Scisne?

Мифы о советском образовании

|1|2| >>>
# 3 Ноя 2015 13:36:00
IA
Достойные зарплаты, равные условия и другие заблуждения о «лучшей школе мира»

http://i.imgur.com/luLOgMe.jpg

Практически любой разговор о советском образовании рано или поздно приходит к суждению о том, что оно было самым качественным в мире. Как правило, на этом рассказ не обрывается, а обрастает подробностями: преподаватели были строже, оценка знаний — точнее, каша в столовой — гуще, а выпускник советской школы был на голову смышленей сегодняшнего. Конечно же, мгновенно верить подобным высказываниям не стоит, равно как и расстраиваться относительно того, что «настоящее», «правильное» и «лучшее» образование осталось в прошлом. Анна Кондра развенчивает главные мифы о советской школе.

1. Образование было таким хорошим, потому что его устройство было скопировано из дореволюционной России

Распространенный миф, апеллирующий к тому, что Наркомат просвещения (будущее Министерство просвещения СССР), создавая новую советскую школу, взял все лучшее, что было в дореволюционной системе образования.

В этом утверждении есть доля правды. В большинстве случаев после революции преподавать продолжали учителя, получившие образование в царской России. Сохранились подходы и методики, по которым велось обучение. Более того, процесс наследования традиций, культуры и моральных принципов ушедшей эпохи не остановился, но активно шел на заре советской школы. Очень показателен здесь персонаж Сергея Юрского (Викниксор) в фильме Геннадия Полоки «Республика ШКИД». Интеллигентный и сдержанный, он действует явно не в духе настоящего, «советского» преподавателя.

Но уже во второй половине 20-х годов начались эксперименты: советское руководство не только допускало, но и поощряло попытки внедрения новых подходов и программ. Такие радикальные поиски полностью перечеркнули все то, о чем говорилось выше. Причем идея единой системы для всех школ страны Советов полностью отрицалась. Концепция снова поменялась в самом начале 30-х годов. Желая ввести единый образовательный стандарт, правительство потребовало быстро унифицировать все школы, методики преподавания и учебные программы. Уже к концу 30-х годов, с незначительными поправками, школы стали примерно такими учебными заведениями, каковыми они оставались до недавних пор. Так полная преемственности ранняя советская школа мутировала в учебное заведение совершенно другого типа. Поэтому говорить о том, что советское школьное образование чем-то обязано школе царских времен, все-таки не очень корректно.

Интересно, что история советского университета началась с жесткого отторжения и даже отрицания всего предыдущего опыта, напоминавшего о буржуазном прошлом. Желание оставить «буржуазные пережитки» дошло до того, что лекции как формы обучения до 1932 года не практиковались в советских высших заведениях вовсе.

2. Школьное образование было бесплатным

Слова, которые почему-то произносят многие родители или бабушки-дедушки, когда в школе снова планируется ремонт или посадка цветов. Убеждение, что советские школы никогда не имели никакого отношения к деньгам, ошибочно. Мало кто вспоминает, что с 1940 до 1956 года обучение в старшей школе (с восьмого по десятый класс), а также в техникумах и высших учебных заведениях было платным и стоило от 150 до 200 рублей в год по одним данным и до половины дохода родителей по другим.

3. В советской школе не было дискриминации

Долгое время советские теоретики с большим интересом относились к так называемой педологии — подходу, в рамках которого знания из биологии, медицины, психологии и педагогики применялись при формировании школьных программ и методик обучения. Сегодня педология поглощена другими науками и перестала существовать, но интересно, во что выливались подобные эксперименты. Самым ярким проявлением педологии стал принцип формирования состава классов в школах.

Опираясь на тесты, призванные выявлять уровень интеллекта, школьников помещали в класс с детьми соответствующего уровня. Так создавались классы «успевающих» и «отстающих». Переход из второй категории в первую был очень затруднительным и даже почти невозможным. Нередко и поступление в техникумы или вузы было продиктовано именно принадлежностью к классу с правильной характеристикой. Обсуждение подобного подхода сегодня может показаться просто неуместным, но этот факт остается в истории советской школы.

4. Труд советского учителя оценивался достойно

Как правило, споры об уровне и достаточности заработной платы обнаруживают самые яркие противоречия. И это правда: оценить, достойно ли оплачивался учительский труд, можно несколькими способами. Например, сравнив зарплату учителя со средним уровнем дохода по стране, мы увидим, что на протяжении почти всего советского периода она была ниже в среднем на 15%. Если же сравнить доходы школьного учителя и доцента университета, результат будет и вовсе неприличным. Преподаватель средней школы получал приблизительно в девять раз меньше. Тяжелее всего приходилось учителям, работавшим в сельских школах. Долгое время они вообще не получали государственной зарплаты: их оклад полностью зависел от доходов колхоза или совхоза.

Тем не менее не стоит забывать об уровне покупательной способности рубля. Например, средняя зарплата учителя младших классов в 70-е годы составляла 70 рублей, тогда как хлеб стоил в районе 23 копеек, а, например, мужской костюм — около 87 рублей.

5. Советский учитель принимал активное участие в образовании своих подопечных и в неурочное время

Распространенное мнение о повышенном неравнодушии к успеваемости своих учеников часто подкрепляется не только незнанием контекста, но и яркими образами из кино. Например, в телефильме Алексея Коренева «Большая перемена» за посещаемость и успеваемость своего 9 «А» борется герой Михаила Кононова Нестор Петрович. В фильме мотивация конкретного молодого преподавателя хорошо проговорена, но при этом создается впечатление, что точно так же поступает и любой другой советский учитель.

Конечно, хочется надеяться, что и раньше, и сегодня школьники сталкиваются с неравнодушными людьми, но несложно проследить, что такое убеждение — влияние непростого периода в истории, когда советские учителя действительно должны были ходить по домам, лишь бы их ученики не отставали. До 1943 года между школами (как и на заводах, фабриках и в колхозах) было объявлено социалистическое соревнование — рейтинг, основывавшийся на средней успеваемости школ. Ради победы в таком соревновании оценки беспощадно завышались, и уровень знаний не соответствовал результатам, значившимся в табелях. В 1943 году, когда советские войска приближались к границе, оставляя за собой уже не захваченные, но разоренные поселения, встал вопрос о том, кто будет их восстанавливать. Учитывая демографическую ситуацию, надеялись на тех, кто в тот момент должен был заканчивать старшие классы школы.

Выяснилось, что уровень знаний у них был катастрофически низким. Настолько, что ставился вопрос о невозможности обучения в техникумах или университетах. Тогда правительство приняло ряд мер для улучшения ситуации. Министр просвещения призвал бороться с практиковавшимся ранее заучиванием текстов и уделять особое внимание пониманию и умению пользоваться информацией. Министерство просвещения потребовало от каждого учителя выяснять причины плохой успеваемости и непосещения занятий. Здесь и родилось представление об учителе, проникающем в частную жизнь своего ученика. Идея, подкреплявшаяся в сознании людей большим количеством текстов, печатавшихся в периодике того времени и первых послевоенных лет. Проблема этой, на первый взгляд, неплохой идеи — в отсутствии мотивации: после отмены социалистического соревнования других стимулов для учителя, оббегающего дома своих учеников, так и не придумали.

Анна Кондра
mel.fm
# 9 Ноя 2015 01:00:58
Александр Иванович
Пустословие и клевета - таково впечатление от статьи. С какой целью она написана?
Ответа на главный, содержательный вопрос - так какого же качества было образование в СССР в сравнении с нынешним, автор не даёт. И цели такой скорее всего не ставит. Задача его проще, если не сказать подлее: неуклюже выдергивая из общего образовательного контекста частности, сформировать у читателей представление, что дела то с образованием в Союзе были ох, как плохи. И в средствах автор не стесняется, чего только стоят измышления о дискриминации при формировании классов, и пр.
Остаётся только пожалеть, что достойный ресурс не побрезговал разместить у себя конъюктурную политическую заказуху.
# 9 Ноя 2015 03:59:57
SE

Александр Иванович писал(а):
Остаётся только пожалеть, что достойный ресурс не побрезговал разместить у себя конъюктурную политическую заказуху.
Стараемся поддерживать цивилизованную свободу слова: каждый участник может высказываться и каждый может критиковать и опровергать.
# 9 Ноя 2015 16:00:31
Александр Иванович
Весёленькие времена: свобода лгать и манипулировать - равнозначны свободе слова.
# 9 Ноя 2015 16:32:48
Stranger
Александр Иванович писал(а):
Весёленькие времена: свобода лгать и манипулировать - равнозначны свободе слова.
Простите, а с чем именно Вы не согласны?
- В чем заключается ложь?
- В чем именно проявляется манипуляция?
- Какие доводы Вы можете привести для подтверждения своего заявления?
- Как именно и в чем именно должна проявляться свобода слова?
- Принимаете ли Вы альтернативную точку зрения или Вы всегда правы?
# 10 Ноя 2015 12:56:02
SE

Это не то ли мощное советское образование, где ученые во всех университетах зубрили историю КПСС и Апрельские тезисы? Не то ли это мощное советское образование, счастливые обладатели которого набивались перед телевизором во время сеансов Кашпировского-Чумака и заряжали воду? Не то ли это мощное советское образование, счастливые обладатели которого несли все свои сбережения в МММ, а потом вешались? Не то ли это мощное советское образование, счастливые обладатели которого вслед за руководством побежали в церкви к иконам святых угодников? Вот уж где пригодились аналитические навыки блестящего образования.

Высшее образование — это не только знания и навыки, прежде всего, это независимая философская картина мира, умение самостоятельно мыслить.

«Образование — это то, что остаётся после того, как забывается всё выученное»
(Альберт Эйнштейн)

«Цель образования должна быть скорее в том, чтобы учить нас как думать, чем о чем думать»
(Жан-Жак Руссо)

«Образование — ключ для открытия золотых ворот свободы»
(Джордж Вашингтон)

Советское образование готовило несвободных, несамостоятельных научных рабов, ждущих указаний сверху.

Как говорил Лев Ландау:

«…науку у нас не понимают и не любят, что, впрочем, и неудивительно, так как ею руководят слесари, плотники, столяры. Нет простора научной индивидуальности. Направления в работе диктуют сверху…»

«Я низведён до уровня учёного раба и это всё определяет…».
# 10 Ноя 2015 15:12:20
Louiza

Александр Иванович писал(а):
Пустословие и клевета - таково впечатление от статьи. С какой целью она написана?
Ответа на главный, содержательный вопрос - так какого же качества было образование в СССР в сравнении с нынешним, автор не даёт. И цели такой скорее всего не ставит. Задача его проще, если не сказать подлее: неуклюже выдергивая из общего образовательного контекста частности, сформировать у читателей представление, что дела то с образованием в Союзе были ох, как плохи. И в средствах автор не стесняется, чего только стоят измышления о дискриминации при формировании классов, и пр.
Остаётся только пожалеть, что достойный ресурс не побрезговал разместить у себя конъюктурную политическую заказуху.
Александр Иванович писал(а):
Весёленькие времена: свобода лгать и манипулировать
Можно подумать, что Вы владеете Истиной... Или это всё написано для тех, кто вообще не знает Историю?
Зачем заведомо сеять в сознание людей представление о высоком уровне образования в советское время?

"Vulgus vult decipi, ergo decipiatur"
"Толпа желает быть обманутой, пусть же обманывается"


Вот, что пишет Михаил Яковлевич Геллер:

4. Воспитание

Зачем народу, чтобы его воспитывали? Какая дьявольская нужна гордыня, чтобы навязать себя а воспитатели!... Стремление к образованию народа подменили лозунгом об его воспитании.

Надежда Мандельштам

Первый пятилетний план, утвержденный в 1929 году, официально начался в 1928 г. 13 октября 1928 г. Известия сообщили: "В нашей системе научного планирования одно из первых мест занимает вопрос о плановой подготовке новых людей - строителей социализма. Наркомпрос создал уже для этого специальную комиссию при Главнауке, - комиссию, которая объединит разрозненную работу педагогических, психологических, рефлексологических, физиологических, клинических институтов и лабораторий, организует по единому плану их усилия по изучению развивающегося человека, вольет это изучение в русло практического обслуживания задач социалистического воспитания и социалистической культуры". Было естественно, что важнейшим объектом "социалистического воспитания" становится ребенок. Выступая на Тринадцатом съезде партии (1924), Бухарин объявляет: "Судьба революции зависит сейчас от того, насколько мы из молодого поколения сможем подготовить человеческий материал, который будет в состоянии строить социалистическое хозяйство коммунистического общества".

А. Школа

Начальным этапом обработки "человеческого материала" была школа. В числе первых актов советского правительства было уничтожение старой системы образования. Чтобы построить новую школу, - писал В. Лебедев-Полянский, один из руководителей наркомпроса, - надо убить старую школу. Радикальность "Положения о единой трудовой школе", закона, принятого в ноябре 1918 г., не уступала радикальности Октябрьского переворота. Ликвидировались все "атрибуты старой школы": экзамены, уроки, задания на дом, латынь, ученическая форма. Управление школой передается в руки "школьного коллектива", в который входят все ученики и все школьные работники - от учителя до сторожа. Отменяется слово "учитель" - он становится "школьным работником", шкрабом. Непосредственное руководство осуществляется "школьным советом", включающим всех "шкрабов", представителей учеников (с 12-летнего возраста), трудового населения и отдела народного образования.

"Новая школа" решительно отвергла старые методы обучения, обратившись к наиболее современным педагогическим теориям, как русским, так и иностранным. В частности, большим успехом пользуются книги американского философа Джона Дьюи, которые в большим количестве переводятся на русский язык. Советская школа 20-х годов - самая передовая в мире - по методике преподавания, по формам самоуправления. Педагоги-революционеры предвидят в скором времени полную победу: "Государство отмирает. Мы переходим из царства необходимости в царство свободы... В той же степени меняется значение педагогики... Познание человека и способность воспитывать человека приобретают решающее значение..."1 Школа, - утверждают теоретики-марксисты, - возникла вместе с государством, вместе с ним она исчезнет. Она станет местом игры, клубом. Ее заменят: коммунистическая партия, советы депутатов, профсоюзы, заводы, политические собрания, суды.

Авторы революционных педагогических теорий были убеждены в том, что "новое" и "революционное" - синонимы, что революционное тождественно новому и наоборот.

В конце 20-х годов они обнаруживают, что ошибались. Государство не собирается отмирать. Оно начинает крепнуть с каждым днем: Сталин не жалеет для этого усилий. Одновременно меняется отношение к школе. В 30-е годы ей возвращаются все атрибуты "схоластической феодальной школы". Все эксперименты в области методов и программ обучения объявляются "левацким уклоном" и "скрытым троцкизмом". Знаком разрыва с политикой строительства "новой школы" была замена на посту наркома просвещения Анатолия Луначарского (занимавшего этот пост с ноября 1917 г.) партийным деятелем, долгие годы занимавшим должность начальника Политуправления Красной Армии, Андреем Бубновым.

Поворот был на 180°: вместо самоуправления - единоличная власть директора и "твердая дисциплина", вместо коллективной формы обучения ("бригадный метод") -традиционные классы, уроки, расписание. В 1934 г. вводятся "стабильные" учебные планы и "стабильные учебники": по всему Советскому Союзу все школы в одно и то же время учат то же самое по тем же самым учебникам. По каждому предмету вводится один учебник, утверждаемый ЦК.

Поворот на 180° не означал изменения цели. И Луначарский, и Бубнов были старыми большевиками, знавшими чего они хотят. Спор о характере школы касался не принципа, но методов, техники обработки человеческого материала. Основная проблема заключалась в необходимости сочетать воспитание нового человека и его образование. В первые послереволюционные годы революционная школа была необходима, в первую очередь, как инструмент разрыва с прошлым. разрушения дореволюционных общественных связей. В 1918 г. на съезде работников народного просвещения было сказано ясно и недвусмысленно: "Мы должны создать из молодого поколения поколение коммунистов. Мы должны из детей - ибо они подобно воску поддаются влиянию - сделать настоящих, хороших коммунистов... Мы должны изъять детей из-под грубого влияния семьи. Мы должны их взять на учет, скажем прямо - национализировать. С первых же дней их жизни они будут находиться под благотворным влиянием коммунистических детских садов и школ. Здесь они воспримут азбуку коммунизма. Здесь они вырастут настоящими коммунистами".2

По мере созревания советской системы, в сталинскую эпоху, когда с помощью режущих, колющих, стреляющих инструментов моделировался новый мир, менялся облик школы. "... Интересы государства и школы, - пишет советский историк, - слились воедино, идея автономии школы приобрела контрреволюционный характер..."3 Изменились родители, родилась советская семья и государство берет ее на службу, как помощника в деле воспитания молодежи. Цель остается прежней. Проф. Медынский, один из активнейших педагогов сталинского времени, повторяет в 1952 году формулу 1918 года почти без изменений: "Советская школа, в том числе и начальная, воспитывает своих учащихся в духе коммунистической морали".4 Проходит четверть века и опять: "Центральной задачей воспитательной работы является формирование у молодежи коммунистической нравственности".5 Цитата из Ленина дополняет неизменную формулу: "В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма. Вот в чем состоит и основа коммунистического воспитания, образования и учения".6 В преамбуле проекта ЦК КПСС о направлениях реформы советской школы, опубликованного в январе 1984 года, утвержденного ЦК и Советом министров в апреле того же года, цитировались указания Ю. Андропова: "Партия Добивается того, чтобы человек воспитывался у нас не просто как носитель определенной суммы знаний, но прежде всего - как гражданин социалистического общества, активный строитель коммунизма..."7 Закон о школе, утверждавший проект ЦК, заканчивается указанием: "Повысить авангардную роль и ответственность учителей-коммунистов за коренное улучшение качества обучения и коммунистического воспитания подрастающего поколения".8

Советская школа была самой революционной в мире, затем она стала самой реакционной, и наиболее консервативной в мире. Но ни на минуту партия не упускала из виду цель: создание Нового человека. Школа на всем протяжении советской истории остается могучим инструментом достижения этой цели. В 20-е годы, когда для обучения используются самые передовые для того времени педагогические теории (прежде всего западные), виднейшие советские педагоги утверждают: без коммунизма нам не нужна грамотность.

Необходимость обладания "определенной суммой знаний", как выражался Андропов, не отрицалась: практическая нужда в них была очевидна. Но обучение "знаниям" носило всегда вторичный характер, было, как бы, необходимым злом, дополнительным элементом воспитания, убеждения, формирования. История советской школы может рассматриваться как история поисков наилучшего сочетания воспитания и образования, как история разработки технических методов, позволяющих превратить образование в носителя воспитания, пронизать все учебные предметы "идейностью".

Автор "методики политграмоты", обязательной в начале 20-х годов, настаивал на возможностях, скрытых, например, в арифметике. Учителям предлагалось строить задачи так: "Восстание парижского пролетариата с захватом власти произошло 18 марта 1871, а пала парижская коммуна 22 мая того же года. Как долго существовала она?" Автор методики добавляет: "Естественно, что в этом случае арифметика перестает служить оружием в руках буржуазных идеологов". Во второй половине 50-х годов в ученом труде о сказках указывались направления их "правильной трактовки" при работе с детьми: "В сказках о животных правдиво показана исконная классовая вражда между угнетателями крепостными и угнетенным народом... "Баба-яга", "хозяйка" леса и зверей, изображена, как настоящий эксплуататор, угнетающий своих слуг-зверей..."10 В конце 70-х годов в методическом пособии академик И. Кикоин, говоря о теории относительности, подчеркивал ее значение тем, что "В. И. Ленин, не будучи физиком, глубже понял значение теории относительности А. Эйнштейна для физики, чем многие крупные ученые того времени..."11

Подкрепление авторитета А. Эйнштейна всемогущим авторитетом В. И. Ленина наиболее выразительный пример подчиненности "знания" - "идейности". Дело не только в том, что Материализм и эмпириокритицизм, в котором, якобы, Ленин "понял значение теории относительности", был написан в 1908 г., опубликован в 1909 г., а первая статья Эйнштейна была опубликована в 1905 г., но в окончательном виде его теория была изложена только в 1915 г. Дело не только в том, что Ленин не упоминает Эйнштейна, ибо не знает его в 1908 г. В 1953 г. теория Эйнштейна считалась антинаучной",12 в 1954 г. автора теории относительности упрекали в том, что "под влиянием махистской философии" он дал "извращенное, идеалистическое толкование" своей теории. Только в 1963 г., через десять лет после смерти Сталина, Философский словарь объявляет, что "теория относительности целиком подтверждает идеи диалектического материализма и те оценки развития современной физики, которые были даны Лениным в Материализме и эмпириокритицизме.13 В 1978 г. объявляется, что значение теории Эйнштейна определяется прежде всего тем, что Ленин первым обнаружил ее значение.

Задача, поставленная перед советской школой, объясняет живейший интерес, который проявляется с начала 20-х годов к физиологии и психологии, как инструментам воспитания, убеждения. Поскольку "главным практическим вопросом", выдвинутым новым общественным строем, был "вопрос об изменениях массового человека в процессе социалистического на него влияния",14 постольку вопрос этот являлся "педологическим": "Именно в детстве в эпоху Развития, роста человека среда оказывается наиболее могущественным, решающим фактором... определяющим все основные перспективы дальнейшего бытия человека". В поисках "энергичного ускорения нашей творческой изменчивости",15 педологи в первую очередь обращаются к учению физиолога Ивана Павлова об условных рефлексах, потому что "центр этого учения в внешней среде и ее раздражителях".16

Воспитатели мечтают об использовании новейших достижений советской науки, которая в 20-е и 30-е годы активно ищет возможности переделки психологии и физиологии человека. Ученые и псевдо-ученые объявляют о чудесных открытиях и "открытиях", которые дают возможность вернуть молодость, начать изготовление - на конвейере - социалистического человека. Повесть Михаила Булгакова Собачье сердце, написанная в 1925 г. и никогда не опубликованная в СССР, хорошо передает атмосферу времени - ожидания чуда, эликсира молодости, вечной жизни. Александр Богданов, философ и врач, один из основателей русской социал-демократической партии, умирает в 1928 г. в результате неудачного опыта по переливанию крови, сделанного для доказательства возможности омолаживания и теории о всеобщем братстве людей. Исследовательский институт был передан в распоряжение проф. Казакова, объявившего, что он нашел чудодейственное лекарство - лизаты.17 В 1938 г. И. Казаков, арестованный по делу Бухарина и обвиненный в убийстве председателя ОГПУ Менжинского, был расстрелян. Из его показаний следует, что он лечил своими волшебными лизатами прежде всего советских руководителей. В 1937 г. наркомздрав создал в Ленинграде клинику восточной медицины на 50 коек, способную обслуживать 200-300 пациентов в месяц.18 Быть может, лучшим свидетельством, характеризующим атмосферу ожидания чуда, веры в него, было имя руководителя новой клиники - специалиста по тибетской медицине - доктор Бадмаев. Это же имя носил один из предшественников Распутина при царском дворе - монголо-бурятский врачеватель Бадмаев.

Различие между Жамсарыном Бадмаевым, который чудесными травами лечил царскую семью, и доктором Н. Н. Бадмаевым, советским врачом, лечившим "трудящихся СССР", было в том, что последний работал "по плану" и на основе "материалистической философии".

Условные рефлексы, лизаты, тибетские травы, изучение "мозгового барьера" - подлинная наука и шарлатанство прекрасно уживались, если делали своей отправной точной утверждение о прямой связи между внешней средой и психикой, если обещали воздействуя на внешнюю среду переделать психику человека. В этой атмосфере появление крупнейшего из шарлатанов двадцатого века - Т. Лысенко - было неизбежно. Если бы замечательная идея переделать природу на основании учения Сталина не пришла в голову агроному в Гяндже, она бесспорно пришла бы кому-нибудь другому. Эта идея носилась в воздухе, была необходима, она выражала дух времени, суть "рациональной" советской идеологии.

Талантливый психолог А. С. Выготский обосновывает роль воспитателей в обществе, развивая теорию И. Павлова о второй сигнальной системе - промежуточной структуре, которая фильтрует стимулы-сигналы физического мира. Мозг ребенка или человека только что обученного грамоте, - объяснял Выготский, - обуславливается взаимодействием стихийных и нестихийных концептов. Авторитарная воспитательная система, питая ум объекта организованными концептами, позволяет оформлять и контролировать стихийные элементы.19

Вывод из всех этих теорий был очевиден: возможность обработки человеческого материала научно доказана, ее следует начинать как можно раньше. Доктор Залкинд констатирует в конце 20-х годов, что в СССР "вскрыты совершенно новые, богатейшие педагогические возможности в яслевом возрасте, - возможности неизвестные западной яслевой практике".20 Он продолжает: "Не менее богатый и не менее оптимистический материал по вопросу об изменчивости доставил советской педологии дошкольный возраст... Появился новый дошкольник, растущий при нашей педагогической целеустремленности".21 А. Луначарский категоричен: Мы знаем, что развитие тела ребенка, включая нервную и мозговую систему, является действительным объектом нашей работы... Человек представляет собой машину, которая функционирует таким образом, что вырабатывает то, что мы называем правильными психическими Феноменами... Человек... это кусок организованной материи, которая думает, чувствует, видит и действует.22

В последующие десятилетия произошли немалые внешние изменения: в 1936 г. была ликвидирована педология, объявленная "буржуазной антинаукой", вычеркнуты из памяти многие имена корифеев педагогики, психологии, физиологии и биологии - знаменосцев науки сталинского периода, исчезла присущая послереволюционной эпохе откровенность мечты о чуде. Постоянным остается стремление обрабатывать ребенка, начиная воздействие как можно раньше. Устав детского сада, утвержденный в 1944 г., гласит: "Воспитывать любовь к советской Родине, к своему народу, его вождям, Советской Армии, используя богатства родной природы, народного творчества, яркие события в жизни страны, доступные пониманию детей".23 Новая "Программа дошкольного воспитания в детском саду", одобренная в 1969 г., предлагает уделять внимания "формированию с малых лет таких важных моральных чувств, как любовь к Родине, советскому народу, основоположнику Советского государства В. И. Ленину, уважительного отношения к трудящимся разных национальностей".24

Продолжаются интенсивные "психофизиологические и педагогические исследования" детей раннего возраста, свидетельствующие "о больших познавательных возможностях детей двух первых лет жизни", о роли "ориентировочных рефлексов".25 В Институте дошкольного воспитания Академии педагогических наук ведутся специальные психологические и психолого-педагогические исследования развития эмоциональных процессов в дошкольном возрасте, "их значения для формирования общественных мотивов поведения".26

Внешние изменения, происходившие в области воспитания в первой половине 30-х годов, точно отражавшие процесс строительства социалистической утопии, знаменовали переход к новой технике обработки человеческого материала. Главным направлением становится не изменение среды, которое повлекло бы за собой изменение человека, но тренировка, которую, как обиженно писал А. Залкинд, "злейшие враги называют дрессировкой детей".

"Дрессировка, методы гипнотического, террористического давления на детей"27 были точным определением техники, используемой советской педагогикой. Постепенно, с начала 30-х годов, техника воспитания совершенствуется. Меняется отношение к идеологии: она перестает быть системой взглядов, основанных на определенных незыблемых понятиях, и превращается в систему сигналов, излучаемых Высшей Инстанцией. Исчезает необходимость в "вере": истребление "идейных марксистов" в годы террора сигнализировало начало новой эпохи.

Великолепной иллюстрацией неограниченных возможностей, которые открылись перед педагогикой, может быть песенка, которую поют дети в яслях, едва научившись говорить. Два десятка лет советские дети пели: "Я маленькая девочка, играю и пою. Я Сталина не знаю, но я его люблю". В середине 50-х годов текст был изменен: "Я маленькая девочка, играю и пою. Я Ленина не знаю, но я его люблю". Значение имеет выражение любви к неизвестному божеству, не имеет никакого значения его имя.

Метод тренировки (или дрессировки) требует неустанного повторения одних и тех же движений - или слов. Необходима также модель, демонстрирующая правильные движения, говорящая: делай как я! После поколения, натренированного на модели Сталина, растут поколения, тренируемые на модели Ленина. Сигнал - "Ленин" - поступает в мозг советского ребенка сразу же после рождения. Открыв глаза он видит портреты Вождя, среди первых звуков - имя Вождя, среди первых слов - после слова "мама" - "Ленин". "Когда приходит в первый класс простой веснущатый мальчишка, он это слово первый раз читает в самой первой книжке".28 Так, совершенно точно, констатирует поэт М. Дудин подлинный факт: первое слово, прочитанное советским ребенком - Ленин. Рекомендательный список книг для чтения для школьников первых восьми классов озаглавлен: "Ленин - партия - народ - революция". Первая рекомендованная книга: Жизнь Ленина. Избранные страницы прозы и поэзии в 10 томах. В списке, насчитывающим 78 страниц, десятки книг о Ленине: стихи, проза, пьесы, воспоминания.

Тысячи анекдотов, высмеивающих обожествление Вождя, это попытка вырваться из гипнотического сна, в который погружают советского человека. Но и высмеивающие Ленина анекдоты имеют своим сюжетом Ленина. Культовая модель позволяет создать ритуал поклонения, который остается неизменным, в котором имя наследника Ленина может заменяться как отработанная деталь машины. Девятнадцатый съезд Комсомола (1982) заверил партию, что "будет растить сознательных борцов за коммунистические идеалы, воспитывать ребят на примере жизни и деятельности великого Ленина...", добавив: "Ярким примером беззаветного служения делу коммунистического обновления мира является для нас жизненный путь верного продолжателя дела великого Ленина, выдающегося политического и государственного деятеля современности, неутомимого борца за мир и социальный прогресс, мудрого наставника молодежи товарища Леонида Ильича Брежнева".29 Ровно через два года молодой рабочий московского завода заверял нового генерального секретаря: "У нас есть с кого брать пример, у кого учиться... Перед нами Ваш яркий жизненный путь, Константин Устинович".30 Назвать жизненный путь К. У. Черненко "ярким" - возможно самая большая гипербола с тех времен, когда Сталин был назван величайшим гением всех времен и народов. Но молодой рабочий не искал гипербол, сравнений, он не выражал собственных чувств - он участвовал в ритуале.

Вождь - основная модель, основной образец. По его образу и подобию создаются работниками культуры - писателями, кинематографистами, художниками и т. п. - уменьшенные модели - положительные герои. ЦК КПСС в очередном постановлении ("О творческих связях литературно-художественных журналов с практикой коммунистического строительства") дает все тот же заказ: "Новые поколения советских людей нуждаются в близких им по духу и времени положительных героях".31

Особое место в галерее положительных образцов занимают герои детской литературы. Детские писатели воспевают мальчиков и девочек, готовых на подвиг, совершающих героические поступки, жертвующих собой ради Родины. Детей убеждают в необходимости уничтожать врага и умирать. Автор очерков по истории советской детской литературы подчеркивает исключительное достоинство творчества классика литературы для детей Аркадия Гайдара: "впервые в детской литературе Гайдар вводит в книгу, повествующую о советском детстве, понятие "измены"."32 Павлик Морозов стал первым положительным героем детской советской литературы, ибо он разоблачал "измену" (отца) и погиб, выполнив свой долг. Отмечая 50-летие со дня смерти юного отцеубийцы. Комсомольская правда подчеркивала значение "легендарного подвига" в деле воспитания советских детей и взрослых.33 Через полвека после рождения "легенды" о Павлике, журнал Юность опубликовал повесть Е. Марковой Подсолнух, рассказывающую о молодом, талантливом художнике, который служит пограничником. Заметив с вышки уходившего за границу врага (никто другой "нарушать" границу не может), советский пограничник прыгает: "Он прыгнул на ту ненавистную спину, чувствуя в себе сто лошадиных сил. Услышал чужое прерывистое дыхание и стиснул зубы на соленой шее".34 Юноша разбивается насмерть, но выполняет свой долг. Перед смертью, в больнице, он сознает, что поступил совершенно правильно, что иначе советский человек поступить не мог. Женщина-врач, пришедшая к умирающему, выражает общие чувства: "То, что он сделал, достойно самых высоких слов..."35

Галилей в пьесе Брехта говорит: несчастна страна, которая нуждается в героях. Если согласиться с этим, то нет сомнения, что Советский Союз - самая несчастная страна в мире. Не только потому, что ей нужно бесчисленное количество героев - популярная песня гласит: когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой. Несчастье страны определяется прежде всего тем, каких героев она хочет иметь. Советских детей, молодежь учат на примерах героев-солдат и героев-полицейских. В 1933 г. Горький с удовлетворением отмечал: "...Мы начинаем создавать красноармейскую художественную литературу, которой нигде не было - и нет.36 Сегодня миллионными тиражами выходят книги о войне, разведчиках, милиционерах, работниках "органов". О них рассказывают кино- и телефильмы, пьесы, песни, картины, скульптуры. В Центральном музее МВД СССР специальная экспозиция посвящена А. М. Горькому, объявленному шефом милиции и "органов". Вдохновленные этими героями, школьники участвуют в регулярно организуемых военно-спортивных играх "Орленок" и "Зарница". В организации и проведении этих игр участвуют: ЦК ВЛКСМ, министерство обороны, министерство просвещения, министерство высшего и среднего специального образования, Госкомитет по профтехобразованию, ЦК ДОСААФ СССР, Спорткомитет СССР, Союз общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР.

В "Зарнице" участвуют школьники младших классов (первый - седьмой), в "Орленке" - ученики старших классов (восьмой - десятый). В 1984 г. в "военно-спортивной игре "Орленок" участвовало 13 миллионов школьников":37 они соревнуются в стрельбе, метании гранаты, преодолении заграждений, преодолении местности пораженной атомным взрывом (в специальном защитном костюме), в военной маршировке. "Орлята", сообщает советский журналист с восторгом описывающий "игру", "изучают историю Советских Вооруженных Сил, занимаются тактической подготовкой..." В "Зарнице" и "Орленке" участвуют и мальчики, и девочки.

Командование военными играми (профессиональные военные в генеральских чинах), кроме "Орленка" и "Зарницы" регулярно проводит, начиная с 1973 г.: в октябре - юнармейское троеборье, в ноябре-декабре - конкурс "Дружные и сильные", в январе-феврале - операцию "Дорогой героев", в марте - операцию "Защита", в апреле - операцию "Снайпер", в мае - "Дельфин".

"Военно-патриотическое воспитание" начинается с яслей, продолжается в детском саду и в школе, - оно составляет важнейший элемент советской системы воспитания и образования. "Основная образовательно-воспитательная задача советской школы, - говорится в работе, подготовленной сотрудниками Академии педагогических наук СССР, - сформировать у молодого поколения марксистско-ленинское мировоззрение, воспитать убежденных материалистов, стойких борцов за мир". Ответственнейшая задача - пропитать каждый учебный предмет "системой основных мировоззренческих идей".38 Методистам вменяется в обязанность помнить о необходимости "воспитания в процессе обучения и подчеркивать "идейную направленность" каждого учебного предмета.39

Достаточно сравнить методические указания, отделенные четвертью века, чтобы обнаружить их непоколебимое постоянство. В 1952 г.: "Курс истории имеет большое воспитательное значение - подводит учащихся к марксистско-ленинскому пониманию истории".40 В 1977: "Особое значение для воспитания в школе имеет цикл историко-обществоведческих гуманитарных наук. В школе закладываются основы научного понимания развития общества, марксизма-ленинизма".41 Совершенно очевидно, что гуманитарные науки особенно удобны для внедрения в них идейности". Но советские методисты не забывают и естественных наук. В 1952 г. указывалось: "С 1949 г. преподавание анатомии и физиологии человека в значительной степени перестроено на основе учения великого русского физиолога И. П. Павлова, а преподавание основ дарвинизма строится на учении И. В. Мичурина".42 В 1977 г.: "Изучение цикла биологических дисциплин влечет за собой убеждение в отсутствии в природе божественного начала, помогает формированию твердой атеистической позиции".43 В 1952 г. в числе главнейших задач курса химии: "Ознакомить учащихся с научными основаниями химических производств и с ролью химии в военном деле; содействовать развитию у учащихся материалистического мировоззрения".44 В 1977 г.: школа должна познакомить с основами ядерной физики и химии, которые дают возможность школьнику, "глубоко обдумывающему эти явления не прибегать к гипотезе бога... Физика и математика... это не только техника, но и экономика, это и производительность труда; следовательно, это и общественная категория, имеющая прямое отношение к строительству коммунизма".45 В 1984 г., уже после утверждения нового закона о школе, подчеркивается: "Весь учебный процесс должен в гораздо большей мере стать носителем мировоззренческого содержания. Задача эта решается в процессе преподавания практически всех предметов и гуманитарного, и естественного цикла".46

Особый характер советского образования, которое прежде всего является воспитанием, определяет "новый психолого-дидактический подход к изучению учебной программы".47 В его основе дедуктивный метод изложения материала. Советская педагогическая наука установила, что "более раннее теоретическое обобщение получаемых знаний делает обучение более осознанным..."48 Все "обобщения", все исходные теоретические данные "опираются на марксизм-ленинизм". Метод обучения состоит в изложении материала "от известного" к "известному": от марксистско-ленинских обобщений к марксистско-ленинским фактам. Таким образом устраняются возможности самостоятельного мышления, вопросы, сомнения. От советских школьников требуется - "для повышения теоретического уровня образования" - изучение "произведений классиков марксизма-ленинизма, важнейших документов КПСС и советского государства, международного коммунистического и рабочего движения на уроках истории, обществоведения, литературы и других предметов".49

За этим перечнем "теоретических текстов" скрываются речи очередных генеральных секретарей, очередные постановления ЦК. "Повышение теоретического уровня" сводится в конечном счете к заучиванию актуального политического словаря.

Демонстрацией универсальности методов формирования советского человека был анализ польских школьных учебников, сделанный в 1980 г. Богданом Цивинским. Он выделил четыре переплетающиеся идеологические задачи, выполняемые учебниками: формирование марксистского взгляда на мир, человека, общество, культуру, экономику и различные исторические и современные социальные проблемы; атеизация сознания; подчинение исторической и актуальной информации русским и советским интересам; всестороннее представление современного польского государства, как социалистической родины, единственного безусловно достойного объекта подлинных патриотических чувств.50

Английский историк Сетон-Уотсон с неукротимым оптимизмом констатировал в 1975 г.: "Рост материального благополучия /в СССР - М.Г./... сопровождался быстрым развитием образования на всех уровнях... Следовавшие одно за другим поколения молодых людей учились думать".51 Английский историк не учитывал, что советский метод обучения имеет целью помешать школьникам думать.

Поскольку партия руководит школой, ЦК КПСС подготовил проект школьной реформы, утвержденный в апреле 1984 г. Но даже КПСС не может обойтись в школах без учителей, "ваятелей духовного мира юной личности", как говорится в законе о школе. Роль учителя, как инструмента проведения партийной политики, как "ваятеля" советского человека, объясняет его положение в обществе. "Социологические исследования свидетельствуют, что престиж учительской профессии среди молодежи недопустимо низок", - с горечью констатировал в 1976 г. советский учитель.52 В повести Вениамина Каверина Загадка, опубликованной в 1984 г., учительница жалуется: "... Я, например, в незнакомом обществе, где-нибудь на пляже, стесняюсь признаться, что я учительница. Бывают профессии престижные: директор обувного или продовольственного магазина, художник, товаровед, артист, заведующий гаражом. А преподавание - профессия, которая, увы, не вызывала уважения". Учительница знает причины неуважения к ее профессии: "Учителям не доверяют".53 Есть и другие причины: низкая зарплата, очень большая занятость, потеря авторитета у школьников. Главная - недоверие к педагогу. Оно рождено прежде всего тем, что дети понимают: учитель говорит им неправду. Хорошо понимают это и учителя. "... Я поступила бы честно, - говорит героиня Каверина, - если бы оставила преподавание, которое я люблю, потому что учить надо прежде всего правде, а уже потом географии или физике".54 Невозможность "учить правде" вынуждает лгать, лицемерить, обманывать. Учительский обман очевиден для всех школьников, начиная с самых младших классов, ибо он выражается прежде всего в том, что отметки ученикам ставятся не в зависимости от их знаний, а от нужд выполнения плана успеваемости. Работа преподавателя оценивается в зависимости от процентов плана успеваемости. Так же оценивается работа класса, школы, района, области, республики. "Принцип количественного подведения итогов, - пишет московский учитель Г. Никаноров, - насажден у нас сверху донизу".55 Французский министр просвещения, посетив Москву, пришел в восторг, обнаружив, что "второгодничество практически в советской школе не существует, его уровень не превышает 1%".56 Наблюдение было совершенно точным, министр не понимал, однако, что наблюдает эффект планификации. В самом начале учебного года, - сообщает московский учитель, - "процент успеваемости поднимается нередко до девяноста девяти с десятыми..."57 Учитель, следовательно, обязан ставить удовлетворительные, а еще лучше - хорошие отметки даже тем ученикам, которые ничего не знают, чтобы не сорвать выполнения плана классом, школой, районом, республикой.

Выдвижение в качестве первой "педагогической" задачи выполнения плана влечет за собой намеренное снижение уровня обучения, рассчитанного не на хороших, а на неуспевающих учеников. В основе этой политики не только "планификация" всей жизни страны, но и педагогическая концепция, сформулированная еще Макаренко: "А. С. Макаренко неустанно повторяет мысль о том, что смысл педагогической работы не в выявлении той или иной направленности ребенка, определяющейся ее индивидуальными, в том числе и биологическими потребностями, а в общем процессе организации детской жизни, общественных и коллективных отношений, в ходе которых личность ребенка формируется".58 Перед советскими педагогами ставится задача разъяснять учащимся, что "сохраняется потребность в таких видах труда, которые нельзя назвать интересными и творческими, но которые абсолютно необходимы..."59 Педагоги обязаны разъяснять, что государство определяет, кто будет выполнять "интересный", а кто - "необходимый" вид труда.

Неуважению к преподавательскому труду способствует очень низкая зарплата. В повести Марии Глушко Возвращение учитель горько шутит: "Поскольку зарплата у нас небольшая и украсть нам нечего, мы... вынуждены жить богатой духовной жизнью. Конечно, мы могли бы брать взятки, да никто не дает".60 Последняя фраза должна вызывать улыбку советского читателя, хорошо знающего, что взятка не остановилась на школьном пороге, что учителя включены в магический круг дающих и получающих взятки.

Поступление в школу, первый шаг из семьи в жизнь, сталкивает ребенка с реальностями советской системы. В еще большей степени, чем знания, которые дает педагог, поседение педагога становится важнейшим фактором воспитания - началом тренировки советского человека. Личные качества учителя: честность, любовь к профессии, талант, желание хорошо делать свое дело не могут существенно воздействовать на ход системы. Едва система ощущает хотя бы малейшее сопротивление - она выбрасывает помеху. Владимир Тендряков, писатель, внимательно следивший за советской школой, посвятил повесть Чрезвычайное скандалу, возникшему в маленьком провинциальном городе, когда обнаружилось, что преподаватель математики верит в Бога. Он никогда ни слова не сказал своим ученикам о религии, его предмет никакого отношения, казалось бы, к религии не имел. Его вынудили уйти из школы, ибо своим присутствием он мешал "системе", свидетельствовал о возможности выбора. Он мешал "тренировке".61

Школьник, несмотря на личные желания педагога, воспринимает учителя, как нож в руках государства, как исполнителя приказов, вынуждающих его лгать, лицемерить. Дети видят, что за эту мучительно тяжелую работу он получает мизерное вознаграждение, не имеет авторитета в обществе. Так начинается жизнь.

Все дети неизбежно становятся взрослыми. Студенты хорошо еще помнят школу, их отношение к профессорам окрашено их отношением к учителю. В множестве повестей и романов о студентах в центре конфликта - проблема измены профессору. Студенты предают своих профессоров - донося на них, разоблачая их на собраниях - под нажимом партии, обнаружив, что это единственная возможность сделать карьеру. Для советских писателей - Д. Гранина, Ю. Трифонова, И. Грековой, В.Тендрякова, В.Гроссмана - измена профессору это символ системы, давящей на человека. В этом конфликте есть также и месть учителю, который предавал ученика с первого класса школы.

Слово "реформа" употребляется в советском словаре - по отношению к советской системе - очень редко. Постановления ЦК КПСС и Совета министров, касающиеся разного рода изменений, употребляют оптимистические выражения: "повысить", "улучшить", "расширить", "укрепить" и т. п. Подчеркивая значение изменений в школьной системе, утвержденных законом, принятом в апреле 1984 г., их назвали "реформой общеобразовательной и профессиональной школы". Апрельская реформа создает "школу в условиях совершенствования развитого социализма", школу двадцать первого века: "Речь идет о том, чтобы советская школа могла растить, учить, воспитывать юные поколения, с более точным учетом тех условий, в которых им предстоит жить и работать через 15-20 лет и далее - в грядущем двадцать первом веке".62

Закон о школе точно регистрирует состояние советской системы после семи десятилетий существования и мечты ее руководителей о будущем. Направления школьной реформы свидетельствуют о решении входить в двадцать первый век задом, наглухо загородившись от всего нового, что может нарушить энтропию советской системы, тотальную власть партии. С поразительной непреклонностью новый закон о школе подтверждает стратегическую цель: "Незыблемой основой коммунистического воспитания учащихся является формирование у них марксистско-ленинского мировоззрения".63 Реформа определяет новые тактические направления достижения цели, учитывая "грядущий двадцать первый век". Она регистрирует неполную удачу советской системы воспитания.

Главная задача, которая ставится перед школой, состоит в "формировании у подрастающего поколения осознанной потребности в труде".64 Для выполнения этой задачи, удивительной в государстве, рожденном пролетарской революцией и руководимой партией рабочего класса, закон обязывает школу "обеспечить тесную взаимосвязь изучения основ наук с непосредственным участием школьников в систематическом, организованном, посильном, общественно полезном, производительном труде".65

Меняется структура школы. Обучение начинается с шести вместо семи лет. Снижение возраста поступления в школу связано, бесспорно, с желанием начать обработку ребенка как можно раньше. С этой целью вводится новая структура: начальная школа (первый - четвертый классы), неполная средняя школа (пятый - девятый классы), полная средняя (десятый - одиннадцатый классы). Вместо обязательного десятилетнего обучения, существовавшего до сих пор, вводится девятилетнее обучение и дополнительное - двухлетнее - для тех, кто получает возможность продолжать обучение в высшем учебном заведении. Девятый класс становится порогом, на котором будет производиться отбор: большинство - на производство, меньшинство - в вуз. В связи с реформой число школьников, идущих в профтехучилища или прямо на производство, увеличится примерно вдвое.66 Следовательно вдвое уменьшится число кандидатов на поступление в вуз. В 1950 г. примерно 80% выпускников средней школы поступали в вуз, в конце 70-х годов - не более 18%.67 Видимо, и это слишком много - советское государство обнаружило на пороге двадцать первого века, что оно нуждается прежде всего в рабочих. Отбор школьников будет производиться "в соответствии с потребностями народного хозяйства, с учетом наклонностей и способностей учащихся, пожеланий родителей и рекомендаций педагогических советов школ".68

Чтобы 15-летние юноши и девушки после 9 классов могли работать на производстве, закон обязывает школу обеспечить овладение школьниками профессии во время обучения, а также предусматривает "обязательное участие школьников в общественно полезном, производительном труде...",69 в том числе в период летних каникул. Передовая журнала министерства просвещения с удовлетворением отмечала: "Опыт 1981 г. показал, что расширяются масштабы привлечения к общественно полезному труду во время летних каникул учащихся 4-6 и даже 1-3 классов. Эту тенденцию надо поощрять и развивать".70 Закон о школе сделал "эту тенденцию" обязательной.

Школа, подчеркивает Правда, будет уделять "особое внимание воспитанию потребности в труде".71 Следовательно не только учить профессии, но - прежде всего - воспитывать чувство необходимости работать там, куда пошлет партия и правительство. Так сливаются воедино две задачи: коммунистического воспитания и профессиональной подготовки.

Третья основная задача - советская школа двадцать первого века должна стоять на трех столпах - усиление "военно-патриотической подготовки". Не удовлетворяясь всем тем, что сделано в этой области, авторы нового закона включают в него параграф из закона о воинской повинности, принятого в 1968 г. Школа получает задание: "Положить в основу военно-патриотического воспитания учащихся подготовку их к службе в рядах Вооруженных Сил СССР, воспитание любви к Советской Армии, формирование высокого чувства гордости за принадлежность к социалистическому отечеству, постоянной его защите. Повысить уровень и эффективность военной подготовки к общеобразовательной и профессиональной школе".72

Ни одна школа в мире, не считая, возможно, Ирана Хомейни, не знает военной подготовки, начинающейся в самом раннем детском возрасте. "Военно-патриотическое воспитание" ставит своей целью подготовить будущих солдат к службе в армии, но не менее важной задачей является выработка у школьников с первого класса (с 6 лет по новому закону) солдатских добродетелей, т. е. прежде всего - дисциплины и беспрекословного подчинения приказу, ненависти к врагу, которого называет учитель. В школе резко возрастает роль военрука - преподавателя военного дела.

"Военно-патриотическое воспитание" окрашивает преподавание всех предметов. Новый закон уделяет особое внимание русскому языку в нерусских республиках, требуя "принять дополнительные меры по улучшению условий для изучения наряду с родным языком русского языка, добровольно принятого советскими людьми в качестве средства межнационального общения". Закон требует: "Свободное владение русским языком должно стать нормой для молодежи, оканчивающей средние учебные заведения".73 Особое внимание русскому языку объясняется не только тем, что он используется как мощный носитель советского мышления, как средство советизации населения, но и прямым требованием армии. Статья закона о русском языке непосредственно отвечает на жалобу маршала Огаркова: "К сожалению, немало еще молодых людей приходит сегодня в армию со слабым знанием русского языка, что серьезно затрудняет их военную подготовку".74

Текст закона о советской школе примечателен не только тем, что в нем есть, но и тем, что в нем опущено. В частности, молча санкционируется наблюдавшаяся последние годы тенденция к сокращению учебных часов, предназначенных на преподавание иностранных языков. В 1980-81 учебном году языку отводился в старших классах один час в неделю. Учитывая, что в советских школах изучается только один иностранный язык, очевидно, что это умышленная мера, преследующая целью изоляцию советских граждан от несоветского мира. Необходимое количество специалистов, знающих языки, готовится в специальных учебных заведениях и школах. Наиболее важное умолчание связано с НТР: закон о школе, детально указывающий как усилить идеологическое воздействие на молодежь, как подготовить их к работе на производстве, как воспитать из них солдат, отделывается одной туманной фразой о необходимости "вооружать учащихся знаниями и навыками использования современной вычислительной техники, обеспечить широкое применение компьютеров в учебном процессе".75 Законодатели говорят о необходимости "вооружать" знаниями новейшей техники в условном наклонении - когда компьютеры будут.

В сентябре 1984 г. Учительская газета сообщила, что "компьютеризация советской экономики произойдет через 15 лет", к этому времени школы будут ежегодно выпускать по одному миллиону юношей и девушек, владеющих компьютерной техникой. В 1985 г. школы должны - по плану - получить 1131 компьютеров личного пользования "Агат", изготовленных в СССР.

Отказ от "компьютеризации" школы объясняется принципиальными, идеологическими причинами. Широкий доступ к информации, особые навыки аналитического, самостоятельного мышления, необходимые при работе с новой техникой, идут вразрез со всей системой воспитания и образования в СССР.

Советский журналист утверждающий, что в стране "зрелого социализма" нужны не "личные компьютеры", а только большие машины, признает, что появление компьютеров можно сравнить только с укрощением огня или изобретением алфавита.76 Но он считает совершенно естественным, что в Советском Союзе огонь, алфавит и компьютеры находятся в распоряжении государства: оно выдает и контролирует спички, буквы, кибернетическую технику. Необходимое число программистов, как и знатоков иностранных языков, всегда может быть подготовлено в специальных заведениях. Программа новой школы упоминает - кроме Маркса, Энгельса, Ленина - имена двух педагогов: Н. К. Крупской и А. С. Макаренко. Эти имена подчеркивают неизменность модели советской школы. Задача воспитания, сформулированная создателем "подлинно научной системы воспитания коммунистической личности",77 отцом советской педагогики А. Макаренко почти полвека назад, остается основной целью и на будущее: "Мы желаем воспитать культурного советского рабочего. Следовательно, мы должны дать ему образование желательно среднее, мы должны дать ему квалификацию, мы должны его дисциплинировать, он должен быть политически развитым и преданным членом рабочего класса, комсомольцем, большевиком".78

Макаренко не уставал утверждать, что армия, армейский коллектив, как он выражался, представляет собой идеальную модель школы, которая воспитывала бы "культурного советского рабочего". Советская школа двадцать первого века должна - на основании закона 1984 г. - достичь идеала: воспитывать рабочих-солдат в духе иерархии, дисциплины, получающих строго необходимые знания в форме, не требующей размышлений и рассуждений, твердо убежденных в неминуемой победе коммунизма. Похожий идеал виделся Гитлеру. Выступая на первомайском празднике в Берлине в 1937 г. он изложил свою программу: "Мы начали прежде всего с молодежи. Со старыми идиотами ничего сделать не удастся /смех в зале/. Мы забираем у них детей. Мы воспитываем из них немцев нового рода. Когда ребенку семь лет, он еще ничего не знает о своем рождении и происхождении. Один ребенок похож на другого. В этом возрасте мы забираем их в коллектив до восемнадцати лет. Потом они поступают в партию, в СА, СС и другие организации, или прямо идут на заводы... А потом отправляются на два года в армию".79

Древние римляне твердили, что кто хочет мира, тот должен готовиться к войне. И следуя этому завету, создали мировую империю. Клаузевиц объяснил парадокс: войну начинает всегда тот, кто защищается. Если государство, на которое напал агрессор, не будет защищаться - войны не будет.

Советская школа поставила своей новой задачей усиление подготовки школьников к миру, усиливая их подготовку к войне начиная с 6-летнего возраста.

(Весь текст - здесь)
# 10 Ноя 2015 23:20:33
Александр Иванович
SE "Это не то ли мощное советское образование, где ученые во всех университетах зубрили историю КПСС и Апрельские тезисы?"

Образование это то, что позволило разорённой дотла стране через 15 лет после окончания ВОВ восстановить разрушенное, вырваться в космос, создать мощную индустрию, обеспечить ядерный паритет.

Stranger
"Простите, а с чем именно Вы не согласны?
- В чем именно проявляется манипуляция?
- В чем заключается ложь?
- Какие доводы Вы можете привести для подтверждения своего заявления?
- Как именно и в чем именно должна проявляться свобода слова?
- Принимаете ли Вы альтернативную точку зрения или Вы всегда правы?"

Отвечаю по пунктам:

1. С отбором тезисов и их подачей, начиная с претенциозного, окрашенного негативной коннотацией заглавия:
"Мифы о советском образовании"

Образование - понятие охватывающее массу аспектов. Произвольно выдернув, и дав негативное освещение не самым важным из них, автор, как заправский шулер, исподволь подводит читателя к проецированию негативной оценки на ВСЮ систему и, что особенно важно, на КАЧЕСТВО советского школьного образования.
Полагаю, что не ошибусь, предположив, что целевая читательская группа - молодежь. Вернее, тот немногочисленный её сегмент, который попытается дать сравнительную оценку своим перспективам "тогда" и "сейчас". И тут автор идёт дорогой проторённой - подлога и откровенного вранья; выхватывает из 73 летней истории очень краткий период, когда образование было платным. СМЕХОТВОРНО ПЛАТНЫМ! Хотя и здесь не гнушается приврать: "с 1940 до 1956 года обучение в старшей школе (с восьмого по десятый класс) было платным" Моя мать, учившаяся во время войны в институте, не только не платила за обучение, но и получала скромную стипендию. В пропагандистском раже, автор даже не замечает абсурдности своих измышлений, утверждая на чистом глазу, что во время ВОВ обучение в школе было платным. И в блокадном Ленинграде тоже?
Любопытно, хватит ли наглости, заявить такое в глаза людям, учившимся в то время. Но расчёт профессионального манипулятора точен: "иных уж нет, а те далече"

2. Примеры лжи
- "Опровержение" автором тезисов: "В советской школе не было дискриминации", "Советский учитель принимал активное участие в образовании своих подопечных и в неурочное время"
Т.е. читателю внушают: и дискриминация была, и внеурочных занятий не было. Словом, всё то же - низкопробное, унылое враньё.

3. Сбавьте суровость тона. Я Вам не подследственный, а Вы для меня не прокурор.

4. Приём затасканный - заболтать тему. Я на такие трюки не ведусь.

5. Бесспорно, точку зрения принимаю. Если её выражает порядочный, неангажированный человек.
# 11 Ноя 2015 00:13:53
Lika
Анна Кондра писал(а):
3. В советской школе не было дискриминации

Долгое время советские теоретики с большим интересом относились к так называемой педологии — подходу, в рамках которого знания из биологии, медицины, психологии и педагогики применялись при формировании школьных программ и методик обучения. Сегодня педология поглощена другими науками и перестала существовать, но интересно, во что выливались подобные эксперименты. Самым ярким проявлением педологии стал принцип формирования состава классов в школах.

Опираясь на тесты, призванные выявлять уровень интеллекта, школьников помещали в класс с детьми соответствующего уровня. Так создавались классы «успевающих» и «отстающих». Переход из второй категории в первую был очень затруднительным и даже почти невозможным. Нередко и поступление в техникумы или вузы было продиктовано именно принадлежностью к классу с правильной характеристикой. Обсуждение подобного подхода сегодня может показаться просто неуместным, но этот факт остается в истории советской школы.
Александр Иванович писал(а):
Пустословие и клевета - таково впечатление от статьи. С какой целью она написана?
Stranger писал(а):
Простите, а с чем именно Вы не согласны?
- В чем заключается ложь?
Александр Иванович писал(а):
2. Примеры лжи
- "Опровержение" автором тезисов: "В советской школе не было дискриминации"...

... Т.е. читателю внушают: дискриминация была... Словом, всё то же - низкопробное, унылое враньё.
_____________________________________________

Ну почему же, враньё? Дискриминация до сих пор существует. И автор статьи Анна Кондра всё правильно сказала:
Самым ярким проявлением педологии стал принцип формирования состава классов в школах.

Опираясь на тесты, призванные выявлять уровень интеллекта, школьников помещали в класс с детьми соответствующего уровня. Так создавались классы «успевающих» и «отстающих». Переход из второй категории в первую был очень затруднительным и даже почти невозможным.
Вот, почитайте сами как это происходит в наши дни: Классы умных, средних и не очень. (здесь).

Я понимаю, Вам об этом говорить не комильфо.
# 11 Ноя 2015 00:51:58
Stranger
Александр Иванович писал(а):
Stranger писал(а):
Простите, а с чем именно Вы не согласны?
- В чем заключается ложь?
- В чем именно проявляется манипуляция?
- Какие доводы Вы можете привести для подтверждения своего заявления?
- Как именно и в чем именно должна проявляться свобода слова?
- Принимаете ли Вы альтернативную точку зрения или Вы всегда правы?
Отвечаю по пунктам:

2. Примеры лжи
- "Опровержение" автором тезисов: "В советской школе не было дискриминации", "Советский учитель принимал активное участие в образовании своих подопечных и в неурочное время"
Т.е. читателю внушают: и дискриминация была, и внеурочных занятий не было. Словом, всё то же - низкопробное, унылое враньё.

3. Сбавьте суровость тона. Я Вам не подследственный, а Вы для меня не прокурор.
4. Приём затасканный - заболтать тему. Я на такие трюки не ведусь.
5. Бесспорно, точку зрения принимаю. Если её выражает порядочный, неангажированный человек.
Ну, любезный, мой "тон" Вы сами себе в своей голове придумали, так как компьютер не может передавать звучание моего голоса...
Вам не следует вводить читателей данного сайта в заблуждение о том, что не было дискриминации в системе обучения, так как она процветает и по сей день.
2. Политика советского режима
в сфере формирования советской интеллигенции.


Поскольку создание советского интеллектуального слоя происходило под знаком борьбы за "социальную однородность общества", коммунистический режим целенаправленно формировал совершенно определенный социальный состав его, придавая этому огромное, часто самодовлеющее значение. В идеале (впредь до исчезновения этого слоя как такового) желательно было иметь его полностью "рабоче-крестьянским" - так, чтобы каждое новое поколение интеллигенции было бы интеллигенцией "в первом поколении". Но более реальной была задача, по крайней мере, не допустить, чтобы процент выходцев из интеллигенции в новом поколении образованного слоя превышал долю этого слоя в населении страны. Практически вся история его в СССР есть история борьбы советской власти за максимальное увеличение в его составе доли "интеллигенции в первом поколении". Задача регулирования социального состава образованного слоя осуществлялась по нескольким направлениям: во-первых, непосредственное регулирование социального состава студентов - система прямых ограничений для одних и льгот для других категорий абитуриентов в зависимости от происхождения, во-вторых, создание специальных учебных заведений для подготовки к поступлению "социально-близких" власти лиц, в-третьих, система льгот и преимуществ, не связанная непосредственно с социальным происхождением, но содействующая поступлению "ценных" в социальном отношении элементов, в-четвертых, внедрение в состав образованного слоя (путем назначения на соответствующие должности) тех же элементов без получения нормативного образования.

...................................................

Для содействия поступлению в вузы малограмотной части населения стали использоваться различные методы "командировок", "направлений" по путевкам различных организаций и т.п. В составе принятых по этим основаниям абсолютное большинство составляли лица рабоче-крестьянского происхождения, а также молодая часть советской номенклатуры. В 1922 г. 80% принятых прибыли по путевкам партийных и профсоюзных комитетов (что характеризуется советского авторами как "прорыв фронта старого студенчества"), в 1923 г. по путевкам принято 53% студентов (в т.ч. рабочих, крестьян и их детей в этой категории 40%) (89).

Выходцам из образованного слоя был законодательно закрыт доступ не только в высшие учебные заведения, но и в среднюю школу II ступени, чтобы они не могли пополнять ряды даже низших групп интеллигенции. Лишь в порядке исключения для детей особо доверенных специалистов выделялось несколько процентов плана приема как представителям "трудовой интеллигенции". В 1925 г. из 18 тыс. мест на 1-м курсе 8 тыс. отводилось "рабфаковцам", а остальные распределялись следующим образом: 15% - ЦК ВКП(б), 15 - ЦК РЛКСМ, 15 - ВЦСПС, 15 - для "демобилизованных и инвалидов", 25 - для особо талантливой молодежи из школ II ступени, техникумов и совпартшкол, 5 - союзным республикам в порядке обмена и 10% - для "трудовой интеллигенции" (90).

Особенно усилился "классовый подход" в конце 20-х годов, одновременно с известными политическими процессами над интеллигенцией - именно тогда, когда численность студентов возросла особенно резко. Июльский пленум ЦК 1928 г. потребовал проведения дополнительных мероприятий, чтобы рабочие составляли не менее 65% всего приема во втузы (91). В том же 1928 г. было решено направить в вузы "парттысячу" (прием 1929 г.), а затем - еще одну. В составе первой "тысячи" рабочих было 66,9%, крестьян - 4,9%, служащих - 28,2%, второй - 78,6, 2,1 и 19,3 соответственно (из направленных по разверстке ЦК по Москве и области 1400 чел. рабочих было в 1929 г. 67,4%, в 1930 г. - 83,6%) (92). Вступительные экзамены в вузах были введены только постановлением 19 сентября 1932 г.
Весь текст - здесь.
# 11 Ноя 2015 12:33:07
Louiza

Александр Иванович писал(а):
Образование - понятие охватывающее массу аспектов. Произвольно выдернув, и дав негативное освещение не самым важным из них, автор, как заправский шулер, исподволь подводит читателя к проецированию негативной оценки на ВСЮ систему и, что особенно важно, на КАЧЕСТВО советского школьного образования.
Полагаю, что не ошибусь, предположив, что целевая читательская группа - молодежь. Вернее, тот немногочисленный её сегмент, который попытается дать сравнительную оценку своим перспективам "тогда" и "сейчас". И тут автор идёт дорогой проторённой - подлога и откровенного вранья; выхватывает из 73 летней истории очень краткий период, когда образование было платным. СМЕХОТВОРНО ПЛАТНЫМ! Хотя и здесь не гнушается приврать: "с 1940 до 1956 года обучение в старшей школе (с восьмого по десятый класс) было платным" Моя мать, учившаяся во время войны в институте, не только не платила за обучение, но и получала скромную стипендию. В пропагандистском раже, автор даже не замечает абсурдности своих измышлений, утверждая на чистом глазу, что во время ВОВ обучение в школе было платным. И в блокадном Ленинграде тоже?
Любопытно, хватит ли наглости, заявить такое в глаза людям, учившимся в то время. Но расчёт профессионального манипулятора точен: "иных уж нет, а те далече"

Бессмысленное, беспощадное, твоё

Платное образование в СССР

Одним из самых популярных и вместе с тем спорных утверждений является тезис о том, что «советское образование было лучшим в мире». На чем он основывается, обычно никто пояснить не может. Просто это принято как аксиома: «советское образование лучшее в мире — и все тут». Это, мягко говоря, сомнительное утверждение, обычно дополняется тем, что советское образование было очень доступным, в отличие от Российской империи или РФ. При этом как-то забывается тот факт, что примерно половину времени от существования СССР образование в стране жестко ограничивалось для определенных категорий лиц. Сначала речь шла о лишенцах и их детях, а потом оно и вовсе стало платным, причем не только высшее, но и школьное. К слову, 2 октября была годовщина этого указа. Поэтому сейчас мы рассмотрим все по порядку, начиная от Российской империи и заканчивая становлением советской школы, которая и является фундаментом современного российского образования.

В Российской империи система образования была весьма разнообразна и сложна. Она строилась на системе – каждому сословию по потребностям. Условно говоря, для крестьян было одно образование, для мещан — другое, для аристократии — третье. При этом никто не запрещал крестьянину учиться в университете или дворянину в земской школе. В начале XIX века самым популярным начальным образованием была церковно-приходская школа, однако с введением в 60-е годы земств ситуация изменилась, поскольку земствам также разрешалось создавать свои школы. Финансировались учебные заведения из различных источников. Были земские школы, финансируемые земствами, церковно-приходские, за счет церкви и частных пожертвований, и финансируемые из госказны или частными лицами. В этих школах учились в большинстве своем крестьяне, а также дети не слишком обеспеченных слоев населения. Обучение в начальной школе было бесплатным и состояло из 2-4 летнего курса Закона Божьего, арифметики вплоть до дробей, правописания и чтения. По окончании этой школы проводились экзамены, скорее в форме собеседования, чем экзаменов, причем делали это не учителя, а специальные чиновники из уездных комиссий. Как правило, крестьяне ограничивались только начальной школой.

Параграф № 01

Однако все желающие могли продолжить образование в городских училищах (перед революцией их переименовали в высшие начальные училища), где требовалось окончить уже четырехлетний курс. Там к предметам из начальной школы добавлялись геометрия, история, география, черчение, физика и т.д. Обучение в них было платным, но недорогим. Как правило, 10-15 рублей в год (даже меньше средней месячной зарплаты дворника). Окончание такого училища уже позволяло при желании получить чин. Требование обязательного окончания этого училища было минимумом, выдвигавшимся к коллежским регистраторам. Также с окончанием этого училища можно было поступить в учительскую семинарию, готовившую учителей для начальной школы. Или поступить в гимназию или реальное училище.

Гимназии были учебными заведениями, которые в полной мере давали среднее образование. Причем гораздо более разностороннее. Там изучали сразу несколько иностранных языков: начиная от латыни или греческого и заканчивая французским и немецким. Давалось разностороннее гуманитарное и техническое образование: география, физика, рисование, черчение, история, математика и т.д., вплоть до поэзии в некоторых учебных заведениях. При этом в гимназии не учили читать и писать, как в советских школах, туда приходили уже грамотными: либо после домашнего образования (в основном для дворян) либо после подготовительных курсов (которые были при каждой гимназии), либо после начальной школы. В гимназию еще нужно было поступить, то есть сдать экзамены: диктант, арифметика и устный экзамен по русскому языку. Каждый год для того, чтобы перейти в другой класс, необходимо было также сдавать экзамены. Посолиднее советской семилетки, не правда ли? Зато все эти труды компенсировались тем, что гимназия открывала множество дверей: выпускников гимназии, получивших аттестат зрелости, без экзаменов принимали в университеты, а при поступлении на государственную службу они получали преимущество перед остальными. Те же, кто заканчивал курс гимназии с медалью и желал поступить на госслужбу, автоматически воспроизводились в чин коллежского регистратора. Обучение в гимназиях первоначально было рассчитано на 7 лет, позднее было увеличено до 8. В гимназиях отсутствовали телесные наказания (для сравнения: в Британии их окончательно отменили только в 1999 году, а в некоторых южных штатах США не отменили до сих пор). Плата за учебу в гимназии была выше, чем в начальных училищах (до 60 рублей в год). Для сравнения: дворник до революции получал порядка 18 рублей в месяц, а неквалифицированный чернорабочий — около 22-23 рублей. При этом гимназисты, показывавшие способность к обучению, могли освобождаться от платы. Стоны и жалобы советских историков о недоступности образования для бедных детей рабочих и крестьян разбиваются о суровую статистику: по состоянию на 1914 год из 152 тысяч гимназистов 71,5 тысячи (примерно в равных пропорциях) принадлежала к крестьянам и мещанам и только 49 тысяч — к дворянам.

Помимо гимназий, существовали и реальные училища. Там образование было более узконаправленным, с упором либо на коммерцию, либо на естественные науки. Выпускники этих училищ не могли поступать в университеты без экзаменов, но могли поступать в технические вузы.

Параграф № 02

Также, в основном в провинциальных городах, существовали прогимназии, которые практически являлись усеченным вариантом обычной гимназии, где учились только четыре года. По своей сути они были близки к высшим начальным училищам.

Военные получали среднее образование в кадетских корпусах, а духовенство – в семинариях. При желании они могли продолжить обучение в высших учебных заведениях по своему профилю, не сдавая экзаменов.

Поскольку среднее и высшее образование в Российской империи было раздельным (в отличие от начального), для женщин существовали свои учебные заведения – Институты благородных девиц (среднее) и Высшие женские курсы. Существовали также специальные коммерческие школы, где учили, как вы понимаете, коммерции, и частные учебные заведения.

Пришедшие к власти большевики полностью упразднили старую систему. Прежде всего они отменили сословный принцип образования. Тут важно понимать, что сословность и кастовость – это разные вещи и, как уже говорилось в начале текста, никто не запрещал крестьянам и мещанам учиться в гимназиях. Более того, бессословный характер обучения декларировался всеми учебными заведениями Российской империи. Однако у каждого сословия были свои традиции. Дворяне чаще отправляли детей в гимназии и престижные кадетские корпуса, купцы – в коммерческие школы или реальные училища, крестьяне чаще ограничивались церковно-приходской или земской школой.

Большевики же решили, что ничего этого быть не должно и абсолютно все должны учиться в абсолютно одинаковых школах, ничем не выделяющихся. В октябре 1918 года Луначарский опубликовал манифест о «Единой трудовой школе». Согласно ему, старая система объявлялась глупой и неправильной, а новая система предполагала воспитание через труд вместо глупых книжек. Манифест гласил:

«Дело идёт при этом не только о том, чтобы сделать общедоступной школу, как она есть, ибо такой, какой её сделал предшествующий режим, она для трудовых масс не годится; дело идёт о коренной перестройке её в духе школы подлинно народной.

На первой ступени преподавание покоится на процессах более или менее ремесленного характера, соответственно слабым силам детей и их естественным в этом возрасте наклонностям. На второй ступени на первый план выдвигается промышленный и земледельческий труд в его современных машинных формах. Но вообще цель трудовой школы отнюдь не дрессировка для того или другого ремесла, а политехническое образование, дающее детям на практике знакомство с методами всех важнейших форм труда, частью в учебной мастерской или на школьной ферме, частью на фабриках, заводах и т.п.

Таким образом, с одной стороны, ребёнок должен учиться всем предметам, гуляя, коллекционируя, рисуя, фотографируя, лепя, склеивая из картона, наблюдая растения и животных, растя их и ухаживая за ними. Язык, математика, история, география, физика и химия, ботаника и зоология — все предметы преподавания не только допускают творческий, активный метод преподавания, но и требуют его.

С другой стороны, приближаясь к идеалу, школа должна преподать ученику главные приёмы труда в следующих его областях: столярное и плотничное дело, токарное, резьба по дереву, формовка, ковка, отливка, токарная обработка металла, сплавление и спаивание металлов, закаливание, сверлильные работы, работы по коже, печатание и пр. В деревне, разумеется, центром, вокруг которого группируется преподавание, является столь разнообразное сельскохозяйственное дело.

Само собою разумеется, простой рассказ должен занимать самое последнее место, на первом же должно стоять усвоение деятельное, почему и предметы должны быть выбраны с таким расчётом, чтобы изучение их могло вестись путём экскурсий, живого наблюдения и самостоятельного воспроизведения большинства относящихся сюда трудовых действий: дети и сами могут находить для себя и подвергать изучению при помощи учителя и старших товарищей любые заинтересовавшие их предметы, но эти вольные занятия не должны мешать прохождению обдуманного курса с дидактически наисовершеннейшим подбором предметов, чтобы в результате получилось законченное, хотя и сокращённое, знакомство с важнейшими моментами прошлого и попутно ряд данных естественнонаучных.

Второй раз несколько более расширенный цикл приблизительно тех же знаний проходится в систематическом историческом порядке, то есть дети знакомятся в живых очерках и всегда при помощи самостоятельной работы с историей труда, а на его основе — с историей всего общества. Эволюция всей культуры на основе роста трудовых возможностей должна не только быть пройдена ими по книге или в рассказах учителя, но в некоторой степени и в жизни; не только ум их, но и тело, прежде всего руки, должны периодически быть вовлечены насколько можно полнее в быт дикаря, кочевника, первобытно-земледельческий, варварский (эпохи: великих речных царств, античная, средневековая и т.д.).

Особенно важное значение придаём мы тому, что труд, на котором покоится преподавание в новой школе, должен быть производительным настоящим трудом, настоящим участием учеников в хозяйственной жизни страны.

Памятуя слова Маркса о превращении детского заводского труда из проклятия в источник здорового, целостного и деятельного познавания, новая школа неразрывно свяжет себя с соседними производствами и поведёт учеников на фабрику и завод, на железные дороги, промыслы — всюду, куда по местным условиям она найдёт доступ, — поведёт не на экскурсии только, не посмотреть, а на работу.

Мы просим отчётливо различать индивидуализацию в преподавании и дух индивидуализма. Воспитательная школа должна стараться устранить из детских душ, елико возможно, те черты эгоизма, которые унаследованы человеком от былого, и, приготовляя его к грядущему, стараться уже со школьной скамьи спаять прочные коллективы и развить в наивысшей мере способность к общим переживаниям и к солидарности. Целью здесь является — избежать задержки развития особо даровитых натур. Но если цель эта почтенна и не должна быть никоим образом пренебрегаема, то гораздо более важной является другая — уменьшить, елико возможно, количество отсталых».


Короче, ВКАЛЫВАТЬ НАДО, детишки. Разумеется, одновременно вкалывать и изучать разносторонние предметы просто невозможно (в нескольких школах пытались ввести трудовые планы как на предприятиях, но в итоге стала сильно хромать учеба), поэтому в школах и вузах вводился т.н. «Дальтон-план», он же «бригадно-лабораторный метод обучения». Вместо скучных и глупых буржуазных уроков и лекций все учащиеся разбивались на бригады. При этом бригады могли комплектоваться по любому принципу: отличники с двоечниками, учащиеся, живущие по соседству, и т.д. Бригаде давалось задание, которое они должны были выполнять как бы вместе, но отвечать по нему должен был только бригадир. Учитель оценивал выполненное задание и ставил одинаковую оценку всей бригаде. Ряд предметов, например, история и география, были вообще отменены. Обучение в трудовых школах стало пяти- и четырехлетним. Как вы понимаете, на фоне введения трудового воспитания, а также гонений на умников-лишенцев советское образование в 20-е годы представляло собой чуть более, чем НИЧТО.

Параграф № 03

К тому же большевики решили не останавливаться на школе и устроили погром в вузах, отменив вообще все правила и требования. Так, отменялись все научные звания, отменялись экзамены в вузы, а также вообще какие-либо требования к поступающим. В вуз мог поступить рабочий с церковно-приходской школой за плечами или вообще безграмотный крестьянин (!!), главным были не его знания или способности, а классовое происхождение. В вузах также практиковался «Дальтон-план», а лекции были объявлены буржуазным пережитком. Это позволяло компенсировать нехватку преподавателей после массовых зачисток неблагонадежных умников. Волков приводит пример:

«Пользуясь декретом о приеме в вузы, студенты-коммунисты выступили с инициативой, которую поддержал Замоскворецкий райком партии, — привлечь рабочих фабрик и заводов к учебе в коммерческом институте. Рабочие живо откликнулись на призыв коммунистов: около тысячи молодых рабочих записались студентами и получили курсовые билеты”. Напутствуя их, представитель райкома заявил: “У нас внутри есть враг — это интеллигенция, специалисты. Рабочий, который способен понимать доклады на митингах, в десять раз лучше любого гимназиста поймет лекции профессора. Для чего существует тогда профессор, если он не может быть понятым?»

Самое фантастическое, что на фоне всех этих художеств они даже умудрялись гордиться, что число студентов вузов к концу 20-х годов выросло по сравнению с дореволюционным уровнем (!). Ну так еще бы оно не выросло, если учиться в нем может даже безграмотный, а сдавать все зачеты за него будет бригадир.

Обычно в оправдание большевиков говорят: зато они провели ликбез и ввели обязательное образование. В этих утверждениях содержится немалая доля лукавства. Например, с введением всеобщего образования. Мало того, что оно было законодательно введено только в 1930 году (!), так оно ещё и было всего лишь четырехлетним. То есть это все та же земская, церковно-приходская школа, да еще и с облегченным уровнем обучения. Если учесть сеть начальных школ до революции, оно и так было фактически обязательным, так как учились почти все, к тому же еще до революции разрабатывалось сразу несколько законопроектов о введении обязательного обучения и есть все основания полагать, что их ввели бы раньше, чем в 1930 году.

Ликбез тоже не был изобретением большевиков. В царской России действовали воскресные школы, где все желающие взрослые могли обучаться навыкам чтения и письма. Они существовали почти во всех городах (особенно часто при фабриках) и в крупных селах. Большевики же сделали это принудительным, за счет общей профанации обучения. В воскресных школах курс обучения длился не менее 9 месяцев и, помимо чтения и письма, изучались и другие предметы, тогда как пункты ликбеза работали три, максимум четыре месяца и их главной задачей было научить писать свое имя и зазубрить пару ленинских тезисов.

В 30-е годы большевики постепенно стали отказываться от упоительных прожектов. Начался частичный разворот к дореволюционной школе. С 1931 года отменялись все эксперименты и возвращалась старая классно-урочная система: с расписанием, индивидуальными оценками, вновь вводилось раздельное обучение. Позднее в школьную программу вернули историю и отменили ограничения для лишенцев (например, известный советский историк Зайончковский смог получить среднее образование только в 27 лет из-за гонений на лишенцев).

К концу 30-х годов большевики бодро отчитались о преодолении безграмотности и стали задумываться о введении всеобщего обязательного семилетнего образования, но затем решили, что много умников не нужно, тем более что на носу война. В результате произошел невероятный поворот — переход к платному образованию. Причем не только высшему, это еще ладно бы, платным становилось вообще все образование выше 7 класса в школе, а также в техникумах.

Параграф № 04

Объяснялось это нововведение возросшим материальным благосостоянием трудящихся (!):

«Учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся и значительные расходы Советского государства на строительство, оборудование и содержание непрерывно возрастающей сети средних и высших учебных заведений, Совет Народных Комиссаров СССР признает необходимым возложить часть расходов по обучению в средних школах и высших учебных заведениях СССР на самих трудящихся и в связи с этим постановляет:

Ввести с 1 сентября 1940 года в 8, 9, и 10 классах средних школ и высших учебных заведениях плату за обучение.
Установить для учащихся 8-10 классов средних школ следующие размеры платы за обучение:

а) в школах Москвы и Ленинграда, а также столичных городов союзных республик — 200 рублей в год;
б) во всех остальных городах, а также селах — 150 рублей в год.

Примечание. Указанную плату за обучение в 8-10 классах средних школ распространить на учащихся техникумов, педагогических училищ, сельскохозяйственных и других специальных средних заведений.

Установить следующие размеры платы за обучение в высших учебных заведениях СССР:

а) в высших учебных заведениях, находящихся в городах Москве и Ленинграде и столицах союзных республик, — 400 рублей в год;
б) в высших учебных заведениях, находящихся в других городах, — 300 рублей в год».

Можно, конечно, сказать, что это небольшие деньги (плата за обучение примерно равнялась среднемесячной зарплате рабочего), однако огромная часть населения оказывалась фактически отрезанной от социальных лифтов: речь идет о крестьянах. Они работали в колхозах не за деньги, а за трудодни. Формально, по количеству трудодней и ряду сложных расчетов, колхозникам платились какие-то деньги, но чаще всего расчеты происходили в товарной форме, а не денежной, то есть крестьянам выдавалось, например, зерно в эквиваленте той денежной суммы, которую они заработали. Гарантированный минимум с денежной оплатой труда был введен только в 1959 году.

При этом введение платы за обучение формально не нарушало деклараций о всеобщем, доступном и равном обучении, поскольку обязательным считалось четырехлетнее обучение, с настойчивой рекомендацией семилетнего обучения, а плата вводилась только за учебу после 7 класса, а также учебу в техникумах и вузах, которые обязательными также не были. А для работы на заводе тогда вполне хватало и неполного школьного.

К слову, это была не первая попытка большевиков сделать образование платным. 28 июля 1924 года был издан декрет ВЦИК, согласно которому вводилось платное образование:

«Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Р.С.Ф.С.Р. постановляют:

1. Рабочие и служащие, получающие заработок менее пятидесяти пяти рублей по первому поясу, пятидесяти рублей по второму поясу и сорока пяти рублей по третьему поясу, освобождаются от платы за обучение их детей в школах первой и второй ступени.

2. Правила и нормы по взиманию платы за обучение детей устанавливаются на местах губернскими исполнительными комитетами по соглашению с губернскими советами профессиональных союзов с тем, чтобы отчисления не превышали пяти процентов получаемого жалованья, независимо от количества обучающихся детей.

3. Рабочие и служащие, дети которых не обучаются в школах, не подлежат обложению специальным налогом на содержание школ путем регулярного отчисления от заработной платы».

Это довольно малоизвестная история, поскольку постановление было отменено уже через 2,5 года – в январе 1927.

Более того, в 1940 году вместе с введением платного образования была осуществлена милитаризация обучения. Конечно, так не совсем правильно это называть, но как еще назвать принудительный призыв на учебу? В соответствии с законом о государственных трудовых резервах государство получило право ежегодно призывать (!) на учебу в училища и ФЗО миллион городских и сельских подростков. После обучения они считались мобилизованными и обязаны были отработать по распределению на заводе 4 года. За самовольную отлучку, отказ или за исключение из училища за нарушения дисциплины грозила уголовная ответственность сроком до года (!).

Параграф № 05

В 1942-43 годах вышел ряд постановлений:

«Постановление Совнаркома СССР от 15 октября 1942 г. N 1695 “Об освобождении в Киргизской ССР учащихся-киргизов от платы за обучение в 8-10 классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях и обеспечении стипендиями учащихся”.

Постановление Совнаркома СССР от 15 октября 1942 г. N 1696 “Об освобождении в Таджикской ССР учащихся-таджиков и узбеков от платы за обучение в 8-10 классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях и обеспечении стипендиями учащихся”.

Постановление Совнаркома СССР от 5 января 1943 г. N 5 “Об освобождении в Казахской ССР учащихся казахов, уйгур, узбеков и татар от платы за обучение в 8-10 классах средних школ, в средних специальных и высших учебных заведениях и обеспечении стипендиями учащихся”.

Постановление Совнаркома СССР от 27 февраля 1943 г. N 212 “Об освобождении в Узбекской ССР учащихся узбеков, каракалпаков, таджиков, киргизов, казахов и местных евреев от платы за обучение в 8-10 классах средних школ, в техникумах и высших учебных заведениях и обеспечении стипендиями учащихся”.

Постановление Совнаркома СССР от 27 февраля 1943 г. N 213 “Об освобождении в Азербайджанской ССР учащихся азербайджанцев и армян от платы за обучение в 8-10 классах средних школ, в техникумах и высших учебных заведениях и обеспечении стипендиями учащихся”.

Постановление Совнаркома СССР от 19 марта 1943 г. N 302 “Об освобождении в Туркменской ССР учащихся туркмен, узбеков и казахов от платы за обучение в 8-10 классах средних школ, техникумах и высших учебных заведениях и обеспечении стипендиями учащихся”.

Постановление Совнаркома СССР от 15 мая 1943 г. N 528 “Об освобождении от платы за обучение и обеспечении стипендиями студентов Кабардино-Балкарского педагогического института”.

Платное образование просуществовало до самой смерти Сталина. Отменили его только в 1956 году. По логике вещей, раз его ввели в связи с ростом материального благосостояния трудящихся, то и отменить его должны были в связи с падением этого уровня. Однако в официальной формулировке почему-то указывалось «создание наиболее благоприятных условий для осуществления в стране всеобщего среднего образования и получения молодежью высшего образования».

Но и при Хрущеве упоительные преобразования в образовании не завершились. В 1958 году было введено обязательное восьмилетнее образование, но при этом ученики 9-10 классов должны были отрабатывать свою учебу — дважды в неделю они должны были в полной мере работать на предприятии или в колхозе, а все ими произведенное присваивалось государством. Ну и совсем уж невероятное нововведение Хрущева – это обязательный рабочий стаж при поступлении в вуз. Теперь туда невозможно было поступить, не имея двухлетнего рабочего стажа после школы. И только в 70-е школа стала похожа на то, какой она является сейчас. К тому же конституция 1977 года закрепила бесплатность любого образования в СССР.

Параграф № 06

Как мы видим, образование в дореволюционной России было весьма разносторонним. С середины XIX века особое внимание уделялось начальному образованию. Вы все, конечно, слышали, что в царской России все были неграмотными, три человека из миллиона умели читать и т.д., однако подумайте: к 1914 году в России было свыше 125 тысяч начальных и средних учебных заведений, а в современной России в 2010 году – 53 тысячи школ. Нет, я веду не к тому, что тогда люди были грамотнее, нужно учитывать и урбанизацию, и укрупнение школ, однако и говорить о повальной неграмотности в дореволюционной России абсурдно.

Советская система, по сути, достигала большего охвата за счет снижения требований. До 50-х годов она фактически базировалась не на дореволюционных гимназиях, а на дореволюционных земских школах. Именно с ними и необходимо сравнивать советские школы. Аналогичные процессы произошли уже в постсоветское время с высшим образованием. Его востребованность привела к чудовищному разрастанию сети всевозможных филиалов вузов с громкими названиями, а также невнятных частных вузов, которые действовали по старой советской схеме: в СССР массовое школьное образование ориентировалось не на дореволюционные гимназии, а на начальные школы, а в России массовое высшее образование ориентировалось не на ведущие или хотя бы средние университеты, а на уровень советских техникумов, что привело к еще большему падению уровня образования.

Источник
# 11 Ноя 2015 14:14:55
SE

Александр Иванович писал(а):
Образование это то, что позволило разорённой дотла стране через 15 лет после окончания ВОВ восстановить разрушенное, вырваться в космос, создать мощную индустрию, обеспечить ядерный паритет.
С этим согласен, для достижения важных для военной машины хозяйственных и технических задач система работала хорошо. Хотя все равно это было точечно, по строгой указке сверху, с помощью научных рабов в шарашках (см. Не помню, но горжусь). В результате многие научные направления совершенно не развивались: генетика, кибернетика, эволюционная психология, философия, история, социология, экономика и т.д.
# 12 Ноя 2015 02:21:15
Александр Иванович
"Вы все, конечно, слышали, что в царской России все были неграмотными, три человека из миллиона умели читать и т.д., однако подумайте: к 1914 году в России было свыше 125 тысяч начальных и средних учебных заведений, а в современной России в 2010 году – 53 тысячи школ"

1. Серьёзно обсуждать, а тем более опровергать писания и факты приводимые анонимом - дело неблагодарное. Репутации у него нет, терять нечего, ври пока рука перо держащая не отсохнет.
2. А то, что автор опуса напёрсточник, видно из приведённой выше цитаты. Лягая Советы, сравнивает количество школ дореволюционной России и........ современной РФии. Каков фокусник? А слабо было сравнить с концом 80х в Союзе?
Не ребята, как хотите, но автор мошенник, чистой воды мошенник. Или это такой клон Кондры?
---------------------------------------------------------------

А вот от Вас, уважаемый SE, такой реплики не ожидал. Судя по постам, вполне разумный мужчина, а на аватарке, почти красавец, и на тебе:

"С этим согласен, для достижения важных для военной машины хозяйственных и технических задач система работала хорошо. Хотя все равно это было точечно, по строгой указке сверху, с помощью научных рабов в шарашках (см. Не помню, но горжусь). В результате многие научные направления совершенно не развивались: генетика, кибернетика, эволюционная психология, философия, история, социология, экономика и т.д."

А не хотите ли многоуважаемый модератор, развить свою мысль, озадачившись вопросом: а какого же качества должно быть образование, чтобы "система для достижения важных для военной машины хозяйственных и технических задач работала хорошо"?
Даже если систему эту образуют такие захудалые отраслишки как: -авиа, ракетостроение, атом- и химпром? Да и с судостроением, геологией, металлургией не всё так тухло было. Нет, я конечно понимаю, что для постижения премудростей истории, социологии, философии, итп., выпускники совшкол были жидковаты: не потянули бы слабаки, как пить дать, не потянули, особливо в эволюционной психологии. А без неё, родимой, ну какой прогресс?
P.S.
Сударь, а Вы не заметили, что съехали - хочу верить, непреднамеренно - с темы? Мы то толк вели об ОБРАЗОВАНИИ, а Вы перевели стрелки на функцию образования в науке: " научных рабов в шаражках?
Это уже песня другая....
# 12 Ноя 2015 02:55:55
SE

Александр Иванович писал(а):
Это уже песня другая....
Обсуждать образование в отрыве от политики бессмысленно. Технические детали, учебные планы, формы сдачи экзаменов мало что решают. Качество образования зависит от общего состояние общества и экономики.
Александр Иванович писал(а):
А без неё, родимой, ну какой прогресс?
И где прогресс? Все закономерно и неизбежно развалилось. Какой прок теперь от того образования? Ракеты делать научились, а управлять страной и жить по-человечески - нет.

В тему: Российские университеты — это ментальные ПТУ.
# 12 Ноя 2015 03:10:18
Александр Иванович
Lika
"Вот, почитайте сами как это происходит в наши дни: Классы умных, средних и не очень. (здесь).
Я понимаю, Вам об этом говорить не комильфо"

А вы сами, Lika, позвольте спросить, из каких классов вышли, из "средних" или из "не очень"?
Что-то мне подсказывает, что не из "средних" Там учат считать, писать, читать, и даже, порой, прочитанное понимать. А поняв, давать ссылки по делу.
И ещё, Lika, красавица, плюньте в рожу тому мерзавцу, который научил вас выстукивать на клаве такое шикааарное
и такое вас завораживающее слово "комильфо", не объяснив его значения. А впрочем, нет, не плюйте; продолжайте в том же духе, не лишайте людей поводов для здорового смеха.
|1|2| >>>
Только зарегистрированные пользователи могут создавать сообщения.
Вход, Регистрация.