одного-двух переносчиков мерехлюндии. Все прекрасно понимают, что для пользы дела необходимо быстрое удаление этих болезненных тел из коллективного организма, однако часто общество идет на поводу у человека скучающего, искренне полагая, что нечто задолжало ему, обидело, проявило преступное равнодушие. Возможно, в этом комплексе общей вины виновата старая литературная традиция: изображать героя времени как байронически отстраненного, опять же скучающего на любом маскараде и светском рауте субъекта. Модный и одновременно пародийный типаж русского меланхолика был выведен Пушкиным в Евгении Онегине, а затем пошел гулять по страницам других произведений и авторов. Литературное клише этого вечно тоскующего в русской душе стало с тех пор непогрешимым оправданием самого существования ЧС, да вдобавок прибавило ему самомнения, нарциссизма, чувства собственной правоты.

Другой, и более важный источник появления и размножения скучающей человеческой моли — общая инфантилизация современной социальной жизни. Избалованные с пеленок дети, помещенные родителями в самый центр потребительской карусели удовольствий, и недоразвитые взрослые, руководствующиеся в большинстве вопросов тем же точно принципом «я хочу!», «подайте!» — это главный конвейер производства ЧС-мании. Существует собственно два типа детей: а) умеющих себя занять, которых родители спокойно оставляют в среде привычных вещей, игрушек, книжек; б) совершенно не способных обойтись без посторонней помощи в реализации желаний, подле которых вечно вертится хоровод услужливых взрослых, а принцип «дайте-купите-принесите» исполняется почти безоговорочно. Кстати, взросления, в каком-то смысле не происходит: большинство психологов признают, что матрица характера, привычки, фиксации формируются в самом нежном возрасте. Поэтому в дееспособном возрасте матрица пустого нарциссизма лишь укрепляется. Она связана с навязчивым инфантильным стремлением заполнить личностный вакуум сугубо внешними средствами — предметами и процедурами потребления, модными удовольствиями. Человек, не способный занять себя сам — это взрослый ребенок, искренне не понимающий и не принимающий фактического положения вещей. То есть того факта, что мир и общество не могут вращаться вокруг его, не обеспеченного какой-то индивидуальной окраской пустого «Я». Как кантовский человек в зеленых очках, производящий «зеленую реальность», он сам индуцирует скуку, хандру, тотальную неудовлетворенность. Творческая или просто личностная импотенция не может быть признана его инфантильным эго, а потому переносится на все окружающее: «ваш скучный фильм», «ваша скучная книга», «вы все скучные люди»...

Конечно, по здравому размышлению, странно, что человек с определенным жизненным опытом и биографией не может усомниться в истинах своего нарциссизма и задуматься на тему: действительно ли ему должен весь остальной мир. Однако для того скучающие субъекты и притягиваются бессознательно друг к другу. В солидарной «экспертной» оценке конкретной скучной вещи они обретают обоюдную поддержку и почти объективную картину верности своих разочарований. Кому не доводилось встречать таких кучкующихся унылых критиков в концертных залах, на вернисажах, в сетевых конференциях?

Незаполненная коммуникативными и другими талантами субъективность воспринимает себя не только как центр (всегда недостающих) развлечений, но и как половину или треть какой-то сборной искусственной личности. Не случайно на тех же интернет-форумах фрустрирующий субъект пишет сразу под несколькими «никами», стремясь составить целую оценочную тенденцию из отдельных суждений и виртуальных личностей. Мне доводилось встречать в сети многостраничные гостевые и форумы, исписанные сотнями стилистически неразличимых комментариев, где размноживший себя один лишь скучающий автор пытался создать «объективное» впечатление общественного мнения.

Парадоксально опять же, что скучающий субъект производит такое избыточное количество реплик. Стандартная литературная меланхолия и байроническая поза предполагают изоляцию и молчание: вообразите себе Онегина, изобличающего Ленского сотнями записок, сплетен, ругательств на заборе! Но таков уж современный унылый типаж с его обязательной и автопортретной репризой на любой случай: «УГ» («унылое г**но» — самая избитая оценочная реплика в сетевых дискуссиях на любые темы). Сетевые спортивные рекорды по части бомбометания словесными фекалиями представляют нам другую сторону человека скучающего — его агрессивное и некрофильское эго, не личностную энергию, а психологическую «эмплозию» — негативную энергию поглощения, стремление уничтожить всякое действительно нескучное явление.

Впрочем, самооправдание, мотивация и генеалогия скучающего человека — это половина проблемы. Гораздо интереснее резоны людей, вслух или молчаливо признающих свою обязанность кормить и веселить скучающего эгоцентрика. Слепая родительская любовь — слабое алиби для привычки экстренно реагировать на детское или инфантильное требование «ну развлекайте же меня!» К сожалению, в условиях макрополитических и макроэкономических установок общества потребления, в силу императивных принуждений к развлечению даже в системе воспитания и образования (не говоря уже об индустрии удовольствий, рекламе и т. п.) человек скучающий поневоле приобретает легитимный статус и его амбиции крепнут в любой обывательской процедуре. Приветливые продавцы-консультанты, коммивояжеры, рекламные агенты, словом, вся уже планетарного масштаба сфера обслуживания — всё стимулирует и развивает модную манию. Как и с любой другой формой политэкономической накачки здесь важно не путать истинные потребности с ложными или хотя бы спрос с предложением. Лично я не признаю права скучающего субъекта на обязательное общественное или персональное подношение. Я не понимаю обычных извинительных реакций людей, ведущих культмассовое мероприятие и замечающих, что публика слегка скучает: «ах простите нас великодушно, дальше будет повеселее». Человек, создающий любую ценность всегда предпочтительнее человека присваивающего и потребляющего. Наркоманское ожидание все более возрастающего количества и качества развлечений — это психологический эффект, а не социальная необходимость. Хочешь быть любимым — люби, хочешь, чтобы было не скучно — твори, создавай, придумывай! Всякий скучающий запрос нужно бумерангом возвращать прямо в лоб обратно: а что ты сделал для кого-то, кроме своей персоны, что ты внес в общий котел, чтобы требовать себе лишней порции развлечений?

Странно, что эти почти аксиоматические вещи сегодня нужно обосновывать и защищать. Но ведь вирус скуки поражает не только глуповатых инфантильных импотентов, но и здоровых, даже творческих людей, признающих однако это право скучающих бездельников и добровольно принимающих для себя роль творческой обслуги, озабоченной тем, что публика еще недостаточно весела. Вообразим себе для примера два типа преподавателя, читающего серьёзную лекцию, но не могущего развеять традиционную скуку на последних партах. Один преподаватель начинает тогда юморить, рассказывать анекдоты и случаи из личной жизни, идет на театральные и балаганные трюки для привлечения внимания. А другой преподаватель просто применяет моральную силу, мобилизует дисциплину и возобновляет интерес к содержанию лекции неэстрадными способами. Я решительно предпочитаю второй путь, хотя нередко ловлю себя на том же самом стремлении по-доброму развлекать, желании «не портить отношения» и методах, пожалуй что, конформистских и либеральных. Это означает, что бацилла скуки и комплекс вины в отношении скучающей унылой массы поражает меня, как и всех прочих. Но решить проблему можно только для начала осознав ее.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать сообщения.
Вход, Регистрация.